Глава 2
Клетка аккуратно и бесшумно приземлилась на пол вместе с Каллисто и оригинальным «подарком». Демонесса отпустила прутья и, схватившись за живот, громко рассмеялась. Задорный звук заполнил пространство, а глаза заблестели от слез.
— Это лучший день за последние сто лет! Надо было видеть лицо матушки. Я думала, она просто взорвет бальный зал и себя. О, дьявол! Это неописуемо! Просто невероятно!
За радостью она не заметила, как в комнате появился маленький демон с маленькими рожками. Он в поклоне ждал, когда хозяйка обратит внимание на слугу.
— Блу! Ты должен был увидеть! Зрелище незабываемое. Никто герцогиню так не злил. Я в восторге.
— Я счастлив, что хозяйке понравился праздник. Хозяйка давно так не веселилась. Слуга поздравляет хозяйку.
Впервые лицо Каллисто украсила тёплая улыбка. Она повернулась к демоненку и позвала к себе. Блу быстро подошёл, и на его иссиня чёрные волосы опустилась её рука. Она нежно потрепала слугу по голове. Всё умиротворение прервало тяжёлое мычание, и Каллисто вспомнила о существе, которое продолжало со страхом оглядываться её и комнату. Она глубоко вздохнула, а Блу с интересом подошёл к клетке.
— Хозяйка. Почему ангел здесь? Разве похищение ангелов не запрещено?
— Это подарок принцессы. По её словам, его изгнали. В любом случае, за это все последствия ответственность на Гликерии.
— Что же с ним делать? Хозяйка, Он ранен, да и к тому же грязный. Я могу помочь? Могу привести его в порядок Для хозяйки?
— Позже. Пока ты свободен, нам нужно побеседовать. Пожалуйста, проследи, чтобы в мои покои ни одна мерзкая душонка не проникла.
— Ваш слуга изолирует крыло хозяйки.
— И да, Блу. Последнее время одна змея уж слишком любит прибегать к силе ауры и проникать тайно туда, где ему не место. Позаботься об этом.
— Понял.
Слуга покинул комнату. А Каллисто, глубоко вздохнув, схватила большим и указательным пальцами переносицу и стала её массировать, разговаривая сама с собой.
— Да. Хоть и понравилось мне зрелище, чьё послевкусие теперь горько сладкое, появился один огромный минус и головная боль. Гликерия! Чёрт бы побрал Её Высочество! Вечно она усложняет мне жизнь. Ну и что мне с тобой делать, м?
Она обернулась к ангелу. Он не отводил от неё глаз, еле заметно дрожал. Каллисто подошла и присела рядом. Ангел собрал свои последние силы и дернул цепь. Тело пронзило обжигающей болью, и он припал лбом к решетке. Его обнаженная грудь тяжело вздымалась от прерывистого дыхания. Ненависть сменилась обреченностью и усталостью, из-за чего он прикрыл глаза.
— Я тебя освобожу. Однако ты точно попытаешься сбежать. В таком случае знай, у тебя два варианта. Тебя или накажут, или убьют. Как насчёт того, чтобы вести себя как хороший безобидный ангелочек? Ты не будешь в клетке. Тебя вымоют, обработают раны и. Накормят? Не знаю, как небожители восполняют свой запас энергии.
Ей не ответили. Каллисто выдохнула и вытянула перед собой ладонь, а затем резко сжала в кулак. Железо рассыпалось на мелкие крупицы песка, осевшие на пол. То же произошло и с цепью, удерживающей ангела.
Каллисто встала и отошла на несколько шагов, ожидая реакции, которой почему-то не было. Девушка усмехнулась и отвернулась. Слишком легко. Парень явно не сдался. Его не усмирила дрессировка принцессы, а слова и вовсе не подействуют. Поэтому легче просто показать, как бессмысленна надежда на побег. Ближе подойдя к окну, она распахнула его створки, впуская холодный ветер в комнату.
Ответ последовал незамедлительно. Юноша выпрямился и бросился к окну. Он не обратил внимание на то, что демонесса специально отошла в сторону. Всё, что видел перед собой ангел, это только путь наружу. Но как только его ладони коснулись каменного подоконника, тело парализовало, и он не мог пошевелить ни рукой, ни кончиком мизинца на ноге. Только сердце стучало пуще прежнего. Он ощутил темную, подавляющую энергию, от которой замутило.
