Глава 4
Дорогой дочери, Каллисто Блэк.
"Дражайшее сокровище! Отцовское сердце разрывается от тоски и печали в долгой разлуке. Новость о вашем отъезде в самую холодную часть герцогства привела в некое замешательство, но после душевную боль развеяла радостная мысль. Надеюсь, вы позволите своему невольному отцу посетить вас. Если заботитесь о герцогине, в этом нет нужды. Я жду только вашего позволения или, если отказ, то с ясной и веской причиной. По вашей просьбе я не смог отпраздновать самый радостный и счастливый день в моей жизни, отчего и без того жалкое существование потускнело сильнее. Но я искренне поздравляю свою малышку и в подарок посылаю заколку для волос, принадлежащую когда-то давно моей матери. С нетерпением жду ответа. Больше жизни, любящий вас отец."
Письмо, зачитанное в слух, посеяло молчание в кабинете, который больше походил на лабораторию. Помимо книжных стеллажей и письменных принадлежностей, в комнате на столе находилось множество колб, чашек, ступ. Блу выжидающе посмотрел на хозяйку. Каллисто не прекращала своего занятия и спокойно переливала неестественного цвета жидкость из хрустальной склянки в агатовый кубок.
— Хозяйка, как мне следует поступить? Что лучше написать?
Каллисто поставила сосуд на стол. В руке из пылающего алым огнём света появился маленький ларец графитового цвета с порошком. Щепотку демонесса растворила в сосуде, и тёмно-фиолетовая жидкость на глазах стала прозрачной, будто кристальная слеза.
— Ничего.
— Хозяйка не будет отвечать герцогу?
— Нет причины для отказа, однако и желания давать отцу положительный ответ. Он герцог. Матушка запретила появляться только в главном фамильном замке. В остальном он такой же хозяин, как и она. Если стремление отца велико, приедет, не дожидаясь моего ответа.
— Хозяйка не видела герцога с тех пор, как последний раз посещали его особняк на закате вашего сто пятидесятого года. После хозяйка отказывалась каждый раз от поездки.
— И?
— Хозяйка не скучает?
— Скучаю — демонесса усмехнулась и повернулась к Блу. Её лицо украшала грустная улыбка, глаза по-прежнему выражали безразличие через плотный слой радужки, скрывающий болезненную пустоту на самом дне. — Это чувство роскошь для меня. И ты это прекрасно понимаешь.
— Но герцог может сыграть важную роль в оппозиции. Стоит ли пренебрегать таким фактом, учитывая, какую проблему это может доставить в будущем?
Раздался низкий невыразительный женский голос. Каллисто ощутила чужое присутствие и бросила взгляд на окно, чьи створки бились друг об друга от мощных порывов ветра, навеянные посторонними силами. В окне замелькали тени. Одна сначала закружила по комнате, а после чужое дыхание уже опыляло нежную девичью щёку. Тень потихоньку стала приобретать очертания, проявляясь в свою подлинную форму: цвета черного обсидиана, длинные косы, кукольное личико с маленькими чертами и большими узкими глазами, родинки на щеках в виде лепестков. Тело, отточенное многими годами тренировок, и шрамы, забитые яркими красками. Тату различной символики, больше напоминающей записи из тёмных рукописей. Тугой бинт опоясывал грудь, туго фиксируя её, а сверху неприметное одноцветное ханьфу серого цвета.
— Важную роль сыграет не герцог, а его отец. Феликс лишён всякого влияния и выступает обычной пешкой в руках Асмодея. Его светлость выжидает, оценивает. С годами он стал не так предан повелителю Люциферу. Поэтому какую сторону герцог примет, будет зависть от его уверенности в том или ином оппоненте. борьбы за власть.
Обернувшись на голос, девушки заметили, как о стену облокотился крепкого телосложения высокий мужчина в потрёпанном льняном плаще, из-под которого виднелись плотно прилегающие к ногам штаны и свободная рубаха. Капюшон не до конца скрывал средней длины иссине-черные грязные волосы. Несколько прядей прилипли к лицу. Он блеснул своими золотистыми глазами, достал из-за пазухи красное на первый взгляд яблоко и вкусил глубже, отрывая кусок. Из плода полился сок ядовито зелёного цвета.
