Глава 26
Как только они прыгнули в пространственную дверь, Каллисто сразу же закрыла дорогу, обрубив любую возможность последовать за ними. И оказавшись снаружи, в мире смертных, Каллисто ослепило яркое теплое солнце. Она зажмурилась от неожиданности. Конь замер в нескольких метрах над землей, и когда Каллисто медленно открыла глаза, то столкнулась с видом, что доселе ей не был знаком.
Высоко над ними простиралась лазурное светлое небо, по которому не спеша плыли огромное, белые-белые, объемные облака. Они блестели в лучах солнца и сливались в формы и фигуры, в которых каждый видел что-то свое. Под ними, обширным ковром тянулась от горизонта к горизонту сочная зеленая трава. Где-то вдалеке виднелись высокие, усыпанные снегом, как сахарной пудрой, горы. С коренастыми и величественными деревьями, чьи верхушки тянулись навстречу небу. С виду таинственный, не вызывающий страха, лишь любопытство, располагался лес. С другой стороны можно было увидеть, как тихо и спокойно, переливаясь, величаво, течет река, омывая каменистый берег и ивы, что росли у самой водной глади.
Весь этот безмятежный, проникнутый умиротворенностью пейзаж вызывал у демонессы странные чувства. А тот покой, что дарила художественная картина, Каллисто ощутила впервые и испытала от этого упоительный восторг.
У Эроса чувств было ни меньше. Впервые за столько месяцев плена ангел ощутил себя по настоящему в безопасности и смог выдохнуть полной грудью накопившиеся страх и тревогу. В груди разлилось тепло, и он посмотрел на Каллисто. Эрос не смог сдержать улыбки, и именно в этот момент он почувствовал, как счастье потихоньку заполняет его всего, а сердце более не замирает от любых неожиданностей, стучит ровно. Крепче обнимая Каллисто, Он положил свою голову ей на спину и прикрыл глаза в самой настоящей неге.
— Тебе нравится? Добро пожаловать в мир смертных.
— Это потрясающе.
— Тогда я покажу тебе еще больше. Поверни…
Каллисто не дала ему закончить. Она обернулась и поцеловала Эроса. Нежно, едва ощутимо, а после, взяла его руки и вложила в них вожжи, совершенно не опасаясь бунта коня, который в присутствии хозяйки просто не посмел бы выбросить фокусы.
— Каллисто. Я не умею ездить верхом.
— Научишься. Я здесь, рядом. Не бойся.
— Но…
Каллисто накрыла руки Эроса своими и стала управлять, показывая ангелу, как контролировать лошадь и как задавать направление. И когда убедилась, что Эрос уверенно ведет их в том направлении, куда юноше нужно, медленно отпустила его руки и облокотилась на его грудь, полностью отдавая контроль.
Эрос натянул вожжи и заставил коня взмыть вверх. Высоко. Они летели меж облаков, порхая по ним, совсем как в первый их полет в аду. Только теперь настала очередь Каллисто восхищаться живописным небом. Она пыталась потрогать белый хлопок, однако тот лишь оставлял кристальные капли воды на бледной коже. Насладившись верхними ярусами неба, Эрос опустил их совсем близко к земле.
Они пролетели над полем с нежными цветами, заставили бутоны одуванчиков рассыпаться и сопровождать их след. Они взобрались по высокой горе, вдыхая морозный горный воздух, а затем остановились около реки. И Эрос, спрыгнув с коня, взял Каллисто за талию и помог ей слезть. Подвел девушку к водной глади и опустился на колени, помогая снять обувь. А после, держась за руки, они вошли ступнями в воду. Она была прохладной и приятно обволакивала кожу ног. Каллисто было непривычно. Сначала, она слегка боязно смотрела на свое отражение в реке.