Каллисто выпустила свою ауру, которая переливалась разными оттенками красного, от ярко алого до темно бордового. Именно она взяла контроль над юношей, окутывая каждый сантиметр кожи, и управляла им, словно марионеткой. Каллисто подошла к нему в плотную и припала грудью к его спине, обхватив пальцами подбородок и устремляя вверх, заставляя смотреть на небо, к которому рвалось существо.
— Видишь луну и звёзды? Это мираж. Ты находишься в плену у демонов в замке на берегу ледяного озера Коцит. Видишь силуэты? Это вмёрзшие грешники, а небо, способ только сильнее втоптать их в отчаяние. Они видят его и понимают, что никогда не смогут дотянуться и спастись. Чтобы добраться до выхода из ада, придётся преодолеть путь, усыпанный муками и смертью, к желанным вратам наружу. Вот только как ты это сделаешь? Сейчас ты самое настоящее ничтожество. Вместо таких прекрасных белоснежных крыльев, которыми вы, святоши, сильно гордитесь, какие-то обрубки. Я слышала, для ангела его крылья, вся жизнь как у птицы. Плюс к этому в тебе нет святой силы. Что ты можешь перед могущественными демонами? Изнеможденный, потрепанный, наивный дурачок.
Она отшвырнула ангела от окна, и он упал на пол, туда же, откуда ринулся. Каллисто впитала ауру обратно и медленно подошла. Ангел привстал, падая на локти, поднял взгляд, усмехнулся и обнажил зубы. Его голос прозвучал мягким тихим шёпотом.
— Предлагаешь просто смириться с тем, что меня насильно заковали мерзкие злобные твари? Да я лучше испущу дух своими руками, чем соглашусь добровольно находиться в оковах поганых демонов!
— Думаешь, мне приятно находиться с кем-то вроде тебя? Дай открою великую тайну. Я презираю небесных существ всей своей, как ты сказал, поганой душой. Я перенесла тебя к себе в комнату только потому, что так безопаснее. в первую очередь для тебя.
— Тогда зачем вообще забрала меня? Оставила бы у той сумасшедшей.
— Если бы этот вопрос решала я, тебя бы не то что рядом со мной, тебя бы не было в этом месте. В априори.
— Тогда почему меня отдали тебе? Разве никак необычную игрушку?
— Поверь, пока даже мне об этом неизвестно. И раз мы уже выяснили своё отношение друг к другу, предлагаю компромисс.
— Компромисс?
— Не пытаешься сбежать, не нападаешь ни на кого. И это не потому, что я считаю тебя опасным. Просто не хочу быть потом в ответе за твою смерть или травмы, не сопоставимые с жизнью. Понял?
— И в чём же компромисс для меня?
— Когда я узнаю, что Её Величеству от меня и от тебя нужно, и выполню её желание, то попробую ее убедить отправить Ваше Святейшество туда, откуда она тебя выкопала.
— Правда? Думаешь, она согласится?
— Если её попрошу я, то согласится. Не думаю, что ты в ее вкусе, поэтому в своём гареме она тебя вряд ли оставит.
— Гарем? Это такое пыточное место? И почему она станет тебя слушать?
— Потому что я для неё близкая душа.
От последних слов Ангел засмеялся. Его смех был ироничным, близко к оскорбительному, а из-за повреждённых голосовых связок, немного хрипловатым, что добавляла довольно негативный окрас.
— Близкая душа? У вас не может быть кого-то близкого. Демоны не способны на чувства. Вы знаете только, что такое выгода. Несёте только злобу. Вы мерзостный клубок скверны. Развращаете людей, творите всякие непотребства. Ради себя, своей алчной выгоды, готовы продать всё, предать кого угодно. Именно поэтому вас и изгнали в ад, под землю. Вы скверна, от которой нужно было избавиться. Однако Бог, слишком милостивый.
— Как мило, — скалистая улыбка окрасила алые губы. — Что еще ожидать от ангела? Такие, как вы, признаёте лишь свою правду, видите только то, что хотите видеть. Думай, как хочешь. Я не собираюсь тебе что-то доказывать, переубеждать. Однако, если ты хочешь отсюда выбраться, лучше послушать меня. Да и я даю тебе выбор. Либо жизнь здесь, в оковах и клетке, либо более-менее свободным. По крайней мере, без ошейника на шее.
