Глава 24
Эрос переминался с ноги на ногу, постоянно сжимая пальцами одной руки, пальцы второй. Ему было некомфортно от того, что рядом не было Каллисто. И еще более дискомфорт причиняла ему мысль, что она сейчас разговаривает с принцессой, которая для ангела была тем самым чудовищем и дьяволом. Звук пощечины, что раздался неожиданно и через чур громко, заставили Эроса дрожать внутри сильнее. Это была Оделис. Она ударила собственного брата сильно, наотмашь, по лицу.
— Оделис! — Сахиб схватился за щеку и зло посмотрел на сестру, которая была зла не меньше. — Не забывайся! Как посмела на меня руку поднять? Я твой старший брат, Оделис.
— Ты только что поставил крест на моем деле на территории Блэк. Пощечина - это компенсация за тот страх и неудобства, что я испытала, выслушивая, как ты оскорблял наследницу одной из самых сильнейших семей во всем Аду. И более того! Она не только дочь герцогини Блэк. Ее отец сын герцога Лагния. Думаешь, узнай о сегодняшнем, Феликс не доложит обо своему отцу? Думаешь, Асмодей оставит нас на территории Лагния? Знаешь, сколько конкурентов я уничтожила? Сколько ночей я работала и не сомкнула глаз, чтобы в Аду стать лучшей? Только что, ты, может быть, поставил точку на моем деле! Потерять надежду вести дела на одной территории, а потом узнать, что тебя выгнали с другой! Мы на территории Знойной пустыни. И ты оскорбил не только наследницу Блэк, но и сестру герцога Оро! Осел!
Илиас не слушал и не вмешивался. Он стоял около Эроса, оперевшись о стену, и с интересом смотрел на лестницу, с которой они сейчас спустились. Все, что его сейчас интересовало, это о чем могли говорить Гликерия с Каллисто. Илиас беспокоился о Каллисто, ведь она не смогла воплотить идею принцессы в жизнь. Правда, герцог сомневался, что принцесса могла наказать подругу. Они вдвоем слишком привязаны друг к другу, и Каллисто была первой, кто дал клятву Гликерии. Первой среди все остальных. И Илиас знал, как бы сильно не облажалась бы Каллисто, Гликерия простит.
Она могла простить Каллисто, однако, отыграть свою злость на другом. Возможно, на ком-то, кто стоял сейчас рядом с ним. Если Гликерия решится выместить гнев на ангеле, Илиас не сможет вмешаться и помочь, как и Каллисто. Однако, демон прекрасно помнил, как сестра встала перед его копьем, чтобы защитить ангела.
— Какая же головная боль от тебя.
Илиас ненароком высказал мысли в слух, а Эрос их подхватил.
— Ты сейчас обо мне?
— Тебе? Ты не настолько важен, чтобы о тебе задумываться вслух. Я говорю о своей сестре.
— Раз она твоя сестра, разве ты можешь думать о ней, как о проблеме?
— Я сказал, что она проблема?
— Головная боль. Обычно голова болит от проблем.
— Она головная боль, из-за своей проблемы. А вот проблема здесь лишь одна.
Эрос нахмурился и сделал шаг вперед к Илиасу.
— Вот уж если кого и считать проблемой, так это вашу принцессу. Если бы не она, меня бы здесь и не было.
— Именно. Не было бы тебя, был бы кто-то другой, рядом с Каллисто. Поэтому, искренне советую не считать себя особенным и вернуться в реальность. Не будет так худо в будущем.
Эти слова гадко осели в голове Эроса, и он нахмурился сильнее. И взаправду. Гликерия все равно бы притащила к Каллисто ангела ради своей цели. Были бы и у этого ангела с Каллисто все те моменты, что они пережили. Спасла бы она его своей кровью, раскрыла бы ему свои истории, переживания. Выпила бы она его крови? Нет. Определенно нет. Этого бы не случилось.
"Не случилось бы. Такое могло произойти только с нами. Наша связь, перенесенная сквозь тысячу лет, крепка и с каждым днем только сильнее."
Незнакомы. Странный голос раздался в голове Эроса. Это был не просто внутренний голос, с которым в минуты сомнения все разговаривают. Он был словно и чужой, и родной. Уверенный и холодный. Эрос впервые услышал его, и от того его повергло в оторопь. Илиас приметил, что ангел замолчал и ушел в мысли, что было на руку. Демон более не желал с ним разговаривать.
"Кто ты и что делаешь? В моей голове?"
"В твоей голове? Ты лишь временное, неосознанная часть меня. Жалкая часть."
Звон в ушах, пульсация в голове. Эрос зажмурился и схватил лоб. Однако, боль прошла так же быстро, как и возникла. И сколько бы Эрос не пытался звать голос, он не смог услышать его снова.
— Ты ведешь себя странно. Все в порядке?
Эрос посмотрел на Илиаса и кивнул, не решаясь сказать ни слова. Что только что произошло? Какой смысл несли слова Временное, неосознанная часть меня и самое главное, кому они могли принадлежать. Эрос не впервые чувствовал, будто застрял в теле незнакомца, но те ощущения были спросонья, после странных снов.
— Дорогой ангел! Вы слышите меня?
— Что, а? Да!
Оделис уже какое-то время что-то пыталась сказать Эросу, пока он разбирался внутри с собственным я. И теперь, когда она подошла к нему очень близко, он обратил свое внимание на демона.