В Аду, такие вот речки не несли в себе ничего, кроме смерти. В них обитали ужасные чудовища, смертоносные твари, готовые целиком проглотить тебя и обглодать до костей. Как бы то ни было, Эрос всем своим видом указывал на безопасность этого мира. Каллисто расслабилась и отпустила свою настороженность. И сделала шаг. И еще шаг, и еще, пока вода не стала ей по колено. Она обернулась на Эроса, и восторг на ее лице, буквально заставлял Ангела влюбляться в девушку сильнее. Демон прицелилась и начала опрыскивать Ангела, как ребенок, громко и заливисто смеясь.
В долгу юноша не остался и стал брызгаться в ответ. Они бегали и атаковали друг дружку, пока Эрос не приблизился к Каллисто совсем близко и, потянув ее на себя, упал вместе с ней под воду с головой. Выныривая, девушка в шутку стукнула юношу в грудь, но он не дал отстранить руку и притянул Каллисто ближе, теперь уже сам накрывая ее губы. Целуя по очереди верхнюю и нижнюю, он оттягивал по очереди обе и осыпал короткими каждую. Затем потерся кончиком носа о ее нос, и лбом припал к ее лбу. Они смотрели друг другу в глаза, прерывисто дыша от глубокого и длинного поцелуя, со вкусом сладкой ключевой воды. Вокруг них витал запах душистых желтых кубышек, что цвели по берегу. Шелест листвы ив, журчание реки и звук их дыхания в унисон. Каллисто поддалась первой и обняла Эроса, пряча лицо в его шее.
Никогда. Никогда не могла предположить, что когда-нибудь она ощутит настолько приятное и волнующее чувство. Всю свою жизнь она сознательно ограничивала себя от всего, что могло бы доставить ей удовольствие, не говоря уже о счастье. А сейчас. Разве она могла предположить, что его присутствие, его прикосновения, тот мир, в котором он жил, пусть и в ссылке, могут взбудоражить в ней все, что она заперла на замок и отринула.
Слезы, которые она больше не смогла сдерживать, полились с глаз. В памяти пронеслась буквально вся жизнь и вся та боль, вперемешку с новыми, только что созданными. Каллисто настолько перевозбудилась от тех впечатлений и того непродолжительно счастья, что больше не сдерживалась. Она плакала. Плакала, осознавая, насколько поддалась, насколько большую ошибку совершила, и насколько не жалела об этом. Она не жалела, ведь это мгновение того стоило. Стоило всей той боли, что она стерпела. Стоило риска, наказаний за нарушение запрета и побега из ада.
Впервые Каллисто не отогнала мысль о побеге и, наконец-то свободы. Каллисто не жалела о том, что эта мысль появилась. Каллисто больше ни о чем не жалела. Она смогла испытать самое нежное чувство на свете. Самое искреннее. Настоящее и кратковременное, но сладкое… Счастье. Взлет души, вкус того, что любила она, и любили ее. Ощущала, как в твоих руках вместе с любимым и весь мир.
Теперь уже не важна вся та боль и та горечь, что последует в конце их короткого путешествия. Грусть от тоски по нему в разлуке, боль от его отсутствия, удушающее чувство от проклятья тутового шелкопряда. Более, не важно в свете этого момента, этой близости с ним.
Эрос сначала не понял, что Каллисто плачет. Они оба были насквозь мокрые, поэтому ее слезы спутал с каплями воды, что стекали с ее волос. Но по плечам, и тому, как крепко она к нему прижалась, он понял, что девушка наконец-то смогла полностью отпустить контроль над собой и расслабилась, давая эмоциям взять вверх. Эрос ни разу не засомневался, что Каллисто плачет, потому что испытала слишком много позитивных эмоций. Эта ледышка перед ним слишком долго держала себя и ограничивала. Все, что ему оставалось, это положить ладонь на ее макушку и ласково гладить успокаивая.
Однако от его действий, слез стало больше, и Каллисто постепенно плакала уже не от счастья, а от осознания скорого расставания и той порции презрения, что она получит от одностороннего решения отпустить Эроса, который по-прежнему и представить не мог, что случится завтра вечером.