Каллисто наклонилась к нему и прикоснулась кончиком своего носа к его. От глаз демоницы ангелу стало не по себе, и прежняя уверенность стала постепенно угасать. Они словно замораживали изнутри, взывали к страху и. Внутри все сжималось от странных ощущений, неведомым им.
— Ну, ваше святейшество? Выбирай быстрее, пока выбор, явно не в твою пользу, — сделала я. Подземелье наше, ой как давно пустует.
***
Высокая температура воды обожгла раны, расслабленные мышцы ныли от перенапряжения. Но хуже было не телу. Мучительно выло сердце. Несправедливо обвинили, сослали, лишив всего, кроме жизни, которая теперь и не принадлежала ему. Кто мог знать, что низшие создания осмелятся на такой грех, как похищение святого существа? Правда, теперь он никто, а значит, и искать не будут.
Ангел невольно вспомнил Гликерию. Она выкрала его, притворившись слабой и невинной смертной. Каждый день её прихвостни истязали и мучили, насмехались. Принцесса подавляла, ломала сознание, проникала в мысли и создавала самые ужасные кошмары, которые были до жути реалистичны. В них внутренности превращались в вулкан, и он сгорал изнутри от агонии. А после, видимо, наигравшись вдоволь, она подарила своей подружке, которая вызвала в нём дилемму.
«Эта девушка всего лишь притворялась безразличной, а потом неожиданно явит свою дьявольскую и жестокую натуру? Она пугала гораздо больше, чем принцесса. От той я знал, чего ожидать. Самого худшего. А от этого демона? Её предложение. Сдержит ли она слово и освободит за хорошее поведение? Или это такой способ вновь посмеяться над тем, у кого нет выхода, кто загнан в тупик, у кого руки и ноги связаны бессилием?»
— Я пришёл, чтобы помочь господину Ангелу обработать раны и надеть чистые вещи.
Ангел вздрогнул. У стены со стопкой полотенец в одной руке и подносом в другой, на котором было множество всевозможных склянок, вата и бинт, стоял Блу и улыбался, открывая вид на свои чёрные, острые, как у акулы, зубы. Его глаза, к удивлению ангела, светились добротой и радушием.
«Не считая жутких зубов, для демона он имеет чересчур невинный вид», — пронеслось в голове небесного жителя.
— Мне не нужна помощь от демонов.
Я очень хочу помочь. Прошу, не отказывайтесь от помощи этого слуги, даже если он недостаточно компетентен. Пожалуйста, господин Ангел.
— Не называй меня господином Ангелом.
— Тогда как я должен называть вас?
Стоило ли демонам называть священное имя? От мысли, что с их грешных губ сорвется чистое слово, ангел поморщился, ожидая, как они оскверняют то, что даровано самим Богом. Однако же, противится он все же не стал.
— Эрос.
— Господин Эрос, позвольте помочь вам.
Прикусив нижнюю губу от негодования, Эрос всё-таки позволил демону обтереть себя и обработать раны. Малыш выполнял все действия осторожно, каждое его касание было легким, будто по коже скользят перышком. Эрос всё больше удивлялся, что могут быть такие демоны. От дьявола в Блу были разве что рожки, хвостик и довольно-таки уродливые чёрные чешуйки, которые ползли от ушей по щекам и соединялись на кончике носа.
— Жестокая.
— О чем вы, господин Эрос?
— Твоя хозяйка. Заставлять ребёнка работать. У демонов нет даже намёка на совесть.
Блу улыбнулся. Он покачал головой и последний раз промокнул ваткой, смоченной в целебном растворе, рану на груди у ангела и взял темную, с широкими рукавами атласную рубашку. Попросив приподнять руки, Блу быстро одел ее на Эроса, завязывая ленточки на шее в легкий бант.
— Что вы, господин Эрос! Я забочусь о госпоже с её рождения. Такие низшие демоны, как я, всю жизнь могут выглядеть как дети. Поэтому нас и нанимают. Заботятся об отпрысках знатных семей. Детям с нами комфортно. Потом, вырастая, мы обычно меняем облик.
— Тогда, сколько тебе на самом деле лет?
