Глава 5
Луан без интереса смотрел в окно кареты, на те же, будто залитые кровью облака. Ох, как бы ему хотелось, чтобы это кровь принадлежала ангельской твари. Демон сидел мрачнее тучи, одной рукой сжимал кулак, другой он подавлял разгорающийся яростным огнём гнев, способный вырваться в любую минуту. В глазах полыхала буря, а в голове постоянно проносились воспоминания, как Каллисто позволяет Эросу садиться на свою лошадь, кладет его руки себе на талию и одаряет презрительным взглядом Луана.
Сердце участило свой стук. Оно призывало хозяина подняться, распахнуть крылья и собственноручно сбросить наглеца в пропасть. Но что будет потом? Двойной поток ненависти? Взгляд, заставляющий каждый раз вспоминать своё грязное происхождение, не достоинство носить благородную фамилию, давать свою кровь, полное отрицания всех его чувств по отношению к ней?
— У тебя есть право ненавидеть меня, но я никогда не приму то, что твоя ненависть стала сильнее из-за этого уродца.
Луан отстранился от окна и посмотрел на слуг: Блу и Грини спокойно сидели на полу кареты, их руки покоились на коленях. Слуги, изредка улыбались друг другу.
— Почему сестра оставила эту тварь в своих покоях?
Блу отчётливо ощущал опасность, исходящую от Луана, и понимал, Грини по прибытию снова будет избит, если не расскажет хоть что-то. Вдохнув побольше воздуха, и слегка наклонив голову, чтобы не пялится прямо на Луана, слуга вежливо ответил.
— Для хозяйки в первую очередь важна безопасность королевского подарка. Она не имеет права допустить ошибку и того, чтобы кто-то навредил королевскому сокровищу.
— Это он, то сокровище — ядовито прошипел сквозь зубы. Да что в нем такого ценного? Он даже не красивый. Эти грубые рубленые черты лица, и абсолютно посредственные глаза, волосы. В мире смертных, куда не плюнь, все такие!
— Тем не менее, господин Луан знает, что Хозяйка демон крови. Нет ничего необычного в том, что Хозяйка хочет изучить ангельскую кровь.
— В этом есть смысл, но. Если бы сестра приказала, никто и близко не подошёл бы к камере в подземелье, где бы он находился! Или она пьёт его кровь?
— Вовсе нет. Хозяйка практически не находилась в комнате. Однако, прошу простить меня за грубость. Все знали, что подарок принцессы неприкосновенен, но вам существование этого факта не помешало покусится на его жизнь.
— Как дерзко!
Луан подорвался, возвышаясь над низшими демонами. Его убийственный взгляд смотрел на наглого слугу, а руки тряслись от желания схватить того за шею и задушить. Луан хотел увидеть в чёрных глазах страх, желании пресмыкаться, спасая свою никчемную жизнь, но желаемого не было. Блу непоколебимо смотрел снизу вверх, совершенно не боясь. В отличие от Грини, тот весь съежился и аккуратно принялся дёргать край рубашки Блу.
— Сестра избаловала тебя! Какой-то мелкий слабый раб и так смеет смотреть на высшего демона, твоего хозяина!
— У меня одна хозяйка.
— Надолго ли? Скоро я стану герцогом, и в моей власти будет смена всех подчинённых. Не боишься вылететь в первую очередь?
— Господин Луан, вы опять наступаете на одни и те же грабли, совсем как в детстве. Я вам не враг и определенно на вашей стороне. Так как вы будущий герцог. Всё пытаюсь помочь, но вы лишь утопаете в ненужной ревности. Я несколько раз просил вас не проникать в крыло хозяйки. Она ненавидит, когда в ее пространство врываются! Что же вы? Лишь злите ее. Я столько раз умолял взять себя в руки и научится сдержанности. А вы? Напали на ангела сразу, как только тот по своей глупости вступил за порог комнаты. И что вы получили в ответ? Я спрашивал у вас, приготовили ли вы для нас с ним отдельную карету? Вы сказали: не беспокоится и не мешать вам. И как? Понравилось, что хозяйка посадила это существо на своего коня, и теперь они вместе, без какой-либо границы, находятся близко друг к другу? Вы сами создали проблему.
— Заткнись!
Луан занёс руку для удара, но Грини заслонил Блу, и пощёчина досталась ему. Он обхватил ноги своего хозяина и тихо стал умолять. Его глаза были мокрые от слез, голос дрожал.
— Если хозяин ударит Блу, госпожа Каллисто не простит хозяина. Прошу, Блу сказал глупость. Он извинится!