Вдоволь наплакавшись, она медленно отошла от ангела, и он не смог сдержать улыбки от вида ее покрасневших глаз и носа. Он взял ее лицо в свои руки и стал медленно целовать дорожки слез, глаза и щеки. А потом, так же, держась за руки, они вышли из реки и легли на мягкую траву, в обнимку, в попытке высохнуть на солнце.
— Возможно, я завидую всем смертным, что живут в этом мире. Никогда не думала, что буду завидовать столь слабым и никчемным существам. Они могут умереть от всего, их жизнь слишком коротка, они не обладают властью над своей жизнью, поддаются искушению, пагубным для них привычкам. Однако. Мир, что для них создал Бог, милосердный подарок, который они совсем не ценят и не осознают ни своего везения, ни той любви, какую им подарил их Создатель. Сейчас я осознала: короткая жизнь дает вдоволь насладится ею, осознать ее ценность.
— А я начинаю завидовать демонам. Ведь они вечность могут проводить с теми, кого любят.
— Ангелы тоже бессмертны.
— Но они ограничены. Ни один ангел не поддастся искушению. Он предпочтет отказаться от желанных вещей во имя чистоты и просветленности.
— И правильно сделает.
Эрос ущипнул Каллисто за плечо и посильнее прижал к себе, губами касаясь ее макушки.
— Каллисто, знаешь ли ты, что чем больше я нахожусь рядом с тобой, чем больше прикасаюсь, тем сильнее во мне растут жадность и наглость.
— Правда? Какой я плохой демон. Искушаю невинное небесное создание. Хотя, можно еще поспорить, кто кого сильнее искушает.
Эрос навис над Каллисто и сжал ее руки над головой.
— Жалеешь?
— Жалею?
— Да. Жалеешь о том, что выпила моей крови? Жалеешь, что я оказался в твоих руках? Жалеешь, что принцесса похитила именно меня? Что я оказался бесполезным для ваших планах?
— Возможно, и жалею. Ты слишком сильно повлиял на мою жизнь, в которой было все спланировано до мелочей. Ты тот самый хаос, после которого мне приходится вновь строить планы и приводить эмоции в порядок.
— Если бы был выбор что-то изменить, например, сделать так, чтобы на моем месте оказался другой? Ты бы смогла испытать все то, что было со мной?
— Не думаю. Ты спрашиваешь слишком абсурдные вещи.
— Абсурдные?
— Эрос. С самого начала это не мог быть не ты. Можешь называть это судьбой, но именно ты оказался в тот день в клетке. Только ты так нагло смог переворошить все вокруг меня. И только ты был способен на такую абсурдную вещь, как заставить меня выпить твоей крови. От начала и до конца это мог быть лишь ты, и никто другой.
Эрос покраснел от нежданных слов. В его сердце, та тревога, которая росла каждый раз, как он слышал странный чуждый голос после приема в “Райском саду”, остановилась, и другое, более желанное и сильное чувство взяло верх. Он лег Каллисто на плечо, прожигая взглядом ее профиль.
— Только что. Это было признание?
Каллисто не ответила. Она встала, отстраняясь от ангела.
— Если хочешь показать мне еще что-то в этом мире, то лучше поторопиться. Мы не можем находиться здесь дольше, чем этот день.
Эрос тоже встал и взял ее за руку.
— Засмущалась, что я тебя раскрыл?
Больше он не стал ее допытывать. Они вновь взобрались на коня и отправились, теперь уже в абсолютно другом направлении. И через час два полета, оказались в городке.
— Этот город смертных оживленный. Люди здесь наслаждаются каждой минутой своей жизни. Здесь самый необычный торговый двор. Много художников, музыкантов, ремесленников.
