Границы

Домашний уют создают люди. Их присутствие или отсутствие может влиять на воздух, температуру и атмосферу. Порой хватает секунды для осознания того, что тебе не хватает кого-то рядом. Кого-то, кто не обязательно должен ждать тебя в этом небольшом помещении, а того, кто с нетерпением будет смотреть на часы в надежде увидеть тебя за кухонным столом или в кровати.

Джумпола преследует эта мысль, когда он едет домой и когда он проворачивает ключ в замочной скважине. В квартире невероятно пусто и холодно, и эта мысль его только сейчас настигла. Он прожил здесь не меньше четырех лет, но как-никогда, ему не хочется быть тут одному. Его настигает некий ужас, что тут не его место и даже зеркало в коридоре, в которое парень смотрит каждый раз перед выходом, пугает, оставляет сражаться с тревогой. Оффу вспоминаются все моменты с друзьями и знакомыми, когда те находились в его квартире и даже образ Мук не успокаивает. Джумполу хочется уйти, но он уперто направляется в спальню, чтобы упасть лицом в подушку и наконец закрыть глаза. Но он останавливается, в проходе, потому что прямо сейчас он видит картину из того вечера, когда Ган был пьян, когда он лежал в постели, укрытый одеялом, в одежде старшего и подползал ближе к теплому телу своего Пи, зарываясь носом то в бок, то в грудь. Если так вспомнить, то Оффу было комфортно. Ему нравилось, что Аттапхан лежит рядом, ощущать его мирное дыхание казалось самой необходимой традицией в жизни.

Возможно, всему виной тот срыв, что пришлось наблюдать, а может дело в том, что они слишком много времени проводят вместе, посвящая друг другу чуть ли не каждую секунду свободного времени. Но счастье и покой этого нонга был важен Оффу. Было важно, как младший поел с утра и как спал ночью, как доехал на работу и как добрался домой. Каждая деталь жизни Гана была важной частицей для равновесия Джумпола. Привязанность — страшная вещь, на самом деле и старшего она пугала всю его жизнь, но сейчас, данная привязанность была облегчением. Будто всю жизнь ты искал родственную душу и вот, она тут, подойди и возьми за руку, прими ее.

Офф принимал этот факт. Из череды других — этот казался самым честным, самым правильным и самым безобидным. Он каждый раз поражался тому, насколько легко было с Аттапханом дружить, как было хорошо оставаться наедине и даже заскоки младшего казались милыми, важными частицами этого огромного мира под названием Ган. Старшего не смущали их долгие прогулки и вечера, что они проводили вместе, казалось, что это самые счастливые моменты в его жизни, которые чудотворным образом врезались в память в мельчайших деталях, прописанных по секундам.

Но не зря люди говорят, что на любую ситуацию надо смотреть со стороны. Джумпол не мог этого сделать. Он жил, ему не хотелось останавливаться, анализировать или вдумываться в то, что шло само собой, без усложнений. Но чем чаще парень оставался с Ганом, чем больше он очаровывался, тем больше пропасть становилась между ним и Мук.

Их жизни медленно расходились, грозясь больше никогда не пересекаться. Если бы спросили Оффа: «Разлюбил ли он Мук?», он уверенно ответил бы «нет», даже не глядя ей в глаза, не заглядывая в глубины своей души, которая уже знала честный ответ. Их отношения вошли в привычку. Переписки с утра и созвоны вечером — все что их объединяло, не считая желание девушки пережить, пройти, не замечать.

Она перечитывала их общую переписку, стараясь найти момент, где и когда все вышло из-под ее контроля и все несомненно упиралось в Гана. Мук не испытывала ненависти, только глупую обиду, осознавая тот факт, что когда Офф очнется, он выберет не ее. С каждым разом девушка все больше убеждалась в своей правоте, потому что где вопрос «Как дела?», там и неизменное участие Аттапхана, который заполонил мысли ее любимого человека, того, кто жил ради нее, и не только его, но и Мук. Она пользовалась моментом, стараясь оттянуть осознание Джумпола, как могла, но создавать видимость чего-то, что медленно угасает не представляло возможности.

***

Офф просыпается со звонком будильника. Его мешки под глазами мешают увидеть то, что находится в метре от него. Но он упорно старается открыть глаза пошире. Парень вымучено стонет и пытается поднять свое тяжелое тело с постели. С каждым разом, это действие становиться все сложнее, хотя по логике, должен был выработаться рефлекс. Возможно, было бы легче встать, если бы он сразу уснул вчера, но Джумпол долго крутился в кровати, не в состоянии закрыть уставшие глаза. Борьбу с собой прекратить получилось лишь в тот момент, когда в руках парня оказалась подушка, на которой оставался еле уловимый запах алкоголя и духов Гана. На сердце стало легче, а мозг обманутый полетом фантазии представлял небольшое тело младшего, который греет свои холодные ступни в теплом одеяле.