Луан капризно отбросил от себя Грини и посмотрел на Блу. В его глазах не было раскаяния, лишь уверенность. Демону ничего не оставалось, кроме как снова сесть на свое место и отвернуться от слуг, вновь погружаясь в разъедающие чувства. Правда, высказанная в лицо, осела на подкорке, давая новый повод для мрачных размышлений и самокопания. И вновь все вращается по кругу. Луан закрыл глаза и припал головой к холодному стеклу.
— Сколько еще змея будет жевать свой хвост? Бесконечность. Я устал.
***
Они прорывались сквозь беспросветный туман. Из-за сильного ветра Эрос как можно крепче обнял девушку, стараясь не слететь с весёлой карусели. К его горлу подступила тошнота, а живот неприятно скрутило. Подбородок лежал на бледном плече, Не до конца прикрытые глаза пытались спастись от попадания маленьких льдинок, губы же плотно сжимались. Еще через полчаса полёта к ним приблизился сопровождающий рыцарь и кивнул демонессе рукой, указывая вниз. Эрос внимательно посмотрел на него и заприметил причину бессловесного общения: у рыцаря не было рта и отсутствовали ушные раковины. Лицо не выражало ни тени эмоций. Каллисто пальцами показала ему жест, и рыцарь послушно полетел вниз, а затем обратилась к юноше за спиной.
— Мы на месте. Готов к спуску?
— Как можно быть готовым к тому, чего не знаешь? Если я упаду, умру?
— Ты не умрешь, пока я рядом.
— Скажи, что будет. Если...
— Не будет если! Лучше держись. Спускаемся.
— Нет, Стой. Так внезапно...
Договорить Эрос не успел. Конь резко взмыл еще выше, вычерчивая в воздухе из снежных туч петлю, и рывком стремительно помчался вниз, пробивая стены из облаков. Адреналин захлестнул Ангела, легкие наполнились воздухом. Он не мог ни кричать, ни дышать, лишь чувствовал, как они летят навстречу земле, которой не видно то ли от тумана, то ли от невообразимой высоты. Ангел зажмурился, настойчиво, в отчаяние, отгоняя от себя навязчивую мысль, что они сейчас разобьются, и заменил ее молитвой.
"Отец Небесный, Господь мой, прости меня за грех, пусть я его и не совершал. Прошу, помилуй, не оставь своего верного сына в эту минуту без твоего покровительства. Молю тебя, Отец Вседержатель, Спаситель. Дядя. О, Святой Рафаэль, сжалься над своим изгнанным племянником. Молю тебя, прошу, спаси меня, мою душу вовек! Никогда не подумаю о пререканиях и спорах с тобой. Умоляю, умоляю, умоляю, спаси и защити! Спаси и защити! Спаси и..."
Резкий удар копыт оземь. Звенящая тишина в ушах: ни звука хлестающего тебя ветра, ни ощущения бьющегося о тебя снега. Но дрожь не переставала пробирать, и Эрос не смог опустить трясущихся рук. Постепенно он стал дышать ровнее, медленно выдыхая страх, сглатывая скопившуюся во рту слюну.
— Мы на месте.
Ее голос, как спасительный бальзам, прозвучал ровным и усталым тоном, успокаивая. Подрагивающие веки неторопливо распахнулись, и Эрос отпрянул от плеча Каллисто, обращая взор на открывшийся пейзаж, сверкающий новыми красками. Полностью сделанный из-за льда замок романского стиля сверкал золотисто гранатовыми оттенками утренней зори. Его пинакли горели изнутри хладным огнём, а двор был похож на сказочный сад, чьи цветы росли, несмотря на лютый холод, и прекрасные красные розы, покрытые инеем, блестели своим изяществом, завораживая своей эдакой суровой, но с тем необыкновенно сильной красотой, воссоздавая образ той самой неприступной царицы зимы, замораживающей всех, кто слабее. Небо в смешанных оттенках из-за восходящего солнца градиентом переходило из полярной чёрно-синей ночи в белый морозный день. Замок окружал огромный заснеженный лес. Верхушки елей прятал преодоленный ими туман, кольцом, как стеной, опоясывающий территорию, скрывая всё пространство за её пределами.
К ним подошли несколько демонов. Их кожа светилась опаловым окрасом, а белоснежные волосы украшали два высоких рога, похожие на вмёрзшие длинные глыбы льда. Они опустились на колени и головой коснулись земли у копыт коня, приветствуя демонессу. Вслед из замка вышла, легкой походкой, подобно тому, как порхает зимняя бабочка, статная леди в белом фатиновом платье, расшитым узорами соек из кристально фиолетовых вставок. Ее волосы сизого цвета переливались и предавали коже еще больше синевы. Она склонилась, но уже в реверансе.
— Сольха, хранительница Замка Холодеющих Душ, приветствует молодую наследницу. Ваше светлость Каллисто Блэк.