— Разрешите еще раз вам представиться. Я Оделис Сарка. Искренне прошу простить за слова, сказанные моим братом.
— Не передо мной нужно извиняться. Кого он обидел, так это Каллисто.
— Разумеется, у нее мы непременно попросим прощения. Как бы то ни было, слова моего брата оскорбительны и недопустим. Пожалуйста, простите нас.
— Все в порядке. Не стоит так акцентировать на это внимание.
Эрос пожал плечами и хотел отвернуться, но его под руку подхватила Оделис.
— Дорогой ангел. Слышала, вас зовут Эрос. Могу ли я звать вас по имени?
— Как будет угодно. Только не могли бы вы отпустить мою руку?
— Значит, господин Эрос. У вас очень необычное и красивое имя. А в пару с именем Каллисто, можно сказать, что это судьба, написанная для вас. Любовь и Прекрасная. Прекрасная любовь. Бывают разве такие совпадения?
Эрос удивленно посмотрел на демона и еще раз попробовал вытащить свою руку из ее хвата.
— Я видела ваш с Каллисто танец, и он, в самом деле был, прекрасен. Ваши чувства передавали каждые движения. Сложно не заметить, насколько вы друг с другом искренне.
— Вы ошибаетесь. Мы не в тех отношениях, о которых можно подумать.
— Словами можно не говорить, однако глаза и поступки не в силах скрыть ничего. От меня такие вещи никогда не ускользнут. Дорогой Эрос, почему бы нам с вами не отойти и не поговорить. Думаю, вы нуждаетесь в отдыхе. Ваша светлость, даю слово, что не сделаю ничего плохого и не позволительно. Дозвольте сопроводить господина Ангела в комнату отдыха.
— Это лишнее. Я не хочу, чтобы Каллисто волновалась. Она определенно почувствует, как ангел отдаляется от меня.
Стоило ему это сказать, как дверь наверху открылась, и по лестнице вниз зашагали двоя. Гликерия и Каллисто спустились к ним. Каллисто уже полностью преобразила свой облик в тот, что был, когда они ступили на землю Оро. Ни на одной не было лица, вернее, они не были похожи на тех, у кого была приятная беседа. Илиас нахмурился.
— О чем вы говорили?
Каллисто поджала губы и ответила молчаливым отрицанием, после подошла ближе к Эросу, стараясь улыбнуться. Эрос взял ее руку и заглянул демону в глаза.
— Вернемся, домой?
Каллисто от его слов стало еще более скверно на душе. "Домой". Ее мир и ее дом никогда не станут домом для Эроса. Этому просто не суждено было свершиться. Ангелу же она просто кивнула, оборачиваясь на Оделис.
— Дорогая Оделис, я прошу прощения, если мои слова хоть как-то задели вас. Я буду готова рассмотреть вопросы сотрудничества с вами по любому другому делу. До меня доходили слухи, что вы промышляете ювелирными лавками.
Оделис радостно захлопала ресницами, а на лице уже расцвела улыбка, наполненная надеждой и благодарностью.
— Герцогиня права. У меня на настоящий момент есть несколько лавок в герцогстве Лагния, однако они пока совсем скромны и не могут соперничать с уже устоявшимися домами ювелиров в королевстве, которые имеют в своих распоряжениях шахты с драгоценными камнями. Даже если я продам свой райский сад, вряд-ли смогу приобрести и маленький кусочек от месторождений.
— Оделис, вы получите право на владение тремя шахтами на территории Холодной Пустыни, а также права на полную монополизации рынка украшений в герцогстве. Ювелиры Севера всегда были под гнетом столичных домов. Вы получите шанс, возвысить мастерство моих земель и смело конкурировать в масштабном плане.
— Три шахты? Это очень много. Разве есть в этом выгода для вас?
— Уж поверьте, свою выгоду я не упущу. К тому же времени на раздумья, как выяснилось, у нас не так много.
— Я согласна. Только что вы, ваша светлость, открыли передо мной немыслимые горизонты.
Оделис подхватила руку Каллисто и оставила нежный невесомый поцелуй. В доказательство уважения и скрепки спора.
— Я никогда не позволю себе разочаровать вас.
— Желаю вам удачи. И да, еще кое-что. Хотите и дальше стабильно вести дела, не подпускайте к рабочему процессу брата. Он вам лишь мешает. Маркизу Сарка следует сосредоточиться на собственном деле, а вас оставить в покое. Думаю, вы сполна доказали ему ценность вашей жизни.
Оделис обескураженно отступила и кротко поклонилась, более не преграждая путь Каллисто на выход. В ее голове все мысли перемешались, и лишь воспоминания самых страшных и трагичных событий жизни пронеслись перед глазами. Она обернулась вновь на брата, и, пока тот не видел, одарила его взглядом, полным ненависти и боли. Но этот порыв быстро заглушила, убеждая себя в том, что единственная семья, которая осталась у нее, был брат. Гликерия тем временем беседовала с герцогом Оро.
— Не волнуйтесь, Ваше высочество. Я начну подготовку уже в самом ближайшем времени.
— Илиас, я доверяю тебе и верю, что ты не подведешь меня. Холодная Пустыня станет первой, кто воздвигнет мое знамя и начнет восстание. И Знойная Пустыня должна быть готовой вовремя вклинится в процесс. Несмотря на то, что Каллисто первая примет удар на себя, ты будешь тем, кто с уверенностью пойдет в наступление в первых рядах.
