Глава 3
Привыкнуть к безделью не получалось. Надоело плеваться в потолок. Весь день Эрос просто лежал на кровати и пялился в стены, погружённый в мысли. Юноша поворачивался то на один бок, то на другой, то засыпал, то вновь бодрствовал. Хозяйка комнаты ушла сразу после его трапезы. Она не появлялась ни весь прошлый день, ни этот. Брать её вещи, в том числе и книги, Ангел не осмеливался, чтобы не повторилась история со скрипкой. С одной стороны, он был рад одиночеству, наслаждался каждой секундой без демонов, С другой же ему было скучно, хотелось поговорить со странной особой, узнать что-то новенькое про такой неизвестный ему мир.
Прокрутив в голове её слова о себе, он еще раз подтвердил нежелание демонессы оставаться с ангелом в одном помещении на продолжительное время. Блу не был исключением. Он появлялся всего несколько раз, чтобы убедиться, в порядке ли пленник и ни в чем не нуждается. Эрос вспоминал дни, проведенные с принцессой, и благодарил судьбу за смену надзирателя. Единственное, что его беспокоило, отъезд.
«Куда, зачем? Для чего?»
Глубоко вздыхая, он всё же встал с кровати, не в силах больше просто так лежать и ничего не делать. Эрос сомневался в своём решении выйти из комнаты, но вспомнил об украшении на шее и убедил себя, что Каллисто в любой момент сможет отследить его и, если тот зайдёт дальше положенного, немедленно явиться и остановит. Осторожно приоткрыл дверь и выглянул за пределы покоев. Убедившись в пустоте коридора, ангел закрыл за собой дверь и тихонько стал шагать в неизвестном направлении. Для себя подмечая мрачность интерьера. Он обхватил плечи руками от неприятного ощущения негативной энергии.
Тихим шагом добрался до лестницы. Крутая. На перилах статуи монстров из камня, так напоминающие страшилок из сказок, которые любил читать ему дядя, чтобы малыш не лез куда попало. Ребёнком, он бы до ужаса испугался, но сейчас единственной играющей эмоцией было отвращение. Ступеньки скользили.
«В этом месте настолько низкая температура, что замерзает даже замок? Однако полезная побрякушка на моей голове, хоть и жутко тяжёлая, но я не ощущаю ни капельки холода. Интересно, каково это, всю жизнь провести здесь? В этом зябком мрачном дворце. Он, бесспорно, огромен, наверное, больше, чем священный храм Господа, но это не комплимент. Экстравагантно и совершенно неуютно. Надеюсь, никого не встречу. Не хватало ещё злого демона на пути.»
В своих мыслях он дошёл до последней ступеньки и замер. Пред ним предстал новый бездушный коридор, убранство которого заставляли раскрыть уста от изумления. Пол, прозрачнее стекла, открывал вид на пропасть, дно которой невозможно было разглядеть. Множество огромных окон стрельчатой формы из тёмной мозаики, преломляющие белый свет в нужный им направлении. И он падал на канделябры в форме гигантских корон. Они собирали свет, превращая его в ярко-красное сияние, и распространяли по всей площади.
Так страшно ступать, будто в смерть. Ужас иллюзии сковывал движение, но Эрос понимал, что это лишь домыслы. Босая нога чувствовала гладкую поверхность, от чего он выдохнул и шагнул дальше, с интересом разглядывая каждый сантиметр.
«Завораживает. Вот уж никогда не представлял даже в мыслях, насколько уникален ад.»
— О, великий Люцифер! Какого здесь бродит это до ужаса отвратное существо?
Эрос замер от голоса за спиной. От ощущение чьего-то присутствия сердце упало в пятки, а тело задрожало. Голос принадлежал взрослому демону и был довольно мелодичным. Юноша нерешительно обернулся и был пойман врасплох увиденным.
Незнакомец был словно спустившийся херувим, от чего Эрос пропустил вопрос мимо ушей, продолжая восхищаться обликом существа перед ним, невольно сравнивая с собой. Он даже в половину не был так прекрасен. Внешность его была блёклой: русые кудрявые волосы, карие глаза с немного опущенными уголками, курносый нос с горбинкой, острые линий подбородка и скул. Он не считал себя некрасивым, но не мог ни отметить, насколько посредственен.
— Ты безмолвен, или не слышал меня?
— Я.
— Когда с рабом разговаривает господин, раб должен стоять на коленях!