Каллисто улыбнулась и спрыгнула с коня, не обращая внимание на Эроса, которого до сих пор не отпускал из своих пут страх. Она нежно прикоснулась к щеке Сольхи и аккуратно погладила выступающие на коже шрамы. Один из тех, что покрывали и лицо и тело. Изъяны создавали вид битого фарфора, отнюдь не портя северную красоту. Сольха улыбнулась.
— Минуло семьдесят лет. Нет нужды в беспокойстве.
— Почему не избавилась от шрама?
— Об ошибках нельзя забывать. Он служит мне напоминанием о совершенном преступлении и последовавшим за ним помиловании, показывая, как милосердна со мной расправилась судьба. Прошу, ваша светлость, позвольте проводить вас внутрь. Вы наверняка устали. Я не удивлена вашим решением добраться до замка самостоятельно, но слегка ошеломительно видеть рядом чуждое нашей природе создание. Это и есть ангельское существо, о котором меня предупреждал господин Луан?
Эрос посмотрел на неё и отвернулся.
— В чем дело? Хочешь до конца веков просидеть на моём коне?
— Я чувствую, что если встану на ноги, то не смогу сделать и шагу.
Каллисто посмотрела на ангела с раздражением и схватила того за локоть, стаскивая вниз. Эрос, как и предполагал, не смог устоять на ногах и упал, шипя от боли и, поджав губы, посмотрел на демонессу. Сольха с широкой улыбкой наблюдала за ними, а затем наклонилась к уху Каллисто.
— Все ангелы такие... Неженки?
— Думаю, в силу моего везения и удачного стечения обстоятельств дефектный попался именно мне.
— Мне сообщили, что вслед за вами прилетит карета с господином Луаном, слугами и ангелом. Почему он с вами?
— Кое-кто постарался приготовить. Только одну.
— Господин Луан? Он брезгливый даже к приближённым и практически неконтактный. С чего решил делить карету с ангелом?
— У него и спроси, какой из его змеиных ядов мозг затуманил. Сольха, я могу доверить ангела только тебе. Прошу, позаботься об этом тепличном цветочке.
— Несомненно, ваша светлость. Уверена, мы с господином Ангелом найдём общий язык.
— Господин Луан приказал приготовить камеру в темнице.
— Найди безопасное крыло. Со всем необходимым.
— Подальше или поближе к вашим покоям.
— Подальше от Луана. В остальном всё равно. Мне пора. Я должна встретить отстающих. И, нет. Стоп.
Каллисто наклонилась как можно ниже и очень тихо что-то прошептала. Глаза Сольхи заблестели.
— Вас поняла. Прошу, не волнуйтесь.
Каллисто облегченно обняла Сольхи и снова оседлала коня, взмывая вверх. Эрос лишь посмотрел ей вслед, прежде чем его вновь одолел страх. Остался без Блу и Каллисто, единственных, кто его защищал, и единственные, кого он знает. К Сольха он был настроен с недоверием, и видел пока только опасность.
— Ты боишься меня?
Демон осторожно подошла ближе к ангелу, от чего тот отполз дальше и остерегающе выставил руку вперед, на что она лишь улыбнулась. Возможно, это была первая располагающая к себе теплая улыбка, не считая Блу. Фиалковые глаза не показывали ничего, кроме дружелюбия. Девушка опустилась на колени и помогла Эросу встать, стряхивая с него снег.
— Тебе не следует меня боятся. Я не причиню вреда. Меня зовут Сольха. Какое у тебя имя?
— Эрос.
— Эрос. Твоё имя имеет значение любовь. Твои родители наверняка тебя очень любят.
— Ну, возможно, так и есть. Не видел их никогда.
— Они тебя бросили?
— Нет, погибли.
— Вот как. Я тоже сирота. Мои меня продали герцогине за неуплату подати.
Повисло неловкое молчание. Эрос не знал, как ответить, да и внезапное откровение лишь сильнее насторожило.
"Нельзя доверять демонам. Как с той скрипкой. Выглядит безобидно, но в душе черное дно!"
Сольха считывала его мысли по глазам, и решила не предпринимать больше попыток разговорить ангела. Вместо этого легким шагом направилась в замок, призывая юношу следовать за ней.
Внутри было светлее, чем в замке герцогини. Солнечные лучи озаряли янтарным светом через огромные прозрачные окна широкий длинный коридор и заставляли блестеть стены и пол, сделанные словно из стекла. От коридора вверх во все стороны, как плющи, росли лестницы из горного хрусталя. На их ступеньках драгоценными камнями выгравирован узор жёлтых роз, а потолок озаряла люстра в виде пятиконечной звезды.