— Я сделаю все, что от меня требуется. Однако, Ваше высочество. Касаемо оружия...
— Мы с Каллисто уже решили этот вопрос. Если беспокоишься за нее, лучше поговори с ней.
— Вы не накажите ее. Однако, тронув его, Каллисто...
Илиас не мог сказать это вслух.
— Я никогда не пойду на шаг, если буду знать, что он намеренно причинит вред Каллисто. То же, относится и к тебе. Я не трону тех, кто стали вашим проклятием. Вы дороги мне, Илиас. Особенно Каллисто. Она сама разберется со своей проблемой, и не в нашей власти, останавливать ее.
— Зная, на что способна Каллисто. Думаете, она вновь станет вредить себе?
— Наверняка. Ты сможешь повлиять на это?
Гликерия задала Илиасу вопрос, ответ на который у нее был. И Илиасу лишь оставалось поклониться и направиться вслед за сестрой, а принцессе смотреть, как тень герцога отдаляется, а шаги затихают. После, она с улыбкой, не сулящей ничего хорошего, взглянула на Сахиба. Прозрачный блеск сверкнул в ее глазах, и мужчина упал на колени, корчась от боли, не издавая ни звука.
— Оделис. Кажется, В ближайшем будущем, если нынешний маркиз продолжит разочаровывать меня, роду Сарка потребуется сильная и умная маркиза.
Оделис улыбнулась, поцеловала руку принцессе и спешно удалилась. Медленно и грациозно Гликерия подошла к скрюченному маркизу и посмотрела на него сверху вниз, наклоняя голову.
— Сахиб. Ты очень сильно разочаровал меня.
— Я жалкий и недостойный. Я прошу прощения у моей принцессы. Пусть я и действовал в ваших интересах, я позволил себе лишнего. Прошу, пощадите меня. Я обязательно оправдаю вашу милость и доброту.
— Милость и доброту?
Гликерия усмехнулась и опустилась рядом, убирая прядь красных волос со лба Сахиба. Воздействие ее ауры поутихло, и мужчина смог приподняться, чтобы просто стоять на коленях. По его лбу стекал пот, а губы побелели. Тем не менее он улыбнулся и посмотрел так, как смотрят преданные собаки на своих хозяев. Умиляясь этому, Гликерия наклонилась и накрыла губы мужчины своими в быстром поцелуе.
— Я верю, что ты запомнишь и мою милость, и мою доброту. А также ту частичку любви моей к тебе, что до сих пор помогает тебе дышать. Но помни, Сахиб. Это лишь частичка, и рассеять ее не составит труда. В момент, как и твою душу. Понимаешь?
— Понимаю. Я ничтожен, от того и не далек. Я исправлюсь, моя принцесса.
— Молодец. Давай теперь встанем с пола. Каллисто сильно сжала твое горло. Чтобы не остались следы, нужно обработать.
Гликерия помогла подняться маркизу Сарка, и под руку, они вернулись в покои.
Каллисто с Эросом и Илиасом уже находились за пределами райского сада, во дворе Оро, где ожидала их карета. Там то, и Илиас, и Каллисто вернули изначальный облик. Эрос был первым, кто залез в карету. Ему не терпелось вернуться и быстрее покинуть знойную пустыню. Осадок от странных ощущений только увеличивался, и его до сих пор не отпускал тот странный голос. Каллисто выглядела уставшей и задумчивой.
— Если что-то потребуется, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.
— Я справлюсь.
— Уверенна?
— Уверенна. С чего мне быть не уверенной?
***
— Сколько осталось?
Каллисто поджала губы и отвернулась от брата.
— Не больше двух смен красных лун, если не одна.
— Думаешь, готова?
— Меня готовили к этому с рождения. Конечно, я готова.
— Я не про это. Я про твои чувства.
Каллисто посмотрела на брата впервые с пустотой во взгляде. Она подошла ближе и заглянула ему в глаза. И в моменте, прикоснулась к его груди. Туда, где билось сердце.
— Как билось, так бьётся, так и будет биться. Чувства вечными не могут быть. Рано или поздно, они притупляются, границы стираются, и больше ничего не остается. Так было у тебя, и будет у меня. В следующий раз, ты приветствуешь меня, как герцогиню и соратницу на поле боя. Я уже выросла, Илиас. Я взрослая.
Илиас не стал отвечать, лишь подал руку, чтобы помочь сестре сесть в карету. Он снял защитные чары и отошел, провожая взглядом удаляющийся экипаж. Прокручивая в голове воспоминания из детства. Воспоминания их первой встречи, первой ссоры и драки. С каким рвением маленькая девочка, что всегда была ниже его на одну-две головы замахивалась кулаками и искусно побеждала. Порой она, порой он. Их соревнования было чем-то само собой разумеющееся. Один очень хотел быть таким, как отец, а другая восхищалась и поклонялась своей матери. А теперь...
— Ваша светлость, прибыли послы Ахане. Мне разместить их по покоям?
— Не стоит зазря тратить время. Сопроводите в тронный зал. Я выслушаю их прямо сейчас. И проследите, чтобы никто из послов не умыкнул в Райский сад. Не хватало еще Левиафану знать, что принцесса захаживает во владения Оро.
— Как будет угодно.
