Границы

Что остается от сжигающей страсти? Может те пятна на шее или следы от пальцев, что крепко сжимали нежную кожу, желая забрать себе все и без остатка. Без возможности сохранить для кого-то частицы. В этот момент лишь присутствует желание обладать и любить, смешиваясь, сплетаясь в безумном танце.

Машина Гана мчит по дороге нарушая ограничения по скорости. Желание добраться скорее домой, до того момента, когда тела остынут. Офф сжимает руку младшего, переплетая пальцы, прекрасно понимая, что прямо сейчас не он один старается сдержать себя. Сознание медленно уплывает, даже при том, что дышится уже намного легче. Наверное, стоит отвлечься, но даже музыка кажется до безумия возбуждающей, такой, которая заставляет посмотреть на человека вновь и возжелать его с новой силой.

— Ган, что между нами? — задает до безумия необходимый вопрос старший.

— Паппи, — хрипит нонг, осознавая, что меньше всего на свете он хочет слышать что-то из этого рода.

— Мне важен твой ответ, — шепчет Офф, опуская свой голос, придавая ему объема: такая манера током пробирает все тело.

— Могу я ответить позже? — Аттапхан сжимает свои пальцы, что так приятно обхватывают чужую руку.

Дом уже за углом. Джумпол не отвечает, ждет полной остановки транспорта, чтобы выйти быстрее младшего и уволочь его к себе в квартиру. Ему хотелось знать ответ на свой вопрос, но нутро подсказывало, что ответ может все испортить, так что может и правда, лучше не забивать себе голову. Старший ведет за собой Гана, все еще полностью осознавая себя. Его движения резкие, можно сказать рубленные, а еще неспокойные. Он несколько раз нажимает на кнопку вызова лифта, будто тот от этого ехать станет быстрее. Аттапхан гладит по спине и плечам, щуря свои глазки, забавляясь с чужой реакции, но смотрит на Оффа, словно он целая Вселенная, которую он готов познать. Джумпол обнимает младшего, зарываясь носом тому в плечо, его сердце колотится в бешенном ритме, а тело обретает ту же температуру, что была ему свойственна там, в клубе.

— Чертовски сладко пахнешь, — мямлит еле слышно старший.

— А вот мне кажется, что я пропах алкоголем, — так же вторит нонг, прикрывая свои глаза и расслабляясь.

— Если сейчас лифт не приедет, я не сдержусь и съем тебя прям тут, — Офф тянется к чужому уху, обхватывая мочку губами, не сильно оттягивая, младший съеживается. Ему хочется отпустить себя, но стоны рвущиеся наружу, наверное, плохой способ попытаться скрыть, что они все еще тут.

— Паппи, держи себя в руках, — Ган играет, и может о том свидетельствует его голос, в котором явно слышны нотки флирта, а может рука, которая касается через плотную ткань джинс, возбужденного члена Оффа.

Створки лифта разъезжаются с тихим «дзынь», но Джумпол не торопится отходить от младшего, он все так же стоит обняв его за талию, надеясь на то, что их так и перенесут в квартиру. Но чуда не происходит и старший отходит в сторону, пропуская вперед Аттапхана. Тот идет неспеша, виляя попой, разрешая себе немного подразнить Пи, который уже места себе не находит. Большая ладонь опускается на ягодицы со слышным шлепком, а после сжимает не сильно, но так, чтобы было ощутимо даже через ткань.

— Тебе не стыдно издеваться надо мной, Бэйби, — низко шепчет Офф в самое ухо.

— Паппи, будь нежен с Ганом.

— Не уверен в том, что у меня остались силы на нежности, — двери лифта медленно скрывают парней от внешнего мира, телепортируя туда, где они смогут себя полностью отпустить.

***

Дверь ударяется о стену с таким грохотом, что скорее всего завтра на месте столкновения там окажется глубокая вмятина. Но сейчас ни хозяину квартиры, ни желанному гостю не до этого, они ведомы животным желанием «обладать». Офф кусает губы Гана, что плотно обхватывают его. От подобных действий ведет. Одежда кажется безумно лишней, ненужной и тесной, и оба парня просто срывают друг с друга легкую ткань. Когда Аттапхан оказывается без футболки, а Джумпол замечает, что от прихожей они так и не отошли, он поддается порыву, отрывая от земли легкое молодое тело. В руках Ган кажется еще меньше и ощущается невероятно правильно. Ноги младшего обвивают поясницу Пи, и он трется всем телом, стараясь найти максимально удобную позицию, в которой будет возможно ощутить Оффа полностью.

— Паппи, давай поторопимся, Гану не терпится, — парень хнычет, его тонкие пальчики вплетаются в волосы старшего, оттягивая назад и Джумпол вынужден смотреть в глаза, что сейчас так соблазнительно затуманены возбуждением.

— Бэйби, тебе так идут покусанные губы, — словно под гипнозом произносит Пи, вновь сжимая ягодицы парня руками, и наконец делая шаг в сторону спальни.