Сольха решила выступить в роли рассказчика. Чтобы Эрос чувствовал себя комфортно с ней.
— Замок Холодеющих Душ, или Замок Ледяной Розы. Kástro me Triantáfyllo Págou построен и подарен герцогине Ламии Блэк в качестве подарка на помолвку с младшим сыном герцога Ахане Ямилем.
"Значит, отца Каллисто зовут Ямиль?"
— Замок имеет особенность. Территория живая, и, несмотря на лютый холод, розы могут вырасти в любом уголке. Они пробивают твёрдый купол льда, скрываются под серебристым покровом снега и днём, раскрывая разноцветные бутоны, показывают опасную и сильную красоту миру. Замок невозможно проникнуть без разрешения герцогини или герцога. Смерч не пропустит, а те, кто рискнёт, станет пылью, которую проглотит смертельная воронка. Ведь на самом деле это не просто стихийное явление, а настоящий монстр, что подчиняется лишь герцогской семье.
— Настоящее чудовище? Неужели есть необходимость угрожать страхом? Почему, если хозяин дома против, гость наплюёт на это и ворвется?
— В нашем королевстве, когда правда на стороне сильного, опасно быть добрым и гостеприимным хозяином. Если бы герцогиня не показывала клыки, было бы герцогство одним из сильнейших, а юная наследница ценилась как отпрыски королевской крови? Отец Каллисто Феликс, сын герцога Асмодея Лагния.
— Стоп. Разве отец Каллисто не Ямиль? Ты же сказала.
— Ты совершенно ничего не знаешь!?
Тон вышел чересчур удивлённым и восклицательным. Эрос прикусил губу и отвернулся. Скрывая щёки, налившиеся легким румянцем, стал рассматривать перила лестницы, по которой его вели. Сольхи одёрнула себя, мысленно хлопнув своей фарфоровой ладошкой по губам, и вздохнула.
— Я прошу прощения. С моей стороны крайне неприлично разговаривать с гостем хозяйки таким тоном. Наказание от ее светлости приму позже.
— Что? Не стоит. Мне неловко. Не из-за тебя. Никто ничего не рассказывал. Каллисто считает, что разговоры со мной, это скучное и лишнее. Она общается со мной через силу, и я ей не нравлюсь. Ты видела, как она стащила меня с коня?
— Ошибаешься. Если бы госпожа была враждебно настроена, никогда бы не позволила сидеть на ее коне, прикасаться к себе и тебя никогда пальцем не тронула бы. Ты плохо ее знаешь, но по моему первому впечатлению, вполне нравишься. Отношение хозяйки замкнутое из-за ее натуры. А про семейные дела, если в них проблемы, не всегда хочется делится с малознакомым существом.
— Я нравлюсь ей? Скорее раздражаю.
— Возможно, так она скрывает свой интерес. Видел бы ты отношения к тому, кто ей действительно ненавистен.
— Это к кому, например?
— Понаблюдай за отношениями Каллисто с господином Луаном, поймешь, что с тобой она еще нянчится.
— Это невозможно, а ты ошибаешься, он ее старший брат.
Эрос покраснел ещё сильнее. Мысль, что он мог нравится демонессе, отозвалась в сердце легким, странным стуком, смутила, что не ушло от глаз Сольхи
— Нашим герцогством правит третья по счёту герцогиня очень сильного четвертого рода основателя Блэк Ламия. Когда госпожа Ламия заняла место матери Эриды Блэк, второй герцогини, в свои сто восемьдесят лет уже успешно подавила несколько восстаний. В то время один из детей правителя решил захватить власть и настроить дворян против своего отца. Наша герцогиня принесла голову предателя на окровавленном бриллиантовом подносе. Камни от алой жидкости сияли, словно отполированные рубины, и герцогский дом получил от Люцифера весь кладезь добычи камня и приватизировал его, сделав своим фамильным. Повелитель посчитал это слишком маленьким даром и предложил Ламии выбрать подарок самостоятельно, хотя прекрасно знал, чего именно попросит герцогиня.
— Все аристократическое общество знало о любви суровой герцогини Блэк к сыну герцога кишащего чудовищами моря Левиафана Ахане. Завиднее жениха, чем его светлость Ямиль, не существовало. Он был настоящим сокровищем, наполовину королевских кровей. Вот только в набор с невероятной красотой шёл и скверный, до безумия эгоистичный характер, и мало каких-либо умений. Храбрый герцог Левиафан, хранитель морей, стыдился своего чадо за отсутствие усердия и любви к познанию, корил за желания сына жить на широкую ногу, ни о чём не беспокоясь как ребёнок. Поэтому, когда герцогиня попросила отдать ей Ямиля, обещая сделать его своим герцогом и всю жизнь любить, не думая, согласился, предупреждая: герцог из сына выйдет скверный. Люцифер был недоволен, но поделать ничего не мог и в качестве личного дара распорядился построить этот дворец для герцогской четы. Сложно выразить чувство Ямиля.