Каллисто ощутила присутствие крови Ахане, когда карета только взмыла. И не просто присутствие. Среди гостей другого герцогства находился и один из детей Левиафана. И не просто ребенок. Это была его дочь, Пелагея Ахане. Сильнейшая из его потомков. И она запросто могла нагнать грозу и ураган, ливень и шторм с торнадо в любом месте, куда ступала. Каллисто нахмурилась и выругалась, резко встав с сиденья. Ощущение, витающее вокруг, было неприятно мокрым. Она ощущала в воздухе вокруг кареты ауру Ахане.
— Что случилось?
Каллисто не ответила Эросу. Она сосредоточилась на своих ощущениях и после посмотрела на потолок. Минуту и взгляд Каллисто стал другим. Злость и ярость.
— Вот же мразь чешуйчатая. Она узнала меня!
Эрос ничего не понимал. Карету хорошенько тряхнуло. Каллисто не сдвинулась с места. Она ногой выбила двери кареты, и перед ней и Эросом предстала гроза. Огромные капли воды били по карете. Думать было некогда, и Каллисто проделала ритуал с перемещением, еще не достигнув нужной точки, а за ними смогла проскочить одна из молний, что попала в карету. Каллисто успела схватить Эроса и выпрыгнуть из повозки, пока та не взорвалась. Она держала его крепко за талию, а за спиной у нее распахнулись длинные и черные крылья, которые Эрос видел впервые. Каллисто держала их на весу, осматривая местность, где они оказались. К ним приблизилась охрана на лошадях. Эрос посмотрел вниз и увидела, как под ними, простирались километры пустыни из снега.
— Где мы оказались, ваша светлость?
Возле границы с герцогством Лагния. Я не успела указать место рядом с замком Холодеющих душ.
— Стоит ли нам переместиться сейчас?
Каллисто покачала головой и посмотрела на бледного Эроса. Казалось, еще чуть-чуть и он упал бы без сознание. Два перемещения за раз на его теле сказались не лучшим образом.
— Сделаем так: вы оставите мне одного коня, а сами отправитесь в замок. Доложите все как есть Луану. Скажите ему, пусть ничего не предпринимает и не поднимает шума.
— Вы хотите добраться до замка лишь на коне? Поездка долгая и изнуряющая.
— Мы пролетим до ближайшего перевала, а там, когда он отдохнет, вернемся с помощью печати.
— Ваша светлость, я не могу оставить вас без охраны одну. Господин Луан будет в ярости.
— Передайте, что это мой приказ.
Стража, не смея оспаривать слова хозяйки, лишь приклонили колени. А после, Эрос и Каллисто наблюдали, как с помощью печати, демоны исчезли с глаз. Эрос, до этого еще сохраняя самообладание, больше не сдерживался и схватил Каллисто за плечо, пытаясь устоять.
— Теперь то ты объяснишь мне, что только что произошло?
Бледный и измученный, будто выкачали все силы, Эрос смотрел на Каллисто в ожидании ответа. Каллисто перекинула его руку через свою шею, и, поддерживая, медленно помогла ему дойти до коня, попутно отвечая.
— Да так. К Илиасу пришли свататься.
— Мразь чешуйчатая. Это ты так про невесту?
— Пелагея Ахане. О ней я слышала много дурного от Гликерии. Лично не встречались, но слухи о ней ходят не самые приятные.
— Это какие?
— Жестокая девица, что без разбора убивает любого, кто ей неприятен. Устраивает штормы и топит послов с других герцогств, если ее кто-то обидел. Срывает светские приемы, устраивает комеражи и концерты на балах. Поговаривают, что Левиафан устал от выходок дочери и пытается быстрее пристроить ее подальше. Однако, не может отдать своего ребенка за того, чья власть ниже статусом. Вот и остается постоянно наседать на Илиаса.
— И Илиас, зная все это, все равно готов женится на ней?
— Либо она, либо кто-то из Лагния.
— А сам он кого хочет?
— А это значения не имеет. Осторожно.
Каллисто забралась на коня и помогла Эросу сесть сзади себя. Он обхватил ее за талию крепко, и прижался к спине, кладя голову на ее плечо, прикрывая глаза. Каллисто мимолетно улыбнулась, вспоминая их первую поездку и его неловкие касания, сравнивая, после натянула вожжи и заставила коня медленно, но уверенно шагать по снегу.
— Почему мы не взлетаем?
— Боюсь, что ты слетишь. Отдохни пока. Полетим, когда будешь готов.
Эрос открыл глаза и посмотрел на профиль лица Каллисто. И, потянувшись, быстро чмокнул ее в щеку.
— Что вытворяешь?
— Да так. Почему то, кого хочет Илиас, не имеет значение?
— Потому что ему не суждено быть с кем-то, кого он любит.
— Опять проклятье?
— И да, и нет. Не выгодно в первую очередь. Он все же герцог. Его избранница будет герцогиней и хозяйкой территории Знойной Пустыни. Илиас сам не позволит себе обречь любимого на такую незавидную роль. Он видел, как его мать всю жизнь была несчастна. Пусть Холодная Пустыня и консервативна, Знойная своими жестокими порядками переплюнет нас. Мы жесткие, они жестокие. Два похожих слова с абсолютно разными значениями.
— Он теперь герцог. Разве не может изменить правила?
— Помимо герцога, в каждом герцогстве есть свой совет дворян, свой светский круг. Илиас не может без согласия всех взять и поменять устои и традиции.
— А чем жестоки их традиции?
