fabula
*Ким Тэхен*
Заинтересованность заключается в том, чтобы посмотреть на действия, разгадать его тайны, проникнуть в мысли, а после бросить, узнав все тайны и способности человека. Увлечься кем-то очень легко, но вот обратить на себя чье-то внимание слишком сложно. За всю свою жизнь я много раз слышал о династии Чон, но ни одного слова не звучало о Чон Чонгуке, сыне покойного Короля. Ходили слухи, что мальчик родился болезненным, да и сочетал в себе слишком резкие запахи, что были не свойственны королевской семье. Он был отродьем, которого все время прятали в тени. Ему не давали любви, лишь прививали стойкость и безэмоциональное состояние, альфа только и делал, что учился да осваивал боевые искусства. Из него сделали машину для убийств, а после маленький альфа, что с каждым днем копил в себе злобу, вырвался наружу, завоевав множество земель и поставив других правителей на колени. Но тем, кто поставит на колени этого альфу, буду я.
– Будешь работать в саду. Привезли новые кусты роз, ты должен посадить их, полить, привести в идеальный вид, – проговаривает Сокджин, хватая меня за руку. Я быстро моргаю, не понимая, к чему он клонит, а после вспоминаю дикие розы.
– Но я хотел отдохнуть, – протестую я, и омега поднимает на меня взгляд широко раскрытых глаз.
– Утро наступило, тебе пора приниматься за работу, – строго произносит Ким, слегка встряхивая мое тело. – Король приказал, чтобы ты работал в саду, – кивает парень, и я отвожу взгляд, медленно кивая. Символично, учитывая то, что сегодня он напрямую сказал, что я могу умереть в этом замке. Его взгляд метал искры, и мне стоило большого усилия держать себя в руках, подавляя волны страха, что в груди птицами протестовали. Его взгляд янтарных глаз с темной каймой вводил в состояние транса, заставляя погружаться глубоко под темные воды океана. Один лишь взгляд мог убить, что говорить о действиях?
– Где находится сад? – тихо спрашиваю я, и Джин кивает стражникам, приказывая отвести меня во двор замка.
Я подарил ему интерес, это было видно по его взгляду. Я дерзил ему, а Короля эти слова только забавляли. Сегодня я мог украшать площадь своим телом, повешенным на виселицу, но вместо этого, я буду заниматься работой в саду.
Мы проходим огромные коридоры, и я чувствую боль в незаживших ступнях. Кровь слегка пропитывает бинты, что наспех были наложены Джином, и я морщусь, ощущая липкость в ботинках. Стражник оборачивается, сбавляя скорость, и я осторожно киваю ему, благодаря за столь благородный поступок. Я не могу отвести взгляда от лепнин по всему пространству коридора, колонны уходят в потолок, что разрисован некими узорами, изображающими историю всего рода династии. «Скоро эта история падет в бездну, никто и не вспомнит о правителях Юкона. Они умрут, я обещаю», – мысленно проговариваю я, замечая яркое свечение вдали.
Я останавливаюсь у края лестницы, всматриваясь вдаль. Множество деревьев и кустов создают некий барьер, защищая дворец. Стражник кивает в сторону кустов, и я осторожно закатываю рукава рубахи, чтобы не испачкаться. Алый и белый смешиваются, создавая новое сочетание, но лучше бы им никогда не встречаться.
«– Твой отец решает важные вопросы, его нельзя отвлекать, милый, – ласково произносит папа, протягивая ко мне руки. – Он придет немного позже, – уверяет меня он, но я упрямо качаю головой, глотая слезы, что градом катятся по щекам. – Я обещаю, а сейчас... Хочешь я расскажу тебе сказку? – спрашивает папа, и я киваю, прижимая голову к его груди.
Давным-давно на свете существовал сад цветов, в котором жил один юноша. Он все время носил маску, боясь показать свое лицо. Ходило множество легенд о том, что его лицо было изранено шипами роз, и теперь ему приходится скрываться, ведь только один его вид может вызвать отвращение.
Но однажды в его сад по неосторожности забрел один парень. Он был поражен красотой цветов, что были собраны в этом саду. Незнакомец бродил по живому лабиринту, пытаясь найти выход, но все было тщетно... Ведь было одно правило – чем дальше заходишь в цветочные объятия, тем сложнее будет найти выход. Парень бродил по изгороди, прося о помощи, и хозяин в маске смиловался над ним.
Он протянул руку незнакомцу, выведя того из лабиринта. Но юноша не желал уходить один, он просил хозяина цветов последовать за ним, на что тот ответил
– Я же страшный.