— Он не был влюблён в герцогиню?
— Ямиль в этом мире любил и любит только себя. Ему нравилось жить без забот в родном доме, а новость о невесте и новом титуле расстроили. Однако возражать его светлость не стал, особенно после гневных речей отца. Герцогиню Ямиль невзлюбил с самого начала. В его ярком мире драгоценностей и прекрасных, как бабочек, с соблазняющими улыбками суккубов появилось большая черная моль.
Ламия была молодой красавицей. Длинные объемные черные локоны, собранные в то время в высокий хвост, спускались ниже ягодиц, подчеркивали бледную кожу. Глаза цвета алой зори горели бесстрашием, мужеством, решимостью. И, может быть, она и понравилась бы Ямилю, но лицо герцогини всегда было серьёзным, гордым. Она редко улыбалась. Наша герцогиня в первую очередь воин. суровый, строгий, непоколебимый, как когда-то ее отец, который был генералом до женитьбы. Ямилю претила перспектива разделить всю жизнь рядом с угрюмой женой, чьи дворцы, хоть и прекрасны, но в самых холодных местах, где всегда идет снег. Но наперекор идти было поздно, и их поженили.
— И у них появился старший брат. Каллисто?
— Всё сложнее. У Ламии и Ямиля нет общих детей. Мы на месте.
Эрос и Сольха остановились возле высокой железной двери, по которой вилась лоза белых роз.
— Я надеюсь, господин Эрос оценит выбор хозяйки. Покои "Алебастровая красавица" близки к библиотеке и рабочему кабинету Каллисто. Думаю, в этой комнате ты почувствуешь себя как дома. Открывай.
— Их выбрала Каллисто?
С сомнением Эрос осторожно толкнул дверь, и чуть бледные губы приоткрылись. Выстланный белым мрамором пол блистал от золотистых паутинок, будто не из этого мира. Большая площадь комнаты переливалась в молочных и бежевых оттенках, иногда к ним добавлялся золотой или небесно-голубой, и вместе они соединялись в танец красок прекрасной картины. Каждый миллиметр потолка украшен огранённым маленьким топазом, выложенным в картину расправившей лепестки розы. Кровать занимала дальний угол комнаты в форме ровного квадрата с шелковыми занавесками. Камин, слепленный из нефрита, письменный стол светлого дерева и несколько книжных шкафов. Отдельно расписанный комод для одежды, в котором уже висело множество всевозможных нарядов и украшений, а рядом зеркало во весь рост.
— Видишь три двери? Одна в купальню, вторая на балкон, а третья, Секрет. Сам потом узнаешь.
Сольха хлопнула в ладоши, и рядом с ней появился демон. Слуга с подносом. Он прошёл к середине комнаты и по щелчку, как Каллисто, воздвигнул из пола два стула и стол. На него он опустил тарелку с едой и столовые приборы, а также две пиалы с мороженым.
— Давай присядем. Уверена, ты очень голоден.
Это было правдой. Длинная суровая дорога истощила Ангела, и желудок активно подавал последние признаки жизни, прежде чем замолкнуть от отчаяния. Они сели, и Сольха продолжила.
— Думаю, дальнейший рассказ тебе лучше услышать не из моих уст. Если господин Луан узнает о том, что я рассказала тебе все грязные страсти нашего рода, я буду сурово наказана. Видишь шрам на моем лице? Результат работы моего длинного языка. Может, когда Каллисто всё-таки завяжет с тобой разговор, ты сможешь у нее спросить.
— Если это настолько личное. Не думаю, что она захочет делиться.
— Ну, поживём увидим. Отцом Каллисто является герцог Феликс Блэк, пятнадцатый сын его светлости Асмодея Лагния.
— Я не видел отца Каллисто. Он не вышел нас провожать.
— Герцог и герцогиня проживают в разных резиденциях. Однако скоро вы свидетись. В ближайшем будущем, Феликс посетит замок.
— Он злой?
— Злой? Малыш Ангел, Ты спрашиваешь, злой ли демон? Разве не это вам вбивают в голову, как только ангельский цыплёнок вылупляется из священного яйца, в то время как наши демонята, по вашим сказкам рождаются из самой вонючей грязи?
— Нам такого никогда не говорили. Я понимаю, что это чушь. Я имел в виду, причинит ли мне вред?