В прошлый раз, когда Аттапхан был тут, простыни были белыми, но сейчас они греховного красного цвета, что так хорошо контрастирует с темным цветом волос и светлой кожей. А еще с самим младшим. Он смотрится, как самый страшный порок, и Офф готов его признать — чертова похоть. Да, Ган облизывает губы и протягивает руки вперед, умоляя одним своим видом, накрыть его невозможное тело своим.

— Паппи, поторопись или ты уже не хочешь?

Оффу не обязательно отвечать, он опускается вниз, целуя алые губы. Его руки нежно блуждают по телу, невесомо и сладко. Но стоит прохладным пальцам коснуться сосков, слышен судорожный вздох Аттапхана, который будто в последний раз набирает воздух в легкие, перед полным погружением. Его дыхание много сбито, но он все еще отдает себе отчет в словах и в действиях. Младший снимает рубашку Оффа с плеч, отбрасывая в сторону шкафа, а может окна. Он задерживает свои пальцы на белой коже старшего, оставляя следы от коротких ногтей. Джумпол лишь усмехается, понимая, что понемногу Ган отпускает себя, отдает себя всего своему Пи.

— Ган, ты можешь себя наконец отпустить?

— Паппи, для начала, нужно сделать хоть что-то, что мне понравится, — Аттапхан улыбается нагло, а сам пальцы на ногах поджимает, понимая, чего ему могут стоить эти слова.

Офф не отвечает ничего, спускается к шее, возобновляя те метки, что оставил еще в клубе, на виду у всех. Его губы влажные, Ган не раз их облизал, старший опускается все ниже, прикусывая ключицы, а позже и набухшие соски. Он посасывает их нежно, а после вновь кусает, зализывая следы своего маленького преступления языком. Аттапхан содрогается. А еще еле слышно стонет, стараясь сдерживать свой голос. Умелые пальцы старшего справляются с замком на джинсах и, наконец, освобождают худые ноги из плена.

Ган прогибается в спине, сжимая под собой простынь. Прикусив нижнюю губу, он стонет. Чужой язык проходится вдоль члена, через ткань любимых боксеров. Офф ласкает нежно, лишь иногда надавливая с большей силой на головку, чтобы услышать, как сбивается чужое дыхание вновь. Старший видит, как тело под ним извивается, умоляет о том, чтобы его коснулись напрямую, но Джумпол не торопится, ждет, когда терпение младшего кончится, когда тот наконец попросит вслух.

— Паппи, — младший смотрит робко, смаргивая влагу, что скопилась в уголках глаз, — Ган хочет больше.

— Тогда Гану стоит хорошо попросить, — Оффу хочется и самому, но желание довести своего нонга до исступления намного больше.

— Паппи, умоляю, коснись меня, — Ган хнычет, — возьми меня.

— Очаровательно, — Джумпол стягивает последний элемент одежды на Аттапхане.

Аккуратный и красивый член завораживает, и Офф на пробу обводит плоть языком, на что младший мычит и поддается бедрами вперед. Ноги нонга дрожат и старший аккуратно опускает свои руки на бедра, оглаживает внутреннюю часть, желая помочь справиться с переизбытком чувств. Джумпол толкается головой вниз. Он плотно обхватывает губами член, проталкивая его себе в глотку. Парень слышит обрывки стонов и скулеж и его пленит подобный звук. Младший же, не знает куда деть руки, он пытается ухватиться за простынь, за быльце и даже за тумбу, что стоит около кровати, но не легче. Ган все так же дрожит, вскрикивая в те моменты, когда старший давит на уретру языком, играет с головкой или когда выпускает разгоряченную плоть из рта.

— Паппи, еще... Мне нравится... Я хочу еще, — будто в бреду шепчет Аттапхан. Его уши заложило, поэтому он не уверен точно в том, что старший его слышит. Но судя по тому, что Офф стал активнее двигать головой, мольбы младшего были услышаны.

Ган кладет одну свою руку на макушку Джумпола, хватаясь за чужие волосы. Он контролирует каждое действие и поддается вперед, неспособный оставаться на месте, его стоны с каждым разом все громче, а голос грозится сесть уже к завтрашнему утру. Офф чувствует, как во рту пульсирует чужая плоть, прекрасно понимая, что будет дальше. Парень отстраняется с громким чмоком, оставляя тянуться за собой ниточку слюны.

— Рано, малыш, — голос старшего хрипит, будто бы он срывал его все это время.

Офф опускается ниже, и раздвигает красивые ноги Гана шире. Он хищно улыбается и облизывает губы. Ему чертовски нравится вид.

— Что ты делаешь? — неуверенно спрашивает Ган, но вместо ответа, ощущает язык старшего, что обводит колечко сжатых мышц. Чувствует, как мокро становится меж ягодиц и как приятно от чужих действий, — Паппи! — парень вскрикивает и пытается двигать бедрами, но лишь елозит на месте.

— Мм, — стонет Офф, раздвигая стенки и проталкивая язык внутрь.