— Грубо, Сэт. Не стыдно представать перед госпожой в таком мерзком виде? Это грязь.
Мужчина не обратил никакого внимания на саркастический плевок. Раздавив в ладони фрукт, он обтёр ее о плащ и подошёл ближе к Каллисто, преклоняя колено и голову.
— Моя госпожа! Я вернулся с прискорбными новостями.
— Тут никого постороннего. Можешь не соблюдать формальности.
Сэт последовал просьбе Каллисто и встал в полный рост. Однако его искреннее почтение не позволило начать разговор без соблюдения традиций. И он подхватил бледную кисть демонессы, припадая губами в лёгком касании к ее тыльной стороне.
— Ты устал? Как отчитаешься, можешь остаться в замке и отдохнуть в своих покоях. Сэт улыбнулся нежному обращению, в то время как Сяомин в раздражении отвернулась, глубоко вздохнула и только сильнее прижалась к Каллисто, нашептывая себе под нос.
— Я установил связь со всеми известными подпольными поставщиками. Мифрил, адамант, орихакл. весь самый прочный металл под тотальным контролем Люцифера. Местонахождение шахт в строжайшем секрете, и, как мне удалось выяснить, все до одного найдены.
— Я предполагала, что так будет. Добудь по кусочку каждого для пробы.
— Госпожа. Мы не сможем изготовить ни мечи, ни наконечники стрел из них. Зачем вам образцы? Я могу продолжить поиски. Возможно.
— Это пустая трата времени, которого у нас не так много. Пусть не будет оружия из элитной стали, но это не означает, что мы не можем узнать их слабые стороны. Благодаря изученным свойствам, возможно, с помощью алхимии и магии крови мы создадим сплав посильнее. Ты что-то хочешь спросить, Сяомин?
Девушка уже какое-то время пристально всматривалась в лицо Каллисто, то сжимая, то разжимая губы, хлопая длинными ресницами и мимикой всячески пыталась привлечь внимание.
— Вы говорили, что у принцессы был тайный элемент для секретного оружия. Именно вам она поручила создать такой меч, который сможет низвергнуть ее отца. Тайна всего, ангел? А если она поручила это вам, искусному алхимику, фишка которого в использовании крови, то значит ли это что именно кровушка святого...
— Как долго до тебя доходило.
— Усохни, Сэт. Твоего мнения не спрашивали. Госпожа, вы догадались сразу о замыслах принцессы?
— Она не говорила прямо, но единственное, что ценно в этом существе, его кровь. В противном случае, Гликерия не скинула бы его на меня. По части пленников и пыток пользы больше от герцога Оро. Но, если посмотреть на состояние святоши, Гликерия явно не вовлекла Илиаса в работу с ангелом.
— Он бы не пережил встречу с Илиасом. Святоша слишком слаб, даже для ангела, потерявшего святую силу. Как бы его кровь обычной, как у смертных, не оказалась. Когда он наткнулся на вашего брата, то едва не умер. Луан не обладает особой силой, но в недавней стычке они как удав и мышь. Думаю, ему нужна защита. Вы не сможете находиться рядом постоянно.
— Знаю.
— Ты так за него переживаешь, Сэт? Госпожа, позвольте вашему верному слуге и охранять. Если госпожа прикажет, я с честью приступлю.
Сяомин закатила глаза и показательно скорчилась, будто ее тошнило.
— Не нужно. Несмотря на то, что вы вдвоем последуете за мной, постоянное присутствие не имеет смысла. Сэт, помимо проб, я дам ещё одно задание, но для этого тебе придётся подняться в мир смертных. Мне нужен Дамаск. Добудь материал для него и как можно больше.
— Сталь смертных не отличается искусностью и прочностью. Против демонов совершенно бессильна.
— Зато лучше всех поддаётся алхимии, не сопротивляясь ей.
— В таком случае, приступаю.
— Не отдохнешь?
— Вы же знаете. Для меня отдых подобен наказанию.
— Он просто боится столкнуться с графом и виконтом.
Вокруг Сэта закружила золотистая аура, постепенно растворяя его в воздухе. Сяомин подошла к месту, где только что стоял демон, и наклонилась над полом, пальцами собирая поблёскивающую пыль.
— Как у такого неотёсанного болвана может быть такая прекрасная аура?