– Это не так, – произнес незнакомец, протягивая руку к лицу парня. – Мне неважно, как выглядит твое лицо... Я вижу твою душу, и она прекрасна, как эти цветы.
– Розы тоже входят в твое описание?
– Каждый цветок уникален и красив по-своему.
– Даже если он причиняет боль? – вопросы так и сыпались на незнакомца, но он не желал отступать.
– Даже если так.
– А если я причиню тебе боль?
– Мне будет все равно.
Владелец сада не понимал, почему этот юноша такой упрямый. Он никогда не показывал свое лицо кому-то, но ведь и слов про красивую душу тоже ни от кого не слыхал. Маска пошла трещинами, а свет упал на лицо хозяина, обличив его образ. Он был прекрасен, как самая опасная роза...»
Я выдыхаю облачко пара, закапывая первый куст. Руки болят от тяжелой работы, а по спине течет пот. Глаза закатываются к небу, и я втыкаю лопату в землю. Тяжелое ведро ложится на мои руки, и я наклоняю железо вперед, выливая воду в объятия роз. Они жадно глотают каждую каплю, а после тянутся вверх, чтобы получить солнце. Каждый бутон хочет жить, каждый из них стремится быть лучше и красивее другого...
– Устал? – раздается позади, и я оборачиваюсь, натыкаясь на красивого парня. Он медленно моргает, и кажется, будто весь мир замирает. Лисьи глаза так прищуриваются, и омега поднимает на меня взгляд из-под опущенных ресниц. – Хочешь пить? – спрашивает он, и мои губы растягиваются в улыбке. Я медленно киваю, и парень протягивает руку со стаканом, наполненным водой. Я тянусь к нему, но омега отдергивает ладонь, выплескивая все содержимое на траву. – Будешь пить, когда отработаешь, – фыркает он, поправляя рукава красивой рубашки, что шелком касается его кожи. – Не стой просто так, я хочу, чтобы к июлю цветы распустились большими бутонами, – фыркает парень, и я чувствую покалывание в спине.
– Кто вы? – резко спрашиваю я, и его глаза расширяются. Он возмущен.
– Тебе необязательно знать, кто я. Знай свое место, прислуга, – рявкает он, и его голос разносится по всему саду.
– Вы шлюха Короля? – хмыкаю я, склоняя голову набок.
Щека сильно жжется, и только сейчас я понимаю, что он меня ударил. Я прикладываю ладонь к лицу, чувствуя липкую жидкость на пальцах. Удар получился слишком сильным.
– Не больно? – спрашиваю я, расправляя плечи. Его взгляд метает молнии, и я киваю, отступая на шаг назад. – Перевяжите ладонь, иначе останется красный след. Ваши руки слишком ухожены, чтобы покрываться пятнами. Вы должны быть идеальны, – язвлю я, и омега резко разворачивается на мысках ботинок, направляясь во внутрь замка. Я оборачиваюсь к кусту белых роз, натыкаясь на его образ. Он все видел. Король наблюдал за нашей ссорой, и сейчас в его глазах горит любопытство. Сколько дней до смерти мне осталось? Проживу ли я хотя бы час? Или же сейчас меня повезут на смерть за то, что я посмел нагрубить омеге самого Короля?
На губах Чонгука играет улыбка... Но что она значит?
***
*Чон Чонгук*
Я медленно перелистываю страницы книги, прокручивая ситуацию в саду. Он не поддался провокациям, получил по лицу, а после нагло улыбнулся, смотря в лицо Чимину. Похвально, смелости ему хоть отбавляй. И все же эта дерзость так забавляет меня. Никто никогда не смел проявлять неуважение к людям, что выше тебя по статусу, но он все же решил открыть новое правило. Мне нравится этот азарт, что играет в его глазах. Он жаждет увидеть эмоции других людей, поглотить их, а после вернуть с той же силой обратно. Это удивительно, и я хочу поиграть. Пусть он думает, что все идет по его правилам, но в любой момент ситуация может попасть в мои руки.
В воздух поднимается облачко пыли, и запах роз врывается в пространство, кладя руки на мое горло.
– Понравился? – медленно произношу я, глазами пробегая по исписанным страницам. Я чувствую весь спектр его эмоций, что начинается от гнева и заканчивается диким желанием убить того Тэхена.
– Почему ты не избавился от него? – рявкает Пак, и я задерживаю взгляд на одной строке, что гласит: «Одна лишь улыбка может поставить на ноги целое Королевство». Что она значит? Как действие мимических мышц способно приклонить перед собой огромный организм, что содержит в себе несколько тысяч душ? Так глупо и смешно.