А Аттапхан кажется забывает, как дышать. Ощущения очень четкие. Каждое круговое действие или попытка протолкнуться глубже заводят все больше. С каждым разом хочется, чтобы эта пытка закончилась и в то же время длилась как можно дольше. Джумпол сжимает нежные бедра, пододвигая младшего к себе, а у того конечности немеют. Офф ведет языком вверх и обхватывает губами мошонку, немного посасывая ее и массируя языком. Член Гана пульсирует и он задыхается, хнычет громче, пытается составить непослушные буквы в слова, не говоря уже ничего о предложениях.

— Паппи... Не надо... Я не хочу так, — говорить крайне сложно, потому что стоны рвутся наружу, а мысли превратились в сплошную кашу.

— А как хочешь? — Офф поднимается, чтобы взглянуть на младшего, который весь дрожит.

Аттапхан щипает себя за бедра, стараясь привести себя в сознание.

— Паппи, ляг и скажи, где смазка, — голос все еще дрожит, но Ган пытается встать. Офф лишь с ухмылкой наблюдает, расстегивая наконец свои джинсы и освобождая себя от двух ненужных элементов гардероба.

— Бэйби, смазка в верхнем ящике тумбочки, — старший укладывается на спину и смотрит, как Аттапхан перегибается через него, чтобы достать необходимую бутылочку. А позже, выливает вязкую жидкость на пальцы, не долго согревая ее, заводит руку назад.

Ган проталкивает аккуратные пальцы в проход, в начале один, а затем второй. Он массирует себя изнутри. Его рука двигается в медленном темпе, но пальцы исчезают полностью с негромкими хлюпаньями. Лицо Аттапхана сосредоточенное, а еще он прогибается в пояснице, стараясь насадиться еще больше, почувствовать что-то глубже.

— Иди ко мне, Ган, — младший ухмыляется, зная, что старшему уже тяжело терпеть. Он тянется к губам Оффа и целует чуть нежнее, чем тогда у двери. Чувствует, как ладони Джумпола раздвигают ягодицы и как средний палец старшего проталкивается внутрь. Аттапхан запрокидывает голову назад и закатывает глаза, выставляет шею напоказ, а кто такой его Пи, чтобы отказываться от столь заманчивого предложения. Он кусает ту самую жилку, что так активно бьется под кожей, оставляет свой собственный след, понимает, что хочет, чтобы он никогда не исчезал, как и его нонг.

— Паппи, мне очень нравятся пальцы, но все же я предпочту твой член.

Головка вошла в узкое тело. Хоть ощущения не были новы, потому что Ган уже давно не подросток, но все же привыкнуть к размерам стоило. Младший шипит и хмурит брови. Офф видит, что его любимому человеку не приятно, он гладит нежно талию, бедра, старается унять ощущение дискомфорта. Чувствует, как Аттапхан дрожит, а еще как своей рукой обхватывает пальцы старшего, давая понять, что он в порядке.

— Ган такой красивый, особенно с этого ракурса, — мурлычет Офф.

— Ган всегда прекрасен, разве Паппи не замечал? — младший открывает глаза и смотрит хитро, давая понять, что теперь ведет он.

Нонг покачивает бедрами, а позже начинает медленно приподниматься и вновь опускаться. Его движения едва ощутимы, но с каждым разом амплитуда увеличивается, как и скорость. Аттапхан выгибается, облокачивается руками о колени старшего позади себя. Ведет себя, как умелый наездник. Офф сжимает ягодицы младшего, и поддается бедрами вперед, стараясь из своего положения вести, но все же главный Ган.

Громкие шлепки разносятся по всей комнате, отражаясь от стен. Они дополнены сладкими стонами младшего и рыками его Пи. Прямо сейчас им так хорошо вдвоем и где-то там, на задворках сознания, вопросы, на которые они так хотят знать ответы, остаются без внимания.

***

«Утро не обязательно должно быть в семь», — именно с таким кредо живет Офф. Он смотрит на часы, которые четко сообщают о том, что уже как бы второй час дня, а он ничего еще не сделал. Не то чтобы Джумпол сильно стремился. После столь важной информации, парень благополучно перевернулся на другой бок, чтобы продолжить свое путешествие по миру сновидений. Но перед лицом оказалось одно умиротворенное существо, которое спало без задних ног, укутавшись в одеяло и простынь.

Сна не было ни в одном глазу. Офф нежно провел по волосам, спускаясь к бровям, а позже к носу, упираясь в губки. Касаться их пальцами было не одно и то же, что и губами, но тоже приятно. Старший придвинулся ближе, оставляя поцелуй на щеке. Мысль о том, что они проснулись вместе была превосходной, а еще лучше была мысль о том, что Ган может остаться тут навсегда. Казалось, что специально для него и была когда-то давно куплена эта квартира. Для их общего счастья, вечеров кино и ленивого утра. Хотелось собрать в охапку этого человека и оставить так, в своих объятиях, теплых и самых искренних.

— Паппи, перестань на меня так пристально смотреть, — бурчит сонно Ган, его голос действительно сел.

— А что, бэйби, я не могу смотреть на своего парня?

— А кто сказал, что я твой парень?