— Сколько ещё я должна выслушивать ваши препирания?
— Госпожа вечно поручает ему самую интересную работу, фаворитизм на лицо, как я могу еще высказывать негодование? Нечестно... Все потому что он произнес клятву на крови, а я нет?
— Какие новости по твоему заданию?
— В отличие от этого грубияна, мои новости вас порадуют, я нашла следы Лукаса.
— Ты уверена?
— Не строй ложных иллюзий. Лукас, неподтвержденная личность одного из ангелов, погибших при великой битве Небес с падшими. Для того, чтобы спасти своих собратьев от жгучего огненного дождя Люцифера, расплавляющего кости, Лукас уничтожил своё святое тело, превращая его в энергию. Энергия попала в каждого верного ангела, обволакивая его, как невидимой кожей, и стала защитой от заклятья Люцифера. Все это нам известно из потрёпанной книжонке мифов. Эта история не подтверждена ни одним научным документом. Он забыт. Превратился из ключевого момента противоборства в обычную детскую сказку. Официальная версия гласит, что сам небесный правитель мощью святого Ока укрыл детей своих от смертоносного огня, а Лукас, лишь один из слабых воинов, павших в битве, как рядовой солдат. В списках херувимов его нет. Имя мелькает лишь среди обычных ангелов, выполнявших роль пешек на шахматной доске. Возможно, мы занимаемся бесполезными поисками.
— Да. Понятны ваши сомнения. Но, думаю, кости почти у нас в руках.
— Может быть, Но если это то, о чем мы думаем. С помощью святых костей вы сможете создать непробиваемую броню для принцессы.
— Тебе нужна помощь?
— Если госпожа даст крупицу своей силы.
Каллисто, не дослушав, подошла к приспешницей вплотную и положила руку ей на сердце, впиваясь в кожу длинными ногтями. В эту же секунду воронкой заструилась густая аура, наполняя демоницу энергией. Глаза Сяомин приобрели тёмно-фиолетовый оттенок, и в комнате ощутимо возросло ощущение присутствия Алики.
"Кости будут вашими", - было брошено довольным голосом, и след девушки простыл. В глазах Каллисто помутнело. Она крепко сжала зубы, а затем открыла рот, выдыхая резко пронзающую тело боль. Локтями упала на стол, случайно задев пробирку, которую в воздухе успел поймать, до этого тихо стоящий у двери, Блу. Он с беспокойством посмотрел на хозяйку, в бессилии собрал все бьющиеся предметы одним щелчком пальцев и удалился прочь, запирая за собою дверь, не мешая Каллисто прийти в себя. А она, подавляя дрожь в ногах, яростно отбивала желания собственного тела. В голове все сильнее кричал вкрадчивый голос.
"Выпусти, меня! Выпусти! Пить! Я хочу пить. Дай мне выпить! Кровь! Я хочу крови. Дай мне крови! Покорми меня!".
— Заткнись! Закрой свой рот!
***
Эрос осматривал внутренний двор замка, усыпанный снегом. По периметру возвышались массивные колонны в виде огненных заледенелых столпов, устремлённых высоко вверх. Они держали прозрачный хрустальный купол, что открывал вид на небосвод, скрытый за огромными облаками, предвещающими суровую метель. В новой одежде, которую ему приказали одеть, низкие температуры не ощущались. Рубашка из темно красного бархата, расшитая агатовым бисером, черные узкие брюки, сапоги, сверху черный плащ с меховым воротником, изнутри усыпанный будто звёздной пылью. Посмотрев на Блу, Эрос удивился и немного сжался. Малыш был одет в свою рабочую форму и не укутан в теплые меха.
— Не холодно?
— Господину Эросу не о чём волноваться. Я не знаю, какого это, чувствовать холод. Как и все демоны герцогства.
— Пусть так. Но ни чувствовать не значит, ни страдать.
Блу доброжелательно мотнул головой, а Эрос пожал плечами, переставая допытывать слугу. Он резко почувствовал на себе чужой, полный презрения взгляд и обернулся на крыльцо. По ступенькам медленно, с высоко поднятой головой, в воздушном фатиновом костюме нежно голубого цвета спускался Луан. За ним медленно и понуро следовал Грини. Они подошли ближе и встали на небольшом расстоянии от Эроса и Блу.