Эрос нахмурился. Из великолепных уст лилась сплошная грязь, смешанная с высокомерием. Желание вести разговор отпало, а весь бесподобный образ разбился на глазах. Он решил не кликать на себя неприятности и как можно быстрее вернуться обратно. Беззвучно прошёл мимо демона, на секунду поравнявшись с ним, сталкиваясь взглядами. Эрос почти дошёл до лестницы, как ноги остановились, развернулись и упали на колени. Тело потеряло контроль, голова сама собой склонилась, а руки застыли и упали по швам. Незнакомец стоял с вытянутой рукой, покрытой белой чешуей. Ладонь направлена на ангела, а ногтевые пластины удлинились и напомнили когти опасного зверя. Теперь он выдал в себе признаки демона, напоминая смертоносную змею, готовая проглотить мышь.
— Я сказал, что место раба на коленях. Отвечай на вопрос, — демон не спеша подошёл к скованному невидимыми нитями, как у марионеток, юноше. Его бледные пальцы обхватили чужой подбородок и приподняла вверх, грубо сжимая щёки. — Почему шныряешь здесь? Что вынюхиваешь? Когда успел освободиться из клетки?
— Меня выпустили.
— Хочешь сказать, ты свободно вышел из подземелья?
— Я не был в подземелье.
— Тогда где, чёрт побери, тебя заперли?
— Я не заперт. Каллисто оставила меня в своей комнате.
— Каллисто? Как смеет жалкая тварь произносить ее имя.
Демон поднял лицо вверх и посмотрел в потолок. Его глаза опасно засеяли, а губы разошлись в оскале, обнажая зубы. Посмеиваясь, он вернул взгляд на пленника.
— Какой бред. Хочешь сказать, она разрешила спать в своей комнате?
— Если тебе что-то не нравится, иди к ней!
— Ха! — демон опрокинул ангела на спину и руками обхватил его шею, медленно увеличивая давящую силу и истерично выкрикивая бесчисленное количество вопросов. — Смеешь уповать на близость с ней? Что вы делаете, находясь наедине? Ты даёшь ей свою кровь? Посмел соблазнить демонессу! Думаешь, достоин такой чести только потому, что уродец из другого мира? Считаешь себя особенным? Чем заслужил такую благосклонность с ее стороны? Недостоин даже воздухом одним с ней дышать!
— Я. Кха.
Ангел не мог двигаться и сопротивляться. Он чувствовал, как воздух постепенно уходит из лёгких и покидает тело, которое медленно начало трясти в конвульсиях. Ещё секунда и юноша погрузился бы во тьму, но руки на шее пропали, как и тяжесть чужого тела. Эрос схватился за горло, часто и прерывисто вдыхая воздух, кашляя в промежутках. Он приподнялся на локтях и краем глаза увидел развевающийся темно серый плащ. Чей-то силуэт стоял перед ним. Но слабость настигла быстрее, и он всё же потерял сознание, услыхав напоследок брошенную убийцей фразу:
— Презренный! Как смеешь поднимать руку на меня!
— Ваша светлость, вы подвергаете себя риску. Если ангел умрет, вас казнят.
— Казнят? Из-за какой-то мерзкой твари?
Демон в ответ ничего не ответил, а лишь поднял беззащитного пленника и закинул себе на плечо, покидая место встречи и оставляя в гневе и раздумьях юного господина.
***
Аристократами герцогства было принято решение созвать срочное собрание. Поступок принцессы сильно всколыхнул души в аду. Гликерия добилась своего. Ошеломительный успех! Она подняла на уши и тех, кто до этого игнорировал существование самой распутной дочери Люцифера.
Каллисто с весельем, играющим невидимым огоньком в ее глазах, стояла по левую сторону трона, на котором устало сидела ее мать. Герцогиня с раздражением наблюдала за всеобщей паникой. Подумать только, ещё несколько лет назад все считали дни, когда принцессу выдадут замуж и благополучно забудут. Когда-то за спиной Гликерию называли Вечным разочарованием, Люцифера, полукровкой. Позор демонической крови! Однако после ста семидесятого дня рождения все перевернулось. Её будто кто-то подменил. Принцесса стала зарабатывать авторитет, заключать союзы с угнетёнными родами и склонять на свою сторону молодых соратников, настраивая их против старшего поколения.
Теперь Гликерия была не разочарованием. Она стала опасностью для отца, братьев и других дворян с властью в руках, угрозой для существования старого и когда-то непоколебимого миропорядка. Она создала себе новое имя, стала самой влиятельной принцессой в аду, пред которой без позволения нельзя и дышать, с которой нужно считаться и опасно недооценивать.