— Знойная пустыня занимает первое место по всему королевству по количеству казней пытками. Если у нас, оскорбление высшей власти карается смертью, то приговор исполняют быстро и не мучая виновного. В знойной пустыне, с тебя будут медленно сдирать кожу, отрывать ногти и опаливать горящими палками. Если у нас за кражу, тебя садят в тюрьму, там, тебе отрубают конечности и подвешивают твое тело на площади, давая все понять, что ты вор. А казни серьезных преступников, целое представление, на что приходят посмотреть все, кому интересно. За измену без разрешения супруга, у нас развод и выплата компенсации. У них супруг или супруга имеют права нанять специальных палачей, чтобы те насиловали неверного всеми способами и прилюдно.
— Все, все, не продолжай. Я понял. Кошмар. Как мне повезло, что я попал не Илиасу.
— А мог. Я предлагала Гликерии.
— Ты что сейчас? Шутишь? Или серьезно?
Каллисто улыбнулась и, посмеиваясь, повернулась к Эросу, что смотрел скептически.
— Когда я не понимала, что Гликерии от меня с тобой нужно, то задавалась вопросом, отчего такую ношу кинули мне, если именно Илиас король пыток. Была в негодовании и даже написала Илиасу с просьбой поговорить с Гликерией и попросить забрать тебя.
— Погоди. Подожди. То есть, когда я ел в первый раз у тебя в комнате тогда. Ты отдала той страшной твари письмо. Это было?
— Верно. Это была просьба Илиасу спасти меня от такого бремя, как ты.
Эрос обиженно развернул лицо Каллисто от себя и сам отвернулся.
— Ты расстроился?
— Я знал, что не понравился тебе при нашей встрече и что раздражал тебя. Однако никогда бы не подумал, что отвратителен тебе настолько, что, зная, как твой кузен может издеваться над живыми существами, ты хотела отправить меня к нему. Я беру свои слова и мысли обратно. Ты жестокий демон.
Каллисто заливисто рассмеялась, а затем грустно посмотрела вперед.
— Наконец-то ты это понял. Кстати, пока ты был рядом с Илиасом и Сарка, они ничего тебе не говорили обидного или оскорбительного? Никак не задевали?
— Ничего такого.
— Правда? Ты можешь мне рассказать. Илиас еще тот грубиян. Он мог ляпнуть что-нибудь неприятное.
В ответ Каллисто услышала лишь тишину и обернулась. Эрос, обнимая ее, тихо сопел. Видимо, общество стольких демонов с разной аурой и энергией, совершенно противоположной как Каллисто, так и Эросу, высосали из него все силы. Окружив его своей аурой. Чтобы не допустить падения, Каллисто натянула вожжи и заставила лошадь скакать быстрее.
***
Золотистый закат украшал небесное царство. От заходящих солнечных лучей, поблескивали дома, купола. Священные реки окрашивались в перламутровый цвет, а деревья, на которых созревали спелые плоды и постепенно закрывались бутоны цветов, наслаждались теплом, что давало пока еще не покинувшее небо солнце. Парочки и компании ангелов бродили по улицам небесного града, ожидая открытия ночных рынков. Караул готовился к смене, а библиотеки и школы постепенно закрывали свои двери. Закрывались двери и храма Господа.
Здесь, где царила атмосфера уюта, тепла и безмятежной жизни, никто из небожителей даже не догадывался, что в тени их и их милых домов, скрывался демон. И не в первый раз.
Сяомин уже не в первый раз пробиралась в небесное царство и умело скрывалась среди небожителей. Она перепрыгивала со стены на стену, сливалась с тенью ангелов и следовала за ними по пятам. А те, привыкшие к жизни без малейшей опасности, уже давно усыпили свое чутье. Таким образом, демон уже давно изучила весь город, каждый его закоулок, несмотря на его просторы и необъятность. Правда, не было возможности попасть в места, которые охраняли сильнее, чем замок Люцифера. И Сяомин знала, что скрывали стены, пропитанные насквозь чистой святой силой. Реликвии ангелов. Их историю.
Лишь однажды ей удалось проникнуть в архив, прячась в тени обычного беззаботного ангела. Правда, и энергия города сказывалась на демонической натуре девушки, ослабляя ауру и делая ее уязвимее. Медленно, но уверенно она, прыгая с тени на тень, приближалась к тому месту, где был выход в мир смертных. Все, что ей было необходимо узнать, она узнала, подслушала и была довольна услышанным.
Ангела Эроса действительно искали, и оставалось лишь придумать, как вступить в диалог, и получить желаемое. Сяомин почти дошла до ворот из Вилона, когда ее аура ощутила сильный всплеск святой силы рядом и запах смертельной опасности. А затем, сильный удар, который промазал, но был очень близко, заставил ее выпрыгнуть из тени одного из ангелов, и что есть сил, полететь к вратам.
Ангел, чья тень была убежищем для демона, в испуге закричал, и упал на землю. А Сяомин, не обращая никакого внимание на окружающий хаос, от страха быть пойманной, неслась подальше. Оставалось чуть-чуть и вот она ступит за пределы царства, и там ее уже будет невозможно поймать. Однако, она не знала, кто именно за ней охотился. Все, что она почувствовала, это как жгучая цепь обвила ее плечи и стянула, не позволяя выпрыгнуть за ворота, потянув демона назад, заставляя упасть на землю.
Цепь была пропитана святой силой и, соприкасаясь с кожей демона, жгла ее. Сяомин вызвала всплеск ауры и разорвала цепь, а после отпрыгнула с места падения и окружила себя барьером.
— Сдавайся, если питаешь надежду о жизни.
