Волшебники ничего не умеют.
— Что?
Смерть брезгливо отошла от Сириуса и пнула ногой тело Питера Петтигрю. И оно с приятным шипением растворилось в воздухе. Девочка скривилась.
— Тёмная магия. Заклинания клонирования. Честно говоря, очень умно с его стороны.
Сзади донеслось сбивчивое дыхание Гарри:
— Мы должны его отыскать. Он не может быть далеко!
Офелия посмотрела на Поттера так, будто он был каким то чудовищем:
— Гарри, ты совсем не читал про Темную Магию, да? Это заклинание слабое, оно может действовать ровно две минуты. Он точно где-то здесь.
Блэк очнулся первым и, Слава Мерлину, догадался подхватить Рона на руки и вынести из Визжащей хижины. Его примеру последовали и остальные.
Когда толпа людей во главе с Узником Азкабана оказались на холме чуть восточнее Хогвартса, Офелия заметила один ужасный и очевидный факт.
— Блэк! Римус, он...
Лицо Сириуса исказилось от ужаса. Полная Луна медленно плыла по небу и обливала стоящих своим прекрасным, холодным светом, предвещая нечто ужасное. Блэк кинулся к другу.
— Римус, дружище, Римус! Ты принимал сегодня лекарство? Римус! Ты человек! Ты сможешь!
Офелия с Гермионой уже давно поняли, что Римус — оборотень. Его боггартом была полная луна, и каждый месяц он пропадал ровно на сутки и не мог вести занятия. Вывод был очевиден.
Мистер Люпин менялся на глазах. Его зрачки расширились, и радужки полностью слились с глазными яблоками. Одежда на профессоре с треском рвалась, обнажая покрытые шерстью плечи и спину; руки превратились в лапы, а лицо вытянулось. Донёсся протяжный, трубный вой, заставивший Сириуса отпрянуть от друга.
Оборотень тихо стоял при тусклом свете луны и прерывисто дышал, прямо как Блэк в обличии пса. Никто не знал, что делать. Все с испугом таращились друг на друга, будто это может их спасти. Тишину прервал прохладный голос Офелии.
— Я могу ему помочь.
В руках слизеринки уже была восхитительная железная коса, которая красиво переливалась при свете луны и завораживала. Ледяная сталь опасно сверкала, и в ней отражалось широкое пшеничное поле. Офелия готова была уже взмахнуть ею. И вдруг со стороны Хогвартса донёсся знакомый голос:
— Эйсмонт, стой!
Мальчик со светлыми волосами, тяжело дыша, остановился около Офелии.
Все присутствующие, кроме самой слизеринки отреагировали одинаково: скривились, с презрением глядя на новоприбывшего. Сириус со словами «Ещё один слизеринец!», а остальные с возгласом: «Малфой!».
Драко, наконец, смог восстановить дыхание:
— Эйсмонт, Дамблдор сказал мне, что если ты попытаешься снять с него проклятье этим способом, ты рискуешь его покалечить. Подумай, если у тебя есть мозги!
Все закатили глаза. Малфой с сарказмом, как всегда, был в своём репертуаре. Офелия осмотрела Драко и медленно произнесла:
— Я знаю что делаю. Дамблдор может положиться на меня, Малфой.
— Ты как всегда, Эйсмонт, упрямая и тупая, как коза!
Офелия его не слушала. Вдруг губы её дрогнули в ледяной ухмылке, и она легко провела стельным лезвием косы по спине оборотня. Тот взвыл от резкого прилива магии.
Кожа животного, почувствовав зов Смерти, стала шелушиться и с неприятным звуком приподниматься; шкура медленно опадала, словно не удавшийся маскарадный костюм, и превращалась в некое подобие серой древесной пыли. Римус Люпин, уже в человеческом обличии, тяжело упал на траву и от болевого шока потерял сознание.