— Вот чего я так опасался, Госпожа! Вы только посмотрите, во что превратила ее высочество важный для нас день!
— И в самом деле. Своим подарком будто в душу плюнула! Как можно такое существо и юной наследнице.
— То, что произошло, доказывает, как опасно Ее светлости общаться с Ее Высочеством.
— Я считаю, нужно принять меры.
Верно. Нужны строгие меры. Мы не можем просто взять и позволить этой ситуации взять над нами вверх. В противном случае Его высочество Люцифер может заклеймить герцогство в измене.
— Прошу вас!
— Верховная Демонесса. Умоляю, вслушайтесь.
— Ничтожества, — с тяжёлым вздохом шепнула себе под нос герцогиня.
Демоны галдели, перекрикивали друг друга, кто-то спорил, кто-то соглашался. Собрание походило на стадо баранов, блеющих на плохую погоду. Ламия думала о чём-то о своем, подпирая ладонью голову. Она уже и не слушала никого, лишь хмурилась на шум. Луан, который стоял по правую сторону, искоса поглядывал на сестру, отмечая ее хорошее настроение. И от мысли, что это из-за небесного создания, аура злости, смешанная с ревностью, сгущалась изнутри, пытаясь выбраться наружу.
— Матушка. Они правы. Эта полукровка перешла все границы. Стоит немедленно избавиться от уродца и…
— Избавятся от твоей пустой головы. Луан Блэк.
Луан с сжатыми губами хмуро посмотрел на сестру, за брошенное ею колкость.
— Матушка!
— Каллисто права. Мы не можем просто взять и убить ангела. Какой бы ни была причина, это прямое неповиновение и демонстрация неуважения. Как бы принцессу ни бранили за пределами королевского замка, она есть и остается единственной любимой дочерью Люцифера. Ц, — Ламия выпрямилась и стукнула кулаком по ручке трона. — Если бы знала, что принцесса вырастет такой бесстыжей, никогда бы не согласилась сделать тебя ее синдези.
— К чему об этом сейчас говорить?
Каллисто стояла ровно и непоколебимо. Ни одна мышца ее лица не двигалась, в отличие от брата. Луан весь сжался, опустил голову. Он пытался подобрать нужные слова, чтобы склонить родительницу на свою сторону.
— Матушка, мне кажется, Каллисто ничуть не расстроена произошедшим. Возможно, она знала о поступке принцессы заранее.
Каллисто улыбнулась, обнажая свои белоснежные маленькие клыки.
— Закрой рот. Думаешь, имеешь права обвинять меня? Знай своё место, ничтожество.
— Довольно! Мне осточертели ваши препирания! Каллисто, ты с этой тварью и братом отправляетесь в замок «Холодеющих Душ»! Не хватало слухов о твоем причастии к этому недоразумению.
— Как скажете, матушка.
Ламия перестала смотреть на зал, медленно перемещая взгляд, полный недоверия, в глаза дочери, и попыталась найти даже мизерный намёк на то, что всё произошедшее давно спланировано. Но в кошачьих зрачках виднелось лишь смирение и глубокое безразличие.
— Быстро ты согласилась.
— Не считая детских выходок. Разве я когда-то перечила матушке. Жестоко припоминать такое далёкое прошлое.
— Дерзишь. У матери болит голова от всего этого цирка. Сугубо мое мнение, овчинка и выделки не стоит, но ты вместо заботы, лишь наслаждаешься ситуацией.
— Не принимайте на свой счёт. В мои руки попала весьма интересная вещь. Захватывающе будет изучить.
— Не удивлена, но! От ангельской крови, даже лишённой святости, ничего хорошего ожидать не следует. Не увлекайся.
Их диалог прервал ещё больше разгоревшийся спор, который стал последней каплей для герцогини.
— Довольно! Я всех вас выслушала. Чтобы больше не было никаких лишних споров, последуем плану графа Латимера.
Один из толпы, высокого роста, довольно молодой, статной осанки мужчина, старший сын графа, так схожий со своим отцом, поклонился Ламии и, сложив руки в замок, поблёскивая семейным кольцом наследника с синим отливом, с гордо приподнятой головой посмотрел на Каллисто.
— Прошу прощения, ваша светлость, но нам бы хотелось послушать, что именно о происшествии думает наша молодая госпожа.
— Виконт, вам не хватает моего слова? Или вы наглости у отца понабрались?
При всём уважении, ваша дочь уже совершеннолетняя. Ни сегодня, завтра и она уже во главе герцогства. Уверен, своё мнение у неё есть.