— Триста, три года. По моим венам течет демоническая кровь.
— Так много?
Ангел сильно удивился. Гримаса на его лице скрючилась ещё больше, и он, обхватив плечи, недоверчиво посмотрел на демона.
— Прости, Меня просто смущает твоя внешность в связи с твоим возрастом. Почему ты не сменил облик?
— Это было моё желание. К тому же, в облике ребёнка много плюсов.
— Ты странный, Блу.
Когда Эрос переоделся полностью, демон высушил ему волосы, расчесал и закрепил отлитый золотом обруч. На шею повесил кружевное ожерелье с маленьким фиолетовым камнем, обрамленным по кругу металлической оправой. Эрос недовольно осмотрел себя в зеркале. Для пленника его слишком роскошно нарядили.
— И зачем это?
— Обруч на голове защита от холода. Хозяйка сама создала. К сожалению, господин Эрос, вы чересчур восприимчивы к погоде в аду.
— До этого все было в порядке!
— Её Высочество, Принцесса окружала вас своей аурой, защищая. Но как только Хозяйка забрала господина Эроса, принцесса сняла защиту, и уже аура хозяйки, вам помогала. Однако, тратить энергию на вашу защиту постоянно, бессмысленно. Продолжим. Камень на вашей шее необходим, чтобы Хозяйка знала ваше местоположение на случай похищения.
— Кто может меня похитить? Из охраняемых четырех стен комнаты?
— Господин Эрос не будет вечно находиться в комнате хозяйки. Скоро хозяйка и господин Эрос уедут из замка.
«Превосходно. Теперь меня буду таскать от одного места к другому. Я не карманная зверушка и не попугай! Одела меня в свои побрякушки, а я должен молчать из-за мизерного шанса выбраться из этого проклятого места!»
— Я понимаю негодование господина Эроса, но не могу не выполнить приказа.
— Ты мысли читаешь?
— Что вы, господин Эрос. Я просто чувствую ваше внутреннее напряжение. К сожалению или, к счастью, низшие демоны не умеют читать мысли. Смена облика, наша единственная отличительная способность.
Демон отвесил низкий поклон и испарился. Эрос же посмотрел в след с подозрением, но говорить ничего не стал. Ему не нравилось абсолютно всё. В голове одна за другой крутились мысли о ещё более страшном грехе, на который, такой трус, как он, никогда не осмелился бы.
Теперь, когда Эросу стало лучше после горячей бодрящей ванны, он был в силах осмотреть место, в котором заключён. Комната была большой, просторной и не пропорциональной: стены из темного кирпича графитового цвета с резьбой в виде непонятных то ли цифр, то ли букв на неизвестном языке. Массивная, без углов кровать с балдахинами стояла на многоугольной возвышенности, далеко от середины, где комната становилась будто округлой, а над ней размещалось огромное окно, через которое видны горящие яркими огнями звёзды.
«И этот свет фальшивый?»
Шкафы с баночками разных размеров, книгами, рядом стол. На противоположной стороне, рядом с дверью в ванну, зеркало и множество полок из чего-то похожего на лозу, только не естественного зелёного, а больше алмазного цвета, прибитых к стене с одеждой. Босой он прошёлся по темно-серому мраморному полу, который поблёскивал от любого света. Роскошь и ни капли уюта. Всё темное, тяжелое, гнетущее.
«И я бы стал таким, как демоны, если бы вырос в такой атмосфере. Жуть».
Краем глаза он заприметил одиноко стоящую маленькую скрипку и подошёл ближе. Удивительно, но она была тем самым белым пятном в банке с чёрной краской, будто вылепленная из белого нефрита, с золотистыми струнами и расписанная сверкающими красками. Но стоило ему дотронуться до музыкального инструмента, как палец пронзила боль, равная по силам тысячи иглам, и поползла вверх, отдавая в остальные места. Я бы не советовала трогать чужие вещи неизвестной природы. Так недалеко без конечности остаться, ваше святейшество.
Эрос крепко сжал руку и обернулся. В комнату зашла Каллисто с подносом в руках. Она прошла к середине комнаты, откуда сразу из пола вырос круглый мраморный стол, на который она поставила поднос, а после появился такой же стул. Это было удивительно. Окружающее пространство словно имело жизнь.
— Из всего, что здесь есть, скрипка выглядела самой безобидной.