— Блу приветствует господина Луана. Малыш сделал шаг назад, поклонился и коротким кивком поздоровался с Грини.
Бедняжка Блу! Вижу, моя сестра обременила тебя очередной морокой. Луан обвёл ангела взглядом и в отвращении отвернулся.
"Сестра? Совершенно не похожи, будто небо и земля. Ни одной схожей черты".
— Они родные? — шепотом спросил Ангел у Блу, но ответа не дождался.
С крыльца гордой поступью, в строгом приталенном вороновом платье, в пол, пропитывая подавляющей аурой воздух, спускалась герцогиня, холодным взором пронзая каждого. Это был первый раз, когда Эрос увидел Герцогиню так близко. Она внушала страх, желание спрятаться, забиться в какой-нибудь дальний угол. Её энергия пробирала до костей, вынуждая прерывисто дышать. Голова жутко заныла. Эрос почувствовал, как негативная энергия скапливается в теле и заставляет его чуть ли не терять контроль над сознанием. Ангел приложил немало усилий, чтобы не упасть в обморок. Его кожа заметно побледнела. Луан же тепло улыбнулся матери и поспешил к ней, подставляя локоть. Ламия снисходительно опустила подбородок, и вместе они прошлись к середине двора. Её безразличный взгляд кратковременно остановился на Эросе, и затем вновь вернулся к сыну.
— До последнего не хотела отсылать вас. Буду скучать по нашим вечерним беседам. Не забывай писать мне и не ссорься с сестрой. Хочу, чтобы по возвращению ваши отношения наладились, и. Ты помнишь свою обязанность. Не допускай ее голодания. Если будет нужно, ты должен найти источник, от которого она не откажется.
— Матушка. Я вас не подведу. Вы не навестите нас за столь долгий период?
— Последнее время обстановка в герцогстве не к черту. Пропаду на денёк, и эти противные козлы с собаками разведут лишний переполох и смуту, а потом попробуй, разбери.
— Матушка много работает. Я беспокоюсь о вашем здоровье.
— Не стоит. Мне составят компанию.
— Герцог?
— Разумеется, нет. Я приказала привести Ямиля на неопределенное время, пока мне не надоест.
Луан сжал губы, немного содрогаясь внутри. Имя отца заставило опустить глаза в пол и с трепетом сжать покоящуюся на плече бледную кисть матери.
— Он не достоин вашего времени. Не понимаю. Почему до сих пор держите при себе?
— Это мое желание.
Луан усмехнулся, когда поймал отблеск далекой боли в глазах матери и оттого нежно погладил бледную кисть на локте. Ламия тепло улыбнулась сыну.
— Мне приятно твое беспокойство, однако тебе следует быть осторожным. Я слышала, что Феликс собирается посетить замок холодеющих душ в самом близком будущем.
— Сестра давно не виделась с герцогом, думаю в этом нет ничего страшного.
— Он всегда был против вашей с Каллисто связи. Не забывай, что именно его изгнание заставило мою дочь тебя возненавидеть. Раньше, я считала, что ты слишком балуешь, но теперь жутко скучаю по времени, когда Каллисто называла тебя братом и не отлипала.
Их беседу прервал звук грома. Подобно цветку Бругмансии, раскрылся купол, и из-за туч вылетели три дьявольских коня и с большим грохотом, будто земля разверзлась, опустились во двор. Впереди всех была Каллисто. Она статно сидела и держала вожжи. Стройный стан украшал кожаный доспех, с вышитой пятиконечной звездой, кожаные штаны, украшенные рубиновым поясом, на котором крепился атам, подаренной в день рожденье. Убранные в высокий хвост волосы, заколотые двумя маленькими кинжалами, по подобию шпилек.
— Всё готово?
Строгий, лишенный любой приятной эмоции голос обратился к Луану. Он, лучезарно улыбаясь, будто подменённый, подбежал к коню, на котором сидела Каллисто и подал ей руку. Демонесса бестактно проигнорировала помощь и спрыгнула с лошади сама. Вслед за ней спустились два демона-охранника в железных доспехах и преклонили колени перед герцогской свитой.
— Вещей оказалось много. Я распорядился подготовить дополнительную повозку. Оповестил прислугу в замке к нашему приезду все должно быть на высшем уровне.
— Превосходно. Тогда грузимся.