— Ты!
Но Ламия не успела заткнуть на мужчину, её дочь сама сделала шаг вперёд. Проговаривая каждое слово уверенно и чётко, Каллисто ответила на вопрос демона, который внимательно вслушивался в прогремевшие на весь зал слова.
— Понимаю опасения виконта, мы с принцессой близкие подруги-синдези, однако я не была осведомлена о планах её величества, и, к сожалению, мне стало неприятно известие о том, что теперь я вынужденная нянчится с таким существом, отвратительным и полностью противоположным нам по природе, но и отвергнуть подарок мы не можем, вы должны это принять, именно поэтому, чтобы унять все беспокойства, я отправлюсь на уединение и совершенствования.
— Мудрый ход…
— Однако, — Каллисто грубо перебила виконта, — я не желаю полностью стать отрезанной от мира так как это помешает мне правильно вести дела, когда я займу место матушки, поэтому прошу отправить со мной мои верных приспешников. Вам придётся отпустить со мной вашего младшего брата, виконт.
— Для рода Латимер это великая честь. Не сомневайтесь, он последует за вами. Виконт поклонился и отошел. Вместо него, привлекая уже внимание к себе, не высокого роста, с замудрённой прической, украшенной огромным количеством тяжелых украшений и спадающей с плеч ханьфу, на которой, расшитой чёрным золотом, поблёскивали лисы, сверкая темно-фиолетовым веером в руках, заговорила маркиза Сюэ.
— Моя дочь, ваша верная приспешница, с таким же удовольствием будет сопровождать госпожу. Её место рядом с вами. Если госпожа желает, я могу отправить с вами и сына, как источник для утоления вашей.
— В этом нет необходимости.
Каллисто с отвращением окинула женщину с наглой просьбой раздражительным взглядом, а затем обернулась к матери. Ламия с гордостью наблюдала за дочерью и, поймав ее взгляд, удовлетворительно кивнула. А через секунду юной наследнице и след простыл. Она рассеялась в воздухе, оставляя после только пыль. Двери в тронный зал распахнулись, и демоны один за другим стали покидать собрание. Казалось, все решилось обоюдно, но разъедающие тени сомнения невозможно было вытравить основательно, особенно у Луана. Он вновь хотел обратиться к матери, но та махнула рукавом, призывая сына немедленно уйти и оставить один на один со своими раздумьями.
***
Чуть ли не снося двери собственной спальни, Луан быстро преодолел расстояние к кровати и упал на мягкие шелка, выплёскивая сдерживающий ныне крик в расшитую золотом подушку. После чего невероятной красоты вещь с силой была разорвана. Разглаживая ладонью блондинистые локоны, глубоко вздыхая в желании утихомирить свой гнев, он лишь сильнее принялся крушить свою обитель.
— Тварь, посягнувшее на внимание сестры! Он должен умереть! Я собственными руками расчленю его ангельскую плоть, а яд моих клыков заставит биться в таких конвульсиях, что не одна панацея не будет в силах остановить эти муки. Грини, маленький паршивец, прохлаждаешься, пока твой хозяин страдает! А ну, бегом ко мне!
— Хозяин Луан! — в комнате появился молодой юноша, чем-то так похожий на Блу и при этом так отличающийся от него. Выглядел более хилым, а следы побоев на шее, руках и ногах добавляли только больше жалости. Бедняга был обречён терпеть выплёскивающиеся на него эмоции хозяина. В отличие от Каллисто, которая старалась скрывать ярость и злость, Луан с большим удовольствием облегчал душу, избивая каждый раз попавшегося под руку Грини. — Пожалуйста, простите меня. Хозяин не должен так убиваться из-за кого-то жалкого ангела.
— Замолчи! — грубый удар рукой остался красным отпечатком на щеке слуги, который тут же упал на колени. — Как я могу не обращать внимание? Знаешь, где он сейчас? Эта тварь в её комнате. Он там ест, спит и прохлаждается в компании сестры. А разве такое ничтожество заслуживает хоть крупицы внимания Каллисто? Казалось, удача была на моей стороне, и он самовольно вышел из безопасного места, обрекая себя на смерть. Если бы не этот презренный приспешник сестры, я бы задушил его своими руками. А теперь ангельская тварь ещё и отправляется вместе с нами туда, где мы должны были остаться вдвоем! Я думал, его посадят под замок в подземелье! Его руки и ноги должны быть в проклятых кандалах, чтобы каждую секунду своей жалкой жизни он страдал и мучился от невероятно жгучего ощущения боли! Чтобы он молил о смерти и жалел о своём появлении на этот свет! Да как он смеет!