– Зачем мне это делать? – спокойно спрашиваю я, не отвлекаясь от книги.
– Ты не щадишь никого, – тянет парень, и уголки моих губ приподнимаются.
– Ты ревнуешь? – спрашиваю я, перелистывая страницу. Его запах слишком резко бросается на меня, и я теряю концентрацию, начиная быстро моргать. Убийственно. – Он и правда красив, – проговариваю я, сминая в пальцах тонкий пергамент страницы. Пак злится, я чувствую это в каждом его движении, а сейчас они максимально скованы и резки.
– Оторвись от своей книги и посмотри на меня! – рявкает омега, и внутри меня все переворачивается. Мне нравится чувствовать его гнев и даже в какой-то степени страх. А заключается он в том, что он останется один, да без крыши над головой.
– Чтобы оценить то, как ты сегодня выглядишь? – язвлю я, упорно глядя в страницы, что были исписаны каким-то ученым из Леонора. Как можно было размышлять на такие смешные темы? Любовь? Улыбка? Всевластие? Когда сидишь на троне, чувства нужно убивать, так говорил мой покойный отец. Он не желал и не любил меня, но все же я стал за его спиной, высоко подняв голову. Его воспитание ни чему не научило меня, я вырос лишь на книгах, да занятиях, а еще был он...
<center>***</center>
<center>*Flashback*</center>
«Вода холодными каплями стекает по худым ногам, и тело пронзает порыв ветра. Венок плывет по течению, и я наблюдаю за этим событием. Тонкую рубашку вновь пронзает холодный ветер, и я поднимаю взгляд в небо, где в самом центре расположен белый диск луны. Руками провожу по коже, пытаясь подарить себе тепло, но это все бесполезно... В глазах сияет отражение луны, и я провожу по ребристой поверхности воды, взмывая капли вверх. Они, словно дождь сыплются с неба, и пространство прорезает детский смех, что эхом отскакивает от деревьев. Я прижимаю руки к груди, а после заглядываю в воду, чтобы увидеть свою улыбку. Мне хорошо, я свободен! Мне впервые удалось сбежать от присмотра нянек и дворцовых дам. Я сделал это! И теперь наблюдаю за удаляющимися цветами, что переплетены в круг.
– Ты кто? – раздается сзади, и мои зрачки расширяются от страха. Я медленно оборачиваюсь назад, хлюпая водой под ногами, а после, взглядом, впиваюсь в мальчишку, что крепко сжимает какую-то корягу, направленную в мою сторону.
– А ты кто? – резко спрашиваю я, сжимая концы хлопчатой рубахи.
– Я? – он резко теряется, и я прячу улыбку, – Не увиливай от моего вопроса! – грозно проговаривает он, тыкая в меня палкой.
– Это твое оружие? – мои глаза загораются. – Ты, как будто рыцарь, – улыбаюсь я, вспоминая солдат из армии своего отца.
– Да, – важно проговаривает мальчишка, выпячивая грудь.
– Я Гук, – вру я.
– Ты здесь недавно? Я не видел тебя в этих краях, – хмурится он, а я поджимаю губы.
– Да, недавно. Мы с отцом переехали сюда, – проговариваю я, прикусывая внутреннюю сторону щеки.
– Я Трэй, – произносит мальчишка, протягивая мне руку. Он заходит в воду, и она тут же промачивает концы его штанов.
– Приятно познакомиться, – улыбаюсь я, пожимая его ладонь.
– Что ты здесь делал? – задумчиво спрашивает Трэй, рассматривая свои ноги.
– Сегодня праздник первого цветения, обычно люди запускают свои венки в воду и смотрят, как течение уносит их вдаль, – объясняю я, головой утыкаясь в кору дерева.
– Ты умеешь плести? – изумленно произносит мальчик, и я пожимаю плечами.
– Не очень, получилось не так, как я хотел, – отвожу взгляд в сторону.
– Думаю, что ты еще научишься, – улыбается он, резко хватая меня за руку.
– Правда? – спрашиваю я, заглядывая в его глаза.
– Да, – улыбается Трэй, устремляя на меня свой взор. Его темные глаза заволакивают меня вовнутрь своего сознания. – Твои глаза, – шепчет он.
– Что? – быстро моргаю.
– Они такие большие и чистые, – восхищенно проговаривает он, и я улыбаюсь.