— Феликс любит дочь и не позволяет ничему и никому стоять на пути их хороших отношений, кроме, естественно, герцогини. Перед ней он бессилен. Феликс осведомлён, что ты важен, поэтому никак не причинит вреда. Однако, тебе стоит быть осторожнее в словах. Ни один демон не потерпит оскорблений, тем более от ангела.
— Я понял. Так, Каллисто, будущая герцогиня.
— Верно. Каллисто наша будущая герцогиня, наследница крови Блэк и единственная из потомков Великой Прародительницы, в которой проснулся сильнейший дар магии крови. По праву носит звания самой талантливой демонессы четвертого поколения, чьи навыки от меча до пера превосходят остальных. Многие пророчат, что она будет сильнее матери и станет самой сильной демонессой королевства Kólasi.
— Она правда так великолепна?
— Хозяйка не просто великолепна, таким словом нельзя описать её величие. Помимо внешних данных, у госпожи, в отличие от матери и брата, довольно мягкий характер. Точнее будет сказать, она рассудительна и справедлива. Ты не услышишь плохого слова в адрес слуги, или агрессивного поведения без крайней необходимости.
— Ха! Значит, это ты ее плохо знаешь. Будет тебе известно. Она раскрошила стекла в комнате за секунду и аурой подавила мои движения!
— И сделала она это просто по своему хотению? Только из-за того, чтобы поглумится над тобой, слабым, или напугать?
Эрос осёкся и уткнулся в тарелку. Сказать на это было нечего. Каллисто в самом деле было на что разозлится.
— Я полагаю, что причина была. Ладно, не столь важно. Хорошо, если не перестанешь остерегаться и её, дольше проживешь. Думаю, мне пора возвращаться к обязанностям. Прошу, воздержись от прогулок за пределы покоев. После того как Каллисто вернётся, то установит рамки твоего перемещения. Сейчас, безопасно лишь здесь.
Сольха встала, забрала одну из пиал со своей сладостью и направилась на выход. Открывая дверь, обернулась. Ангел задумчиво ковырялся в тарелке, не обращая внимание на удаляющуюся фигуру демона. Сольха переменила доброжелательность на лёгкое отвращений и заносчиво вздёрнула нос. Последний раз взглянула на существо и вышла, тихонько закрывая за собой дверь.
***
Оставаясь один на один с мыслями, Эрос растерял весь аппетит. Он встал из-за стола и потянулся, разминая затёкшие мышцы. Как-то слишком запутанно. Ему и не должно быть важно, кто, кому и кем приходится. Полезно знать, кого боятся. С другой стороны, в его положение будто можно жить без страха. Тревожность не покидала ни на секунду и держала в тонусе, не позволяя расслабится. Эрос задавался множеством вопросов.
За что с ним так зверски поступила хозяйка Судьба. Почему чаша весов перевесила не в ту сторону? Почему именно он стал козлом отпущения перед Господом, опозорил имя дяди? Эрос никогда не забудет день суда. Вокруг карающие взгляды, и единственный родной человек качал головой от безысходности. День, когда его лишили крыльев, оказался не самым худшим в его жизни. За что был изгнан? За что именно ему было суждено быть обманутым демоном? За что ему выпала участь стать пленником под контролем девушки, которую он не понимал?
Эрос путался в своих эмоциях, не понимал чувств, которые одолевали его. Каллисто. То заботиться, то отстраняется, иногда делает вид, будто ангела и не существует. Проще, если ты видишь вечный взгляд ненависти, гнева. Быстро привыкаешь и не надеешься на что-то лучшее. Он привык быть бесперспективным пятном в репутации дяди, смирился к участью невидимки в мире смертных, к которому он, наконец, только смог адаптироваться, и опять споткнулся об подножку суровости. Эрос приспособился терпеть боль от ударов демонов, издевающихся над ним забавы ради, ради поломки его чистого духа. Но до чего же сложно с той, кто для тебя как туман, сквозь который ничего не видно. А чтобы что-то увидеть, нужно приглядеться и пройти несколько миль, надеясь отыскать ясный путь.
И вот опять, она брезгливо стащила его с коня, но приказала отдать покои, от красоты и светлости которых, Эрос долго не мог оторвать взгляда. Он поймал себя на ужасной мысли. Ему польстило то, что демонесса сама выбрала для него такую красоту, и теперь казалось, что Каллисто его, как пленника, балует. Будто он важен. Нет. Будто он тот, кто дорог ей. Медленно вышагивая по каждому уголку, он с восторгом подметил наличие пергамента, кистей, книг. Теперь не придётся каждый день считать проведённые взаперти минуты. Наконец, будет дело, способное занять медленно тянущиеся время. Иногда, кажется, будто песок в часах замер и не сыпется дальше. Возможно, Каллисто будет в хорошем настроении и позволит ему выйти на прогулку. Под присмотром, разумеется. За жизнь Ангел не переставал бояться, особенно после первой встречи с Луаном.