Вокруг демона стала сгущаться тёмная энергия, от чего Грини задрожал и поклонился еще ниже. Глаза Луана стали совсем прозрачными, по лицу, шее вниз поползла белоснежная чешуя, а с острых клыков, каплями обиваясь о пол, стёк яд. Слуга не мог сопротивляться своему хозяину, несмотря на страх, он открыл свою шею и позволил демону впиться в неё. С зелёных глаз посыпались слёзы, губы содрогнулись от боли. Луан только прикрыл глаза от разливающейся по телу энергии и, наполнившись, откинул от себя Грини. Слуга прижал ладошку к месту укуса, стараясь остановиться. Бегущую струю чёрной крови скрыл смущённый взгляд и раскрасневшиеся щёки за длинной челкой салатовых волос.
— Грини, нужно узнать об ангельском ничтожестве как можно больше. Сестра закрыла доступ в свои покои, поэтому ты должен расспросить Блу. Вы же дружите. И только попробуй явиться без новостей! Узнай всё! Что они делают, о чем говорят? Какого истинное отношение Каллисто к нему? Я хочу знать каждую мелочь, А если провалишься, сам знаешь, что я могу сделать.
— Этот слуга сделает всё возможное, чтобы хозяин остался доволен. Не подведёт вас.
— Пошёл вон.
Луан остался один на один с собой. Он медленно подошёл к огромному шкафу, в котором висели наряды и украшения. На полках не было ни одного свободного места от косметики и духов, а рядом с зеркалом в воздухе висел портрет так похожего на него мужчины. Луан остановился напротив него. В глазах мелькнула грусть, обида. Он смотрел в такие же прозрачно серые глаза и чувствовал, как начинает ныть от душевной боли в сердце.
— Надеюсь, ты каждую секунды жалеешь о своём преступлении.
***
Глаза слиплись от долгого сна. Ангел медленно заморгал, возвращая зрению остроту. Эрос начал искать в своих воспоминаниях последние события и, приподнимаясь на локтях, оглянул комнату. С пробуждением вернулась и чувствительность. Он пальцами дотронулся до шеи, на которой теперь красовались синие следы чужих прикосновений и болели.
— Очнулся?
Эрос вздрогнул. Голос за спиной заставил поднять голову. Возле изголовья, облокотившеюся о холодный камень стены стояла Каллисто и смотрела вверх. Её чёрное, плотно прилегающее к телу платье с разрезами, оголяющие белоснежную кожу на талии и бёдрах, от чего ангел смущенно покраснел и отвернулся, добавляло мрачности, так сочетающейся с настроением девушки. Демонесса пребывала не в лучшем расположении духа. Ее пленник, впитав в себя слишком много демонической энергии, проспал несколько суток. Эрос прочувствовал нависшее напряжение и захотел встать с кровати, но у него ничего не получилось. Каллисто, пользуясь аурой, буквально пригвоздила парня к месту, а сама подошла ближе, опускаясь двумя руками по обе стороны от его локтей, нависая над ним, не оставляя выбора, кроме как смотреть в глаза, поблёскивающие от падающего на них света. И в них он видел собственное трусливое отражение. Каллисто презрительно вглядываясь в теплый миндаль.
— Послушай, прежде чем…
— Сам же говорил, какие демоны плохие! — Каллисто перебила грубо и резко. — Ты хоть понимаешь, что с тобой могли сделать? Опоздай, мой подчинённый хоть на секунду. Недалёкое ты создание! — Девушка щелкнула пальцами по лбу юноши. — Что двигало тобой в момент, когда в голове появилась идея пойти и погулять на встречу собственной смерти? Новая форма попытки покончить с собой? Я, кажется, не больно нянчилась, чтобы ты посчитал всех добродушным! Вообразил себя в раю? Твоя выходка привлекла внимание змеюки, от которой я так старательно прячу Ваше Святейшество. — Она на удивление нежно схватила его острый подбородок, не давая отвернуться, из-за чего он лишь опустил взгляд. — Дьявол!
Не справившись с эмоциями, девушка аурой выбила стекла и снесла с петель дверь, а Эрос со страху вжался в спинку кровати. Каллисто сильно сжала зубы, клыки заметно увеличились. Сама она прикрыла ладонью глаза и отошла в сторону. Почему-то в этот момент юноша почувствовал укол вины в груди и удивился. Из-за демонов он точно не должен испытывать муки совести. Но именно перед ней стало стыдно.