Голос, лишенный приятных эмоций, лишь заполненный праведным гневом, резанул уши девушки, и она нахмурилась. С неба, в свете последних лучей, медленно, размахивая белоснежными крыльями, в золотистых доспехах спустился херувим. И Сяомин ощутила его мощь и огромную святую силу. Она поняла. Ей не выжить в схватке с ним, и единственный шанс у нее будет лишь на побег, и еще меньше, на диалог.
— Как посмел демон бесстыдно разгуливать о святому царству, прятаться в тени ангелов и разнюхивать наши тайны и секреты?
— Не советую причинять мне вред.
— Не демону указывать и раздавать советы. Тем более мне.
Мгновение, и сверху над Сяомин прогремел гром, и молния, словно острый клинок, обрушилась на демона. Барьер Сяомин треснул, и раскололся, а сама девушка закричала от боли. Гром раздался еще раз, и молния ударила во второй. Сяомин ощутила, как все ее тело было готово разорваться от боли, что не была сравнима ни с одной пыткой, что ей за всю жизнь довелось пережить. Когда гром ударил в третий раз, и Сяомин, наблюдая за небом, приготовилась встретить свою смерть, от последнего для нее удара, вокруг нее сгустилась алая аура и отразила молнию. В херувима.
Сяомин ощутила, как аура проникала в пораженные молнией участки, и принялась заживлять. Внезапно, молния ударила еще раз, но с таким же успехом отразилась и вновь полетела в херувима. Тот был неприятно удивлен и стал внимательно наблюдать за демоном. Сяомин от радости воспряла духом, но нападать на ангела не посмела, лишь принялась молиться на защиту своей госпожи, чья аура только что спасла ту от смерти. Демон выпрямился и сделала шаг вперед к херувиму.
— Как я уже говорила, не советую причинять мне вред.
Херувимов было все равно на слова девушки. Он лишь пытался понять, как демоническая аура смогла отразить его святые молнии. Видя, как ангел пристально наблюдал за алой аурой, Сяомин засомневалась, стоило ли выстраивать диалог сейчас, или лучше пуститься в бегство.
"Нет, я не могу вернуться к Господе вновь с пустыми руками! Так я опять буду бесполезной."
Несколько воинов встали сзади нее, окружая и не давая возможности уйти. И Сяомин решила, что раз представилась такая возможность, она извлечет из этого максимум выгоды.
— Моей госпоже есть что предложить ангелам.
— Мне нет дело до твоей госпожи. Ты не покинешь более эти земли, здесь и испустишь свой дух. Ее постигнет та же участь, что и тебя, если она посмеет вступить на нашу территорию.
— Что ж, тогда будьте готовы, что после моей смерти, вам по кусочкам будут отправлять подарки. И вы, когда соберете все части единого целого, пожалеете, что навредили мне. Вот только будет уже поздно.
— О чем ты говоришь, Демон?
— Ангел, у которого вы оторвали крылья и изъяли святую силу, Эрос. Сейчас, этот слабый небожитель в руках у моей госпожи. И она готова в целости и сохранности обменять этого малыша, на необходимый ей материал.
Херувим застыл. Его глаза налились кровью.
— Похищение ангелов недопустимое нарушение и так хрупкого мира между нами! Неужто, демоны желают с ангелами вновь вступить в войну!
— Отнюдь. И позвольте напомнить. Он бы не оказался у нас, если бы вы его не изгнали. В мире смертных он от них ничем не отличался, и по собственной глупости попался. Я могу гарантировать, что ангел в полном порядке. Будет, если мы с вами договоримся. Если вы сомневаетесь по поводу моих слов, я могу дать вам связь с моей госпожой и пока не произойдет обмена, стать пленницей. Естественно, все те увечья, что нанесут мне ангелы, нанесет и на Эроса, моя госпожа. Вы также можете лишить меня жизни, но я гарантирую, пожалеете вы об этом сильно.
Херувим сомневался. Ему нечего было боятся. Однако, то, что от его выбора пострадал бы племянник его друга, не давало Ангелу уверенности в жестокости не до конца принятого решения.
— Мне нужно поговорить с твоей госпожой. Устроить встречу в твоих силах?
— Я могу призвать ее душу сюда, вот только. Я надеюсь, херувим позаботиться об уединении и конфиденциальности.
— Вяжите.
Ангелы, что до этого, стояли молча за спиной демона, подошли к Сяомин, и та, не сопротивляясь, подставила свои руки, на которых сразу же закрепили святую цепь. Руки опалило жаром, но он был не так силен по сравнению с предыдущей цепью, поэтому демон ничего не сказала, лишь улыбнулась шире обычного, заприметив покрасневшего парня, что шел в шаг с ней. Для Небесного града, демон была одета непозволительно открыто.
—:Вы такие милые, малыши ангелы.
От ее слов, он покраснел еще больше и отвернулся. Ангел старался не касаться ее, а Сяомин, словно назло, задевала беднягу локтем или, делала вид, что оступилась и слегка облокачивается на него. В таких неловких для ангела минутах, они дошли до темницы, и херувим, отдал приказ воинам оставить их. Сяомин ступала по ступеньках темницы за херувимом, не сопротивляясь и не пытаясь сбежать. И когда они спустились на самый последний этаж, с нее была снята цепь.
— Ты спустилась сюда сама. Однако, барьер, что закрылся, стоило тебе встать в темницу, не даст возможности самой выйти отсюда. Будешь пытаться уйти, и святая сила будет изжигать тебя за каждую попытку бегства.