— Вас не учили не судить книгу по обложке? Или у ангелов при виде чего-то белого начинает течь слюна, как у собаки, и рассеивается здравый смысл?
— Я просто удивлён, что у тебя вообще слово белый есть в лексиконе. И, как я уже заметил, в вещах.
— Ну, в отличие от господина, Его святейшество, я не делю мир на два цвета.
— Да? Может, потому, что у тебя он одноцветный, черный?
Каллисто усмехнулась и покачала головой, продолжая раскладывать по столу принесённые ею яства, ни разу не взглянув на ангела, который присел возле скрипки, не переставая ее осматривать.
«И все равно скрипка словно не из этого мира.»
— Теперь я понимаю, почему Гликерия так над тобой издевалась. Она ненавидит любого, кто начинает с ней ерничать. А ты, видимо, с языком без костей, сильно потрепал ей нервы. Странно, как она тебе рот не зашила.
— О, поверь. С ней я как раз и не разговаривал. Не до того было. Когда в твою голову лезут демоны, а тело бьют кнутом, о светских беседах думаешь в последнюю очередь. А что? Мне молчать? Ты сама сказала, что буду послушным, и будет свобода. Я думал, свобода слова не исключение.
— Пока не раздражаешь. Можешь говорить.
Эрос закатил глаза и решил оторваться от странного предмета, больше интересуясь, чем занята девушка. Он встал и подошёл к столу. Каллисто раскладывала очень знакомую ангелу человеческую еду, к которой он привык, живя в изгнании в мире смертных. Живот в приятном ожидании скрутило, но ангел сомневался, что пища была для него. Стоял всего один стул.
Когда Каллисто положила слева и справа от пустой тарелки вилку, ножик и ложки, заканчивая сервировку, то, удовлетворённая своей работой, слегка прихлопнула.
— Ну, кажется, готово. Надеюсь, ты не привередливый?
— Это мне?
— Ты здесь видишь кого-то ещё? Не знаю, чем восполняют энергию ангелы, но слышала, что в мире смертных ты ел, как обычный человек. Кажется, после изгнание ты не лучше обычного смертного, разве что тело не подвластно старению.
— Верно.
Хмурясь от брошенного прозвища, еще минуту назад, так отчаянно желающий назвать собственного имени, ангел отчего-то разгорелся упрямством. Произнести демону в лицо по буквам.
— Хватит меня так называть. Меня зовут Эрос. Э. Р. О. С. Эрос.
Каллисто не ответила. Подошла к шкафу и выудила оттуда ветхую книжонку карманного размера. Присела за письменный стол и, окунув в чернильницу перо, начала что-то чиркать на пожелтевших страницах.
— Тебе совершенно не подходит.
— А ты не скажешь своего имени?
— Блу не сказал? Да и зачем чистому и невинному ангелу слышать и произносить благословенными губами такое скверное имя грязного демона.
— Когда с кем-то знакомишься, обычно сам себя представляешь. И я сам решу, что мне произносить своим ртом.
Кинув мимолетный взгляд. Каллисто лишь пожала плечами.
— Каллисто. Надеюсь, теперь то ты замолчишь.
— Каллисто…
Смакуя устами имя демона, Эрос не мог ни заметить, как точно было подобрано имя. Девушка же углубилась в своё занятие и перестала обращать внимание на юношу. Убедившись, что стул предоставлен только ему, Эрос сел и стал накладывать в тарелку по чуть-чуть каждого блюда. Он был невероятно голоден. Первая ложка с супом погрузилась в рот, и парень прикрыл глаза от удовольствия.
— А ты не будешь?
— Взрослые демоны не употребляют пищу в обычном ее понятии.
— Что вы тогда едите?
— Зависит от вида.
— Я знаю, что у демонов есть категории вроде иерархии, как у нас, правда, очень странно звучащие. Не знал, что вы подразделяетесь ещё и на виды.
— Тебе правда так хочется об этом поговорить? Рассказывать всё это муторно и скучно.
— Скучно есть в тишине. Прошу, поделитесь информацией, пожалуйста.
— Не хочу.
Эрос из-за полного рта невнятно пробубнил что-то, но настаивать, надоедая этим демону, который в любой момент может тебе навредить, не осмеливался и решил просто наслаждаться едой, сопровождая свою трапезу звуками причмокивания и чавканья. Вас совершенно не учат манерам. Отвратительное поведение за столом.