Наблюдая за отражением в зеркале в большой купеле, Эрос посмотрел на богатые одеяния и ухмыльнулся.
— Незачем стараться делать мою жизнь роскошной. Ад, даже усыпанный золотом, всё та же преисподняя.
В какой-то степени Эрос понимал: он благодарен Каллисто и не испытывает к ней той ненависти, которая пылала в его сердце в первый день переплетения их судеб. Вернее, у него вообще нет ненависти. Возможно, разум пытается приспособиться и не самоуничтожиться от навязчивых мыслей, каждый раз повторяя, что с принцессой было хуже. Однако, даже так, Эрос выяснит, что от него хотят, а затем сделает всё, чтобы вернуть долгожданную свободу, если слово демона хоть чего-то стоит. А Эрос желал, чтобы именно ее слово было правдой.
— Смогли бы мы стать друзьями? Скорее нет, чем да. Слишком противоположны. И не только сущим. Наши души не могут иметь ничего общего.
Юноша подошёл ближе к широкому заполненному бассейну. От воды вверх густыми нитями поднимался пар. Пузыри пены переливались, поблёскивая. Предвкушая, наконец, приятные ощущения, он осторожно скинул с себя одежду, полностью оголяясь, и медленно вошёл в воду, привыкая к высокой температуре. Силы постепенно возвращались, как и бодрый настрой. Ангел прикрыл глаза и погрузился в воду с головой.
После ванны, накинув халат, он высушил волосы полотенцем и плюхнулся на кровать. Прошло довольно много времени, но ни Каллисто, ни Блу так и не появились. Ему было интересно, что их так задержало. А возможно, они просто забыли об его существовании? Эросу было странно, что за ним никто не следит. Ни охраны, ни цепей. Жалкая побрякушка на шее. Вряд-ли Каллисто настолько ему доверяет. Но он знал, демонесса железно уверена, ангел никуда не сбежит. И считай себя Эрос умным, он верил, способ сбежать нашёлся бы, но голову не посещала ни одна реалистичная идея. Возможно, он просто отчаялся?
Нет, но он не имел ни крупицы полезной информации. Сейчас, как никогда, ангел корил себя за своё невежество. Библиотека в Небесном царстве содержала тайны обоих миров, но Эрос никогда не проявлял любопытства к демонологии. Раз провалил экзамен на воина, то и знать не обязательно. Так он думал. Дядя предупреждал: знай врага своего лучше верного друга. Эрос задумался. Про ад им рассказывали только основное, остальное же, дополняй своими силами. Зазнались ли ангелы? Определенно. Теперь же, он сделает всё, чтобы восполнить пробелы, и полученные знания помогут ему бежать. На случай, если Каллисто не сдержит своего слова.
Взгляд непроизвольно метнулся на третью дверь. Сольха не раскрыла ее предназначение. Но что это может быть, как не просто еще одно бесполезное помещение? Сил, чтобы узнать о нежеланных сюрпризах, не было. Эффект от горячей ванны быстро сошел, а сам он от усталости, навеянной тяжелым путешествием, и с недосушенными волосами так и обмяк, погружаясь в объятия сна, мечтая о том, чтобы, наконец, хоть в мире грёз встретится с близкими.
Тем временем Блу медленно брел за хозяйкой по длинному ледяному коридору в восточной части замка. Каллисто с виду была, как обычно, спокойной и безразличной, но демон ощутил, как сильно она устала. Покои демонессы были практически идентичные ее покоям в родовом замке, отличались лишь росписью стен и половым покрытием. Взмахом рук Блу призвал все необходимое, чтобы Каллисто наконец с длинной дороги отдохнула.
— Хозяйка. Позвольте помочь вам искупаться?
— Блу. Спасибо. Но я хочу побыть в одиночестве.
— Я настаиваю.
— Полезнее, будь ты с ангелом. Мне так спокойнее. Я навещу вас позже.
Больше спорить слуга не посмел и поклонился. Он вышел за дверь, оборачиваясь, оставляя Каллисто в долгожданном уединении. Как только дверь за демоном закрылась, и его шаги перестали беспокоить слух, девушка, наконец, разрешила себе расслабится. Наконец, ни одного постороннего взгляда. Железное терпение, стальная хватка собственного Я ослабла, и демонесса сорвалась в купельню, к мраморно-льдяной раковине. Она схватилась за края длинными пальцами.