– А твои глаза такие загадочные, – произношу я, а он сильнее сжимает мою руку. Вспышка света прорезает пространство, и наступает рассвет. Завтра я вновь приду в это место и увижусь с ним...»
<center>***</center>
<center>*End of flashback*</center>
– Посмотри на меня, – его голос эхом отлетает от стен, начиная блуждать где-то вверху, создавая звон.
– Не хочу, – качаю я головой, облизывая губы.
«Всевластие заключается не в силе, а понимании», – это глупо, только сила способна оказать помощь власти. Понимание не приведет к могуществу, оно опустит лишь на дно. Пытаясь прислушаться к просьбам людей, начинаешь теряться в мыслях, задумываясь о том, каким правителем ты являешься. Лучше отключить эмоции и стать глыбой, что управляет всем. Никаких эмоций и уж тем более чувств. Лишь хладнокровие...
– Посмотри на меня! – рявкает Чимин, вырывая из моих рук книгу. Несколько листков выпадают, и раздается характерный треск пергамента. Хрупкие вещи не должны подвергаться насилию, жаль я люблю нарушать это правило.
– Уверен, что хочешь увидеть мой взгляд? – спрашиваю я, пальцами постукивая по деревянной поверхности стола.
– Да, – твердо произносит он, и я медленно встаю из-за стола, двигаясь в сторону парня. Глаза впиваются в его, а рука ложится на горло омеги.
– Если такое повторится еще раз, будешь работать в саду вместо того парня, пока я буду драть его тут вместо тебя, согласен? – рычу я, резко разворачивая парня к себе спиной. Он издает всхлип, и я запускаю пальцы в его волосы, резко потянув его голову на себя. – Ты понял меня? – шепчу я, кусая мочку его уха.
– Я не боюсь работы, – хрипит он, и я отпускаю парня, касаясь пояса его брюк.
– Но ты боишься потерять меня, – низко проговариваю я, и Пак прогибается в спине, ложась на стол. – Мне нравится, когда ты подчиняешься. Так будет всегда, милый, помни об этом. Не смей дерзить мне, – рявкаю я, срывая с него одежду. Треск ткани вливается в мои уши, и я облизываю губы, собирая каждую каплю запаха роз. Меня уже тошнит от этого, но насытиться так сложно. Мои ладони ложатся на его ягодицы, а омега разводит ноги шире, предоставляя мне возможность делать с ним все, что я захочу. Иначе быть и не могло.
Мои пальцы осторожно разводят половинки, и я прикусываю нижнюю губу, вгоняя указательный парень во внутрь парня. Он издает хрип, а после сильнее прогибается в спине. Я начинаю двигаться, не давая ему возможности привыкнуть к ощущениям. Я хочу, чтобы он получил боль, ведь удовольствие предназначено только одному из нас, и в выигрыше определенно я.
Я медленно, с мучительными для него ощущениями, добавляю второй палец, и его кости «ломаются». Их хруст втекает в мои уши, и на губах расползается блаженная улыбка. Я стягиваю свои брюки, чувствуя жар в паху, а после заменяю пальцы на член. Я не желаю доставлять ему хоть какое-либо удовольствие, я хочу трахать, жестко трахать до такой степени, чтобы он потерял пульс. Самой лучшей смертью для него будет – умереть в постели, так и не получив оргазма. Я глубоко толкаюсь, и его стон разлетается по всему пространству, давая понять окружающим за дверями, что тут происходит, и лучше не стучаться.
– Пожалуйста... – шепчет Чимин, и я обхватываю его твердый член рукой, надавливая на уретру. Парень начинает дрожать, и я мягко начинаю обводить его головку, доводя омегу до разрядки. Наши тела соприкасаются, и Пак припадает к моей свободной руке, что покоится на столе. Он целует каждый палец, языком проводя по перстням. Наши запахи смешиваются, и я сжимаю его член в руке. Чимин начинает скулить, но мне плевать, я хочу, чтобы он уяснил все...
– Никогда не смей называть меня по имени, – гортанно рычу я, и по щекам омеги начинают течь слезы. Он, и правда, может умереть в постели, долбанная шлюха. – Не кончай, сладкий. Это твое наказание, – хмыкаю я, изливаясь на его спину. Сперма белой жидкостью сияет на его коже, и я провожу по ней пальцем, толкая Паку в рот. – Если я узнаю, что ты дрочил без моего разрешения, тебе будет очень плохо, понял? – спрашиваю я, приподнимая его за подбородок. Он медленно моргает, не в силах произнести и слова. Я касаюсь его губ своими, а после парень приваливается к моему плечу, выдыхая.