— Прости меня. Я поступил глупо. Поддался искушению.
— Ад на святош плохо влияет.
Каллисто медленно распахнула длинные ресницы и, опустив руку, посмотрела на Эроса. глубоко вздыхая.
— Неважно. Завтра вечером мы уезжаем. Когда переедем, сможешь свободно гулять, но только там, где я разрешу. Понял?
— Да могу и не выходить. Буду там, где скажешь.
Ангел не поднимал на неё глаз. Голова была опущена. Создалось впечатление, будто перед демонессой не взрослый житель небес, а маленький ребёнок, которого отругали за провинность.
— На жалость давишь?
Эрос после её вопроса нахмурился и всё-таки посмотрел на девушку.
— У тебя разве она есть?
— Раз язвишь, то в порядке. Можешь отдохнуть. Дорога заберет много сил, особенно у тебя.
Каллисто отвернулась и подошла к полкам, оглядывая ровно расположенные друг с другом предметы. Девушка несколько раз щёлкнула пальцами, и вещи взмыли ввысь. Они распределялись по нескольким сундукам, сделанные из кости дракона и отделанные декоративными деталями из аметиста. Эрос же утонул в своих мыслях и вынырнул оттуда, только когда Каллисто позвала его к столу. На этот раз там стояло два стула, но перед демонессой не было тарелок с едой. Вместо них была книга с роскошной обложкой в ярко красных тонах, с нашивками из жемчуга и закладкой из блестящей нити. Эрос взял в руки вилку, покрутил ее в пальцах. Он хотел задать Каллисто вопрос, но не осмеливался. Однако, чувствуя его терзания, демонесса презрительно закатила глаза.
— Спрашивай уже.
— Кто был тот демон? Почему он хотел меня убить?
— Не имеет значения. Тебе стоит уяснить одно: ни при каких обстоятельствах не приближайся к нему один. Не могу обещать, что вы не столкнётесь, однако я сделаю всё, чтобы он больше тебе не навредил.
— Он настолько опасен?
— Странный вопрос? Ты не убедился в этом на пороге смерти?
— Если этот демон знает, что меня отдала принцесса, то почему хочет навлечь на себя неприятности?
— Такая гадюка обставит всё так, будто это ты наложил на себя руки. Или скажет, что напал на него, а он лишь защищался.
— Ему могут поверить?
— Могут и не поверить, но и обвинить не смогут. Кто ты и кто он? Думаешь, за тебя заступятся?
— А кто меня спас?
— Мой верный подчиненный. Скоро встретишься.
— Его можно не опасаться?
Каллисто отвлеклась от чтения. Глаза насмешливо сузились, а губы изогнулись в ухмылке. Она захлопнула книгу и поддалась корпусом немного вперёд, нависая над столом, одной рукой выхватывая у парня вилку и натыкая ею красный свежий помидор черри, из которого тут же брызнул сок.
— Эрос, Правильно, — Кончик вилки с ягодой оказался у губ ангела, который в удивлении приоткрыл их, чем воспользовалась девушка, засунув внутрь сочный плод и вновь вкладывая столовый прибор в подрагивающую руку. — Здесь для тебя опасен даже мирно лежащий камень. Будь благоразумен, включи инстинкт самосохранения, пока вместо тебя его не включила я: не надела на твои ноги цепь и не заперла одного в башне подальше ото всех, заботясь лишь о том, чтобы тебе доставляли еду и воду.
Медленно пережевывая помидор, Эрос проглотил его и вслед за демоном прижался животом к столу, сокращая между ними расстояние. Он сложил руки в замок, опустив на него подбородок, придавая себе задумчивую позу.
— Исходя из твоих слов, мне опасно находится и с тобой. Кто знает, что ты можешь со мной сделать, беря во внимание твою вспыльчивость, — Он кивнул в сторону разбитого окна. Мне опасаться тебя?
— Меня — Каллисто встала, обошла стол и встала рядом со стулом юноши, опуская руку ему на плечо. — Дорогой ангелочек, меня тебе следует опасаться в первую очередь. Будь осторожен с моим настроением. Когда я злюсь, у меня проявляется вредная привычка сдирать кожу, отрывать ногти, вскрывать вены и высасывать кровь мучительно долго из каждого сосуда у того, кто меня разозлил. Как думаешь, когда меня перестанет успокаивать звон битых стёкол, перейду ли я на звуки мучительных криков?