Каллисто спрятала коня от людских глаз под аурой, и вместе с Эросом вошла в город. Они гуляли как пара, держась за руки. Эрос вел ее за собой, периодически останавливаясь и у той или иной достопримечательности. Каллисто слушала, не скрывала интереса, задавала вопросы. Город был и правда небольшим: несколько высоких башен, часовня, много каменных маленьких домиков, лавок. Самой высокой была церковь, чей шпиль, отлитый золотом, устремлялся высоко вверх и скрывался за облаками. Дети бегали и играли, отовсюду доносился веселый смех, бодрые голоса. Каллисто с Эросом бродили по улицам, играли в игры на ярмарке, смотрели спектакли уличных актеров.
Это не было чем-то выдающимся, не было чем-то, что могло вызвать неописуемое восхищение. Каллисто видела представление масштабнее, с размахом. Такие, от которых оставалось послевкусие величия и недосягаемости. В то же время, в обстановке тепла, уюта, постановки людей ощущались как вкус теплого чая с медом, как запах ванили или лаванды. Душевности и простого бытия, жизни, лишенной помпезности, и от того, более яркой и не фальшивой.
Особенно Каллисто привлекла танцовщица шестнадцати смертных лет. Она была в простеньком, не обремененным деталями, но выразительном красном платье, подол которого кружил и развивался вместе с движениями девушки. Ее кудрявые, темно каштановые волосы игрались с ветром, смуглая кожа красиво сияла на солнце. Каждый взмах руки, выпад ноги, движения бедрами были плавными, легкими. Она двигалась под такт флейты и ребека. Лучезарная улыбка дарила увеселительный огонек каждому, на кого падал взгляд ее черных глаз. Девушка была великолепна и свободна. Она полностью отдавалась музыке, не обращая внимание на осуждающие взгляды некоторых людей, что проходили мимо.
Когда прозвучали последние ноты песни, танцовщица поклонилась и сама, подхватив аплодисменты, захлопала музыкантам, в благодарность за прекрасную мелодию. А Каллисто, в восхищении достала из кармана шпильку, что сняла после приема, и подошла к девушке, протягивая.
Танцовщица, улыбаясь, поклонилась в неумелом реверансе и подставила свою голову. Каллисто накрутила несколько локонов и в небрежный пучок вставила шпильку, и так же смущаясь, отступила на несколько шагов. Однако, танцовщица, в благодарности взяла и поцеловала бледные руки демона, подмигивая и удаляясь вместе с музыкантами в повозку.
— Так понравился танец? Сколько стоит эта шпилька по меркам смертных?
— Полностью окупается ее танцем. Очень красивая девушка.
Эрос недовольно посмотрел в след повозки. И Каллисто заметила его взгляд.
— Ревнуешь?
— Ревную. Ты не была так добра ко мне в нашу первую встречу. Я буду ревновать ко всем, кто получает твою доброту.
— Ты опять говоришь какую-то ерунду. Идем дальше.
Не успели они отойти далеко, как на глаза Каллисто попалось витражное окно, длиною во всю стену. Кусочки разноцветного стекла выстраивались в лик воительницы, отражали свет и давали картине какой-то божественный лик. В доспехах, с мечом в руках, с четкими чертами лица, в глазах которой отражались отвага, бесстрашие и любовь. И их взгляды встретились. Воительница будто в душу заглянула, и Каллисто стало не по себе.
— Кто это изображен на витраже?
— Не придавал значению. Не могу сказать.
Каллисто явно ощущала себе некомфортно. Неприятное чувство сдавило грудь. Каллисто в негодовании нахмурилась и сделала несколько шагов ближе к витражу. Рядышком, у угла сидел пожилой, уже преклонных лет, и скорее уже на закате своей жизни старик. Он держал деревянную глубокую миску, в которой было несколько медяков. Руки его дрожали, а лицо не выражало ничего, кроме усталости прожитых лет. Каллисто не хотела обращать такого пристального внимания на смертного, который готовился отправиться к вратам то ли “Вилон”, то ли “Kólasi”. Не было понятно, насколько грешен человек, и какая участь его ждет после смерти. Каллисто отвернулась, но стоило ей сделать шаг обратно к ангелу, как вкрадчивый голос остановил и заставил вновь вернуться к старику.