— Вы сами меня выпустите? В этом я не сомневаюсь.
— Все зависит от твоей госпожи.
Сяомин не стала тратить лишнего времени. Она достала маленький кинжал из своего пояса и глубоко сполоснула ладонь, заставляя свою кровь большими каплями стекать и капать на пол. Шепотом, Сяомин в быстром темпе стала проговаривать слова на древнем языке, но от того, что девушка говорила очень быстро, херувим большинство слов не смог перевести. Он отчетливо слышал слова "клятва", "кровь", "душа" и "связь". Кровь на полу засветилась, а после, будто обрела жизнь, сама расползлась по периметру в виде пентаграммы. Сяомин закончила читать заклятье и встала на середину, переплетая свои пальцы в замок и выпуская свою ауру, смешанную с аурой своей госпожи.
Прошло несколько минут, и возле Сяомин стала вырисовываться тень, что постепенно приобретала объем и стала больше похоже на живое тело, однако, без лица и просто напоминала сгусток дымчатого цвета, хоть и с элементами демона. Раздался голос, немного обеспокоенный.
— Сяомин. Моя аура в твоем теле была подвержена сильной атаке святой силой. Я ощутила это, даже будучи здесь, в аду. Ты в порядке?
— Ваша светлость, моя госпожа. Со мной все хорошо, благодаря вам. Сейчас у нас есть шанс на переговоры. Однако, херувим, что вышел на связь, готов говорить только с вами.
— Ты в мире смертных с ним говоришь?
— Не совсем. Я...
— Она в темнице у ангелов, в плену. И от вас зависит, выживет ли она. Демон посмел осквернить небесное царство, наш небесный обитель. Лучше бы вам осознать, в какой ситуации вы оказались.
Каллисто обернулась и увидела перед собой грозного и высокого ангела, чье тело было подобно скале, а голос как сталь. Девушка усмехнулась сама себе, и, не удостоив вежливости своего собеседника, поприветствовала его.
— Я полагаю, что передо мной, Великий Архангел Михаил. Дескать, то, что ударило моего демона, был разряд молний. Насколько я помню, лишь вы обладаете такой силой.
— Так это ваша сила защитила этого демона? Как вы отразили мои молнии?
— Я не могу ответить на этот вопрос. Однако, я надеюсь, что с моей приспешницей вы обходитесь так же великодушно, как и я с вашим ангелочком.
— Если хочешь увидеть своего сородича, то отпусти Эроса на свободу.
— И это все, что вы можете мне предложить?
— Тогда она не пострадает.
Сяомин усмехнулась и встряла в диалог.
— Я была готова пострадать ради госпожи, когда проникла сюда. Думаете, мою госпожу пугают ваши слова?
— Совершенно верно. Не думаю, ваша святость, что вы предлагаете мне равноценный обмен. Вы хотите обменять моего сильного и храброго демона, на труса, лишенного святой силы, крыльев, на, так сказать, калеку. Вряд-ли в своем состоянии он сойдет за полноценного ангела. А насколько я знаю, ангелы - это небожители, в чьих жилах течет святая кровь.
— Калека? Что проклятый демон с ним сделала?
— Ничего. Все мной перечисленное ваша заслуга. Я согласна обменять ангела на Сяомин, а также на флакон с кровью, наполненной святой силой. Необязательно вашей. Я не претендую на кровь архангела. Мне подойдет любая кровь, наполненная святостью.
— Немыслимо! Зачем демонам святая кровь? Что вы задумали против небожителей?
— Мне нет дела до вашего святого града. Так же, как и до вашего Бога, и вас самих. Все, что мне нужно, кровь и моя приспешница. Кровь со святой силой не способна навредить ангелам, поэтому вы не должны думать, что я собираюсь как-то использовать ее против вас.
— Что, если я откажусь?
— Что ж, тогда... Не думаю, что этот хилый юноша доживет до следующего года. Знаете ли, но в аду, зимы самый жестокий враг таким как ваш ангелочек, и даже если не я его убью, ничего не мешает мне позволить ему вмерзнуть в Озеро Коцит, как всем тем грешным смертным.
— Тебе все равно, что станет с твоим демоном? Я не проявлю к ней милости.
— И я не останусь в стороне. Мне не составит труда отомстить за нее и заодно самой добыть крови. Согласитесь, я не прошу ничего более. Лишь моего демона и кровь. А вы, в целости и сохранности получаете обратно Эроса. Клянусь, он находится в самых лучших условиях, совершенно нетипичных для его положения, в отличие от вас. Кто сразу же заточил Сяомин в темницу и пытался убить ее святой силой молний.
— Как мне быть уверенным, что тебе можно верить?
— Насколько я помню, когда Эроса изгнали, он жил в небольшой хижине в мире смертных. Назначим встречу там завтра вечером. Вы знаете место, оно на виду у ангелов. Можете обезопасить его, как вам будет удобно. Я являюсь одна с ангелом. Там, мы обменяемся пленниками и навсегда попрощаемся.
— Не боишься, что я устрою засаду? И умрете вы вместе со своей наглой приспешницей, коей хватило духу пробраться в мир небожителей?
— Вы явно недооцениваете меня. Сами же удивились тому, что лишь щепотка моей ауры отразила ваши молнии. Думаете, я боюсь вас?
Михаил не стал отрицать, что сейчас говорил с очень сильным демоном.