Лёгкие надрывались от безудержного кашля, сердце с каждым ударом замирало. Бледная кожа покрылась неприятными промерзлыми мурашками, на лбу, наоборот, выступила испарина, а зрачки расширялись. Изумруд поблек. Сплёвывая с губ слюну со сгустками тёмной крови, Каллисто тяжело задышала. Боль скрутила живот, обожгла грудь. В раздражении она стиснула зубы. Клыки удлинились, острым лезвием скользнули и впились в нижнюю губу. Взгляд уставился в зеркало. Жалкий вид собственного отражения вызывал только ненависть. Бледное худое лицо, грязные взмокшие волосы, синяки под глазами. Каллисто замахнулась и разбила стекло, вложив в удар крохи демонической силы. И тут же зашипела от нового всплеска боли. Пальцы повреждённой руки принялись лихорадочно стаскивать доспех. Она вырвалась из туго сжимающей туловище одежды, глубоко вдыхая носом как можно больше воздуха, наполняя лёгкие ледяным кислородом, стянула брюки, оставаясь полностью нагой. Взгляд еще раз прошёлся по собственному телу, а с губ сорвалось.
— Отвратительно.
"Посмотри на себя! Так должен выглядит благородный демон? Довела до такого! Сдерживаешь свою истинную сущность, будто специально и мне назло!"
Строгий родной голос матери всколыхнул уши, а в полуразбитом зеркале появился строгий утончённый силуэт. Проступили родительские черты. Суровый взгляд Ламии пронизывал тело девушки насквозь. Ее губы сжались от недовольства, а глаза излучали лишь холод. Иллюзия собственного сознания нещадно выплёвывала одни осуждающие укоры.
"Довольна жалким состоянием? Как собираешься занимать место герцогини, не раскрыв себя полностью. Ты даже не представляешь, на что способна, Не осознаешь, что границ твоих сил нет. Позоришь кровь прародительницы, а ведь ты единственная, кто перенял ее дар. Считаешь, что раз все досталось, на золотом блюдце можно плюнуть? Или надеешься, что у тебя есть выбор. Не заставляй меня находить в тебе ничтожные черты твоего отца. Ты Блэк. Так подумай, пожалуйста, что означает эта фамилия!"
Смех и только... Каллисто упала на холодный пол и скрючилась, хватаясь за живот. Она уже не понимала, злиться или смеяться, ненавидеть или перестать обращать внимание. В первую очередь на себя, свои мысли, свою жажду. Пальцы нежно обхватили шею и медленно поползли вниз. Они остановились на месте, под кожей которого ощущались вибрации от неровного биения сердца. Каллисто прикрыла глаза и стала размеренно дышать, пытаясь выровнять ритм и вновь заглушить постоянно рвущиеся наружу эмоции.
"Абстрагируйся. Тебе ни больно, ни неприятно. Ты не чувствуешь. Ничто не имеет значение. Все пустое. Все вокруг пустые. Я пустая. Я ничего не хочу. Ничего не испытываю. У меня нет ни эмоций, ни чувств, ни ощущений.
Боли нет, жажды нет. Боли нет, жажды нет. Боли нет, жажды нет. Боли нет, жажды. Нет".
Спокойствие. Ледяное спокойствие, а главное безразличие. К себе в первую очередь. Все неважно. Ни мир, ни окружающие, ни она сама. С такими мыслями проще. Так жить легче.
Каллисто медленно встала и посмотрела полными отвращения глазами на худое тело. Шагая босыми ногами, быстро плюхнулась с головой в ледяную воду. Настолько ледяную, что вокруг от тёплых, по сравнению с бассейном, стен шёл пар. Кожа покраснела, и только сильнее стала бледнеть. Под водой, с закрытыми глазами, Каллисто закричала, выплёскивая накопившуюся боль. Все чувства смешались и одним большим потоком начали душить. Желание, вина, стыд, унижение, отвращение. Сейчас она была отвратительна самой себе. Крик утонул, как и слёзы, которые она ненавидела. Выныривая, мертвенно-бледная девушка выглядела мраморной куклой. Мокрые волосы прилипли к груди, по коже медленно стекали капли воды.
Стало легче. Не легко, а легче. Эмоции взяты под контроль. Каллисто накинула на себя шёлковый бордовый халат. Шлейф красивым водопадом струился по полу с каждым сделанным шагом, и на свету расшитая золотым песком ткань блестела, переливаясь. Вещи уже были разложены в нужных местах. Любимая белая скрипка стояла близко к балкону.
Аккуратно, как сокровище, которому не было цены, Каллисто взяла в руки инструмент. Первые ноты осторожно легли на воздух, струясь по комнате и порхая дальше, словно стая прекрасных, подобных скрипке белых бабочек за пределы ограды и привлекая внимание, заставляя закрывать глаза от того наслаждения, того умиротворения, которое дарила демоническая скрипка.