— Мой котенок!
Расцепляя объятия взгляд Ламии поменялся и стал суровым. Пальцы сильно сжали плечи дочери.
— Возможно, в следующую нашу встречу мы встретим друг друга уже ни как мать и дочь. Не позволяй себе слабину. Каллисто, как будущая герцогиня, ты не имеешь права на ошибку. У тебя осталось мало времени. Вернее, у нас его почти нет. Обещай. Обещай, что не ошибешься!
— Я не разочарую вас.
Герцогиня улыбнулась и нежно прикоснулась губами ко лбу дочери. Взгляд наполнился легкой пеленой влаги, которая не смела выступить за границу глаз. У Каллисто дрогнули губы. Она с большим уважением и, к изумлению ангела, малозаметной скорбью встала на колени и поцеловала подол платья матери, а затем землю рядом с тканью.
— Вам пора. Дорога тяжелая.
Во дворе появились роскошная карета и две повозки с вещами. Каллисто обратилась к Луану.
— Почему карета одна?
— Она большая, в ней поместятся и я с Грини, и ангельская тварь вместе с Блу. Сестра сказала, что отправится на своем коне.
Эрос, который до этого пребывал немного в прострации, спустился с небес и со страхом посмотрел на Каллисто. Находиться в одном помещении с демоном тяжело, а в карете, где они будут в непозволительно опасной для ангела близости, полная катастрофа. Каллисто не ожидала от Луана решения разделить карету с тем, кого он до мозга костей возненавидел.
— Исключено.
— Тебе не о чем волноваться. Сестра, я...
— Я сказала нет. Мне хватило выходки, которую ты учинил несколько дней назад.
— Вторую карету с таким же уровнем защиты по щелчку пальцев мы сейчас не достанем. Я клянусь, что и пальцем не трону ангела.
Каллисто не стала отвечать. Вместо этого вновь оседлала своего коня, подбираясь ближе к Эросу, и протянула руку.
— Залезай.
Двор застыл. Казалось, заледенела и так промерзлая земля. Ангел посмотрел сначала на ладонь, а затем девушке в лицо, всматриваясь в ее глаза. В груди разлилось теплое чувство, перемешанное с сомнением.
— Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой?
— Хочешь разделить одну карету с ним?
Эрос лихорадочно замотал головой и ухватил нежную руку, взбираясь на животное.
— Держись крепче. Мы будем лететь быстро.
— Я...
Он не знал, за что ухватиться, отвергая от себя любую мысль о том, чтобы держаться за девушку. А Каллисто, списывая все на глупость и невинность небожителя, сама взяла и положила его руки себе на талию, заставляя ангела всей грудью припасть к ее спине. Из-за близости Эрос покраснел и непроизвольно столкнулся взглядом с Луаном. Тот улыбался, но ангел ощущал, как демон в мыслях разрывал его плоть и сжигал каждый оторванный кусочек. Ламия подошла к дочери и коснулась ее лица, как в последний раз.
— Мама будет тосковать.
Каллисто сжала руку матери, а после отпустила.
— Мы отправимся вперед. Вы догоняете. И без фокусов.
Как молния, лошадь взмыла вверх, высоко за границы купола и устремляясь дальше в небо. От дикой скорости сердце упало в пятки. Ангел ощутил невероятный страх мгновенной смерти и зажмурил глаза. Он сильнее прильнул к Каллисто, а дрожь пробила всё тело. Всякое чувство стыда, какого-то излишнего стеснения испарились, оставляя только леденящий душу ужас. Он нарастал с каждым метром, на который они отдалялись от земли.
Когда демонесса добралась до нужной высоты, ее конь аккуратно стал парить над облаками копытами, будто отталкиваясь от них. Эрос распахнул глаза и увидел, как они бегут по длинному облачному коридору, окрашенному в светлые оттенки красного. Словно кто-то обмакнул кисть в лунную палитру ада, а затем нежными мазками предавал серым облакам метели фееричность. Для полной красоты не хватало снега.
— Уже не так страшно?
— Красиво.
Каллисто усмехнулась. Она оглядела, чем так восхищается ангел, но от обычности и приевшейся картинки лишь вздохнула.
— Странно слышать такое от тебя. Разве святые небеса не во множество раз прекраснее?