— Я не смогу убить вас, архангел, но ранить и сбежать с моим демоном вполне в состоянии. Но выживет ли в этом противоборстве Эрос? Мой первый удар, если посмеете навредить мне или Сяомин, будет направлен на него. Если это все, то до скорой встречи.
— Погоди! Как твое имя? Мое тебе известно.
— Я потомок Долорес, Каллисто Блэк. Надеюсь, ваше любопытство удовлетворено. Сяомин, не делай глупостей. Твоя задача остаться в полном здравии.
С этими словами, тень медленно рассеялась, как и остатки ауры, что защищали Сяомин. Ее сила ушла на призыв Каллисто, и теперь, если архангел вздумает вновь ударить демона молнией, та в живых не останется. Сяомин засомневалась в своей безопасности, но когда ее взгляд сосредоточился на лице архангела, она увидела, что мужчине совсем не до нее.
Его лицо из праведного гнева стало удивленным и обеспокоенным. Взор его стал изумленным, словно он услышал что-то, что заставило все его нутро перевернуться вверх дном, а мысли, подобные волнам, затопили разум, не давая отвлечься. Архангел пытался вернуть самообладание и обратился к Сяомин.
— Сколько поколений уже сменилось после Долорес?
— Три. Точнее, моя госпожа, ее третий потомок и четвертая великая герцогиня.
Дальше расспрашивать Михаил ничего не стал. Он активировал кандалы, наполненные святой силой, и закрепил их на ногах и руках. Сяомин.
— Скоро ты покинешь это место. А значит, всякие нужды тебе не к чему.
Архангел оставил демона, а сам быстрым шагом почти сбежал из темницы.
— Глаз не спускайте с нее.
Отдав приказ, он расправил крылья и взмыл, улетая дальше от темницы и приближаясь к запретной части града, туда, где располагались захоронения ангелов, погибших в великой битве небес с падшими. Там, за десятками тысяч рядов, вглубь, находился маленький погост, а внутри гроб без тела, пустой, лишь с именной табличкой, мечом и на красной нити, красивый, отлитый золотом кулон в виде грозовой молнии, знак ученика архангела. Михаил подошел ближе и опустил ладонь на белый освещенный мрамор. Перед глазами пронеслась их последняя встреча.
— Глория! Во имя Бога и твоих братьев и сестер. Еще не поздно повернуть назад! Не поздно вернуться. Всю ту тьму, что захватила твой разум и сердце. В Чистилище все искоренится.
— Наставник, вы учили меня, и я, по-настоящему благодарна вам. Все наставления, уроки, все это останется в памяти моей, и душа моя никогда не забудет Наставника. Однако, я больше не достойна оставаться вашей ученицей, не достойна бродить по святым коридорам и еще более недостойна предстать перед ликом Господа Отца. Здесь, на перепутье, на разломе между небом и землей, между адом и раем, я отрекаюсь от вас, как от наставника, отрекаюсь от своего имени и своей расы. Я больше не имею права носить Святое имя, Святой Знак и Святой Меч. Теперь, я больше не ваша ученица. Я демон. Отныне мое имя Долорес.
В небе прогремел гром, и молнии озарили сумерки, обращая их в белый день. Перед бывшим ангелом, поблескивая, явился ее меч и кулон. Она осторожно взяла их в руки и положила перед собой на землю, а после, медленно опустилась на колени, и, целуя землю, ударила по ней лбом.
— Это мой последний поклон вам. Спасибо, что были моим наставником и заменили родителей. Я подвела вас и более не достойна стоять рядом. Я. Я правда была счастлива, пока росла с вами. Если бы можно было, я бы звала вас отцом. Отныне, отрекшись, мои грешные губы навсегда забудут ваше священное имя. Прощайте.
Ком сдавленных слез и чувств в горле. Веками не забытая боль.
— Твой потомок...
Тем временем, в темнице, разглядывая стены и потолок, Сяомин обдумывала все произошедшее, делая в голове работу над ошибками и коря себя, что поставила Каллисто в такое сомнительно выгодное положение. Она грызла от волнения ноготь большого пальца, с кровью отрывая его, царапала заусеницы и ковыряла царапины на руках. От невозмутимости не осталось и следа. Внутренние тараканы грызли нещадно.
— Я ее подвела. Нас поставили в положение, когда нет выбора. Проклятье! Проклятье, Проклятье. Я дура. Какая бесполезная дура. Так легко попасться. Как? Как он вычислил меня? Нет. Я была так осторожна. Я не допустила ни одной ошибки. Столько раз проникала в этот гребаный Вилон. Так почему сейчас. Если только...
Теорий можно было строить бесконечно. Сяомин знала лишь одно: Каллисто сделает все, чтобы спасти и вернуть домой в целости и сохранности, даже если ради этого, ей придется уйти ни с чем.
— А если ангелы устроят засаду? Если продумают все так, что у них получится убить и меня, и Каллисто. Если Каллисто умрет? Нет, она не может умереть. Кто угодно, кто угодно. Только не Каллисто. Этого нельзя допустить. Я не могу допустить смерти своей госпожи. Не могу.
Поток мыслей, визуализируемый страх, ощущение собственной никчемности и беспомощности, вины и ненависти. Все это обрушилось на демона, заставило ту осесть на пол в самом дальнем углу комнаты и ждать часа обмена, который, как назло, настанет нескоро. Ведь именно в такие моменты время приобретает способность к быстротечности.