— Не будет ли госпожа милосердна? Подарить этому старику несколько монет для пищи.
— Я не занимаюсь бессмысленной благотворительностью.
— Если у юной госпожи есть интересующие ее вопросы, возможно, этот старик сможет дать ответ. И этим, благотворительность уже не будет бессмысленной.
Каллисто задумалась и заинтересовалась. Вот только денег у нее не было. Она засомневалась, но не надолго. И, еще раз взглянув на лицо старика, стянула с руки простенькое колечко, тоненькое, и на первый взгляд ничего не стоящее. Однако, то кольцо было из чистого золота, с распыленными алмазами, и явно прокормила бы старика ближайший год. Каллисто любила это кольцо за простоту и удобство. Однако, оно не уникально, и заменить вещицу не составит труда.
— Кто изображен на этом витраже?
— Юная госпожа щедра. Старик не заслужил такого подаяния.
— Мне нужен ответ. Я внесла оплату.
— Существует легенда, что когда человечество было создано, когда уязвимые смертные были подвержены нападкам чудовищ из недр “Лощины Смерти”, с неба под звуки гроз и грома, с мечом, от которых разило молниями, спустилась воительница и встала на защиту слабых и немощных. И с тех пор, многие сотни лет охраняла покой людей. Однако, потом, когда угроза пропала, воительница покинула наш мир, и о ней с тех пор позабыли все. Все, кроме жителей этого города.
— Почему же они не забыли?
— Потому что этот город, по легендам, когда-то был военным лагерем воительницы. Люди до сих пор молятся ей, верят в ее покровительство и защиту. А этот витраж создал один известный мастер, который вдохновился легендами о воительнице. Жители потратили много своих личных сбережений, чтобы выкупить витраж и сделать иконой города.
— Глупости какие. Лучше бы потратили эти деньги на помощь таким, как вы. Воительница, даже если бы существовала, явно бы не оценила такие жертвы, учитывая, что это не богатый город.
— Возможно, вы и правы. Но благодаря этому витражу, такие жалкие старики вроде меня, могут заработать пару медяков, чтобы не умереть с голоду.
Каллисто пожала плечами и взяла за руку Эроса, направляясь прочь от витража. И старика.
— Появилось сильное желание разбить это стекло. Пошли подальше.
— Чем тебя задела? Обычная легенда.
— Потому что это не обычная легенда. Ты ангел. И даже ты не признал в той самой “воительнице”, когда-то бывшего ангела Глорию, которая в будущем стала демоном. И они ей до сих пор молятся. Ей. Она защищала их от чудовищ, а потом и сама обернулась в это чудовище. Поверь, если бы они знали правду, то тот старик был бы первым, кто кинул в этот прекрасный витраж камень.
Эрос не ответил, лишь еще раз обернулся взглянуть на фреску. После они провели в городе целый день, и под конец, Эрос, наконец, привел Каллисто в свой дом. Маленький, деревянный, однако очень аккуратный. С палисадником, искусственным прудом и высокой яблоней, на которой пока не было плодов, лишь зеленая листва и белые цветки.
Внутри не было много места. Ковер на полу, стены, от которых пахло липой. Здесь был довольно широкий стеллаж с книгами и кресло рядом. От всего вида веяло уютом и умиротворением. Эрос прошел в середину комнаты и подозвал Каллисто к себе. Но та не подошла ближе. Она ощутила чужое и подавляющее присутствие. Ощутила большой всплеск святой силы.
Послышались тяжелые шаги, которые и Эрос услышал. Перед ними стоял никто иной, как Архангел Михаил, с привычным хмурым и суровым лицом. Он смотрел на Эроса и на Каллисто. Его рука застыла на рукояти меча, когда он всмотрелся в Каллисто внимательнее. У Эроса в этот момент вся земля ушла из-под ног. Страх вновь захлестнул все тело, и все, что он смог сделать, это подбежать к Каллисто и закрыть ее собой, выставляя руки вперед.
— Не подходи!