И вот сейчас старший судорожно бегает по квартире, не понимая, хочет ли он позавтракать, а может стоит выйти пораньше, но он все равно опаздывает, не поев и не выпив кофе. Вылетает из дома, еле успевая закрыть дверь не на защелку, а еще и на верхний замок. Может его ждет выговор, может неудачный день, но у него нет времени на раздумья, Офф запрыгивает в машину, надеясь доехать хотя бы за сорок минут, хотя наверняка по закону подлости все должно пойти не по плану. Телефон, подключенный к блютузу, раздражает своим рингтоном и Джумпол клянется себе в том, что поменяет этот тупой звонок. На экране фото его девушки, но сегодня ее улыбка как-то не радует, он тычет на кнопки, чтобы ответить и молчит в трубку.

— Офф, привет, ты сильно занят? — голос на том конце, почему-то чужой, но точно принадлежит Мук.

— Я за рулем, но я могу говорить, — на автомате отвечает Джумпол.

— Нам нужно сегодня встретиться, я могу подъехать на съемочную площадку вечером, но мы обязаны поговорить, — она говорит серьезно, а это значит, что оспорить ее решение нельзя.

— О чем ты хочешь поговорить? — парень не паникует, просто старается дать себе шанс подготовиться к чему-то неизвестному.

— Просто скинь в мессенджер адрес, легкой дороги, Офф, — гудки разносятся по всему пространству, находя отголоски где-то в голове, но парень лишь выключает телефон.

***

Съемочная площадка встречает выговором от менеджера и режиссёра, которые говорят на повышенных тонах. Громкие звуки раздражают, но Офф раз за разом повторяет у себя в голове, что ему нужна эта работа, а вслух вторит: «Простите» и кланяется с каждым разом все ниже. Где-то за его спиной друзья смеются, говоря, что он олух и выглядит не очень, но, в принципе, Джумпол согласен, практически на все двести процентов из ста возможных. Ган смотрит на старшего молча, провожая его своим обеспокоенным взглядом. Он видит, что Пи будто на иголках, в ожидании чего-то ужасного. Аттапхан не торопится идти следом, чему его жизнь точно научила, так это тому, что Оффу надо дать минутку выдохнуть, чтобы каждая его эмоция прошла через мозг и остудила горячее пламя.

Старший выходит из гримерки. Он выглядит немного лучше и Ган рискует. Он подходит ближе, касается своим плечом чужой руки. Парень не тянется обниматься и целовать шею, он держит границу, понимая, что реакция может быть не той.

— Паппи, ты в порядке? — спрашивает шепотом, боясь, что кто-то услышит, кого не касаются их взаимоотношения.

— Да, я в порядке, — Офф смотрит на младшего, читая чужие вопросы в глазах, но отвечать на них не спешит. — Где мой приветственный поцелуй и объятия?

Аттапхан смотрит шокированно. Он знает, что Джумпол уже не резок, что спокойно реагирует на прикосновения и сам может проявить инициативу, но еще ни разу не подходил с таким вопросом.

— А тебе нравится? — Ган соврет, если скажет, что самому не хочется.

— Да, мне непривычно, когда ты этого не делаешь, будто отстраняешься от меня.

— Я не хотел лезть, потому что ты был не в настроении, — младший подходит ближе, становиться на носочки и обнимает, тянется к шее и целует, даже после чмока не отлипая от приятной кожи, которая моментально покрывается мурашками.

— Все нормально, на тебя я точно не вспылю, мне с тобой спокойнее, — Офф обнимает в ответ, зарывается носом в мягкие волосы, ему нравится этот аромат шампуня.

Джумпол ощущает, как на душе становиться легче, даже неудачное утро медленно превращается во что-то, что вызывает лишь теплые чувства. Парень отпускает младшего из объятий, совсем немного сожалея, что не может остаться с ним так хотя бы еще несколько минут. Съемочная команда готова продолжать, а ему хочется остаться с Ганом. Не торопиться, не перевоплощаться в Кхая, потому что в тот момент, когда Джумпол исчезнет, исчезнет и Аттапхан, уступая место Терду. Их влюбленным персонажам, которые пытаются словить момент, который так не хочет отпускать Офф. Но его никто не спрашивал.

— Приступим к сцене 17.03, дубль один, — кричит режиссер, — все по местам.

***

К вечеру работать, на удивление, становиться легче. Возможно, потому что Офф, наконец, проснулся, а может потому что Ган неустанно глупо шутит и Джумполу ничего не остается, кроме как смеяться вместе с ним, чуть ли не катаясь по полу. Живот уже болит, создается впечатление, что там уже пресс должен был появиться от таких резких перепадов. Ган забавно ест свою жаренную курицу, роняя небольшой кусочек на чистые белые брюки и Офф закатывает глаза, бурча о том, что нужно есть аккуратнее. Младший не остается без дела, вытягивает кусок, который минутой ранее жевал и тычет в губы Джумполу. Тот не уворачивается, открывает рот, грозясь съесть, но не успевает Аттапхан возвращает еду на положенное место, отправляя к себе в желудок. Только сейчас старший вспоминает, что вообще-то ел последний раз вчера. Об этом услужливо напоминают звуки умирающего кита где-то в глубинах живота. Нонг смотрит озадачено, не подавляя хитрой улыбки, и теперь уже протягивает целый кусочек мяса. Джумпол кланяется только головой, складывая руки в знак «вай». Он не может не поблагодарить Гана, который наверняка тоже ничего