— Ты права, естественное небо и правда чарует. Возвышается над тобой ясным лазурным морем, ослепительным от ярких солнечных лучей, таким пустым, но одновременно с этим невероятно глубоким. Так его видят смертные на земле. Но глубже, в месте, неподвластным человеческому взору, где распахиваются врата Вилон, лежит небесный град. Возможно, потому, что я всю свою жизнь до определенного момента прожил в нем. Мне не осознать в полной мере того восхищения и красочных описаний, которые люди приписывают ему.
— Это правда, что вы живете в облаках?
— Тебе интересно?
Для Каллисто вопрос был несколько неудобен. Ей было интересно, но показывать этого не хотелось, поэтому она как бы равнодушно пожала плечами и, натянув вожжи, хлестнула их, чтобы лошадь прибавила скорости.
— Наш город создан из необычных облаков: они прочные, как камень, золотисто белые. В ночной час, стоит луне выйти из тени солнца, меняют цвет и становятся похожими на поблескивающий от света звёзд лазурит. У нас нет замков, вместо, уютные домики, на каждого по одному. Даже дети живут в отдельном, своем собственном, который по мере их взросления будто растёт вместе с ними. А в середине возвышается золотыми куполами храм нашего Господа.
— Скукота.
— Ну, по сравнению с необычной архитектурой демонов ты права. Но на небесах твоя душа свободная и непоколебимая. Покой расслабляет и возвышает тебя над примитивными желаниями. У вас же будто в кандалах, везде опасность и подвох.
— Принимай суровую реальность. У нас нет времени наслаждаться красотой неба и целый день пребывать в своих раздумьях на тему, что хорошо, а что плохо.
— Вы сами виноваты в этом.
— Мы?
— Само собой. Вы отступились от своего отца, возомнив себя равным ему, за что и были сосланы. Таково ваше наказание.
— Примитивное мнение.
— Оно истинное.
— Тогда ответь мне, о самый праведно чистый и непоколебимый ангел. А в чем перед вашим отцом виновна я?
— Ты? Ты демон. Само воплощение греха.
— Но не мой выбор был рождаться демоном. Я родилась такой после тысячи лет со дня битвы небес с павшими. Кроме тебя никогда не видела кого-то с Рая, не встречалась с вашим Господом. Не знаю его, а он не знает меня. Так кто дал вам право судить мои поступки и меня?
Эрос задумался над словами девушки. У него не было ответа на ее вопрос. Он никогда не размышлял о том, как живут падшие. и само собой разумеющееся, как и то, что естественно, их дети - порождение зла, демоны, которые в априори те, кто сеет смуту, грязь, забираются в слабые людские сердца, развращая их и предавая самым страшным грехам. Ему никогда в голову не приходила мысль, что дети демонов не виноваты в поступках их родителей, будто они созданы для ненависти и злобы, гордыни и морального уродства и навеки должны быть заперты в аду, как в тюрьме. Мысли заполонили разум, запутали и посеяли смятение.
— Это наказание за грехи родителей. Просто тебе не повезло. Как говорят люди, жизнь несправедлива.
— Видимо, и к тебе. Оказаться в руках демона. Думаю, такого краха своей жизни ты не ожидал.
— И правда, такого поворота в моей жизни не предвиделось.
Повисла безмолвная пауза с ощущением полного уныния. Эрос понурил голову. Чувство жалости к самому себе неприятной тенью закралось глубоко в душу, оседая на верхушке сердца и подвывая. А вибрации негативных эмоций рассеивались и застывали вокруг ангела, позволяя демону ощутить подавленность парня.
— Ну, в какой-то мере ты можешь считаться счастливчиком. Остался жив. И поверь, все могло быть гораздо хуже.
Приподнимая уголки губ в печальной улыбке, Эрос посмотрел на профиль Каллисто, отмечая всё ту же серьёзность и холодность. Но в ее голосе он услышал что-то, напоминающее поддержку.
— Ты утешаешь меня?
Каллисто проигнорировала его вопрос. Одной рукой, лишь заставляя плотнее обхватить себя за талию.
— Сейчас мы летим в центр снежного циклона. Ветер всеми силами будет пытаться сбить тебя, а после нам предстоит довольно резкий спуск. Держись крепче и переставай думать о всякой ерунде.