— В тишине ты нашла, за что зацепится. А вот если бы мы разговаривали, то посторонние звуки прошли бы сквозь.
— Одно с другим не связано. Ты бы, скорее всего, во время болтовни с набитым ртом либо захлебнулся жидкостью, либо задохнулся от крошек.
— Ну, говорила бы ты. А я просто слушал твоё познавательное повествование.
— Дьявол с тобой. Высшие демоны делятся на четыре больших вида: алики, ковылы, дентелы и гати. У каждого есть ряд видимых признаков. Например, у ковыл имеются ярко выраженные рога, но они могут их прятать. Не все демоны любят показывать истинную сущность. Определить её лишь по одному видимому признаку невозможно, так как чистые сущности остались у самых древних демонов. Демоны могут смешиваться, не обращая внимания на вид. Рожденные дети входят в касту, которая обусловлена способом восполнения энергии, то есть питания. Как ты мог увидеть по глазам один из моих родителей наделил меня признакам гати, у меня кошачьи зрачки, но я отношусь к дентелам.
— То есть?
— Я дентела, как моя мать. Дентелы питаются кровью гати, энергией от полового акта или же соблазнения, в общем, эмоциями от близости.
— Какая мерзость.
— Воздержись от комментариев, пока я не закончу. Ковылам проще, так как они могут восполнять энергию как негативными эмоциями, так и дьявольскими фруктами. Они растут из самых отвратительных желаний грешников, их чувств, таких как стыд, зависть, гордыня. Один такой плод может лишить священное существо всех сил, а человек, отведав одну такую ягодку, не просто умрет, а проклянет свою душу, навечно лишив себя надежды на перерождение. С Алики сложнее. им нужны живая плоть, пропитанная сильным страхом. В основном они питаются ужасом своих жертв. Все демоны, находясь здесь, в аду, могут впитывать энергию самого места, но чтобы полностью наполнится, нужно медитировать в течении нескольких месяцев, а то и лет. Ещё один способ восполнения энергии для всех видов, это добровольный её обмен, но он ненадежен, а энергии от этого способа хватает ненадолго. Можно сказать, что обмен энергией оттягивает ощущения голода, словно перекус.
— Как всё сложно. Ты дентела, значит, пьешь кровь. А кто твоя подружка?
— Её мать смертная, а отец Люцифер. Он не относится ни к одному виду. Потомки короля демонов не нуждаются в восполнении энергии. Однако из-за того, что принцесса полукровка, в ней проявилась сущность Гати. Но и видимых признаков в ней лишь на один глаз. Но Гликерия маскирует его. Она может довольно долгое время не восполнять энергию и находится в прекрасном состоянии. Все же ее отец самый сильный демон Ада.
— Понятно. Ну, это крайне любознательно.
Эрос замер с вилкой, которой ковырялся в салате, немного испуганно оглядев Каллисто.
— Ты же не будешь питаться моей кровью?
— Об этом можешь не беспокоиться. Твоя кровь меня не интересует в том плане, о котором ты думаешь.
Дописав и закрутив какую-то закорючку, Каллисто вырвала из книжки лист и зажала между указательным и средним пальцем. В окно влетело средних размеров противное существо с длинными крыльями, двумя головами летучих мышей и раздвоенным телом. Оно кружило по комнате. Пролетая мимо, Ангела выхватила зеленый лист салата у него с вилки и приземлилась на плечо Каллисто, охватывая, но не впиваясь своими длинными закрученными когтями в бледную кожу. Эрос совершенно не удивился монстру. Он уже смирился со странным видом всего существующего в этом месте и лишь недовольно положил вилку из-за маленького вора, который как ни в чём не бывало, мордочкой ластилась к лицу демонессы.
— Омо! Письмо необходимо доставить Илиасу. Это важно. Смотри, чтобы не перехватили, поняла?
— Крэк! Крэк! Крэк.
— Отлично. Вперёд.
Монстр выхватил листок и взмыл вверх, испаряясь в пространстве.
— Даже спрашивать не хочу, что это такое. Но выглядит оно не очень.
— А еще оно по команде кусает, поэтому жуй и держи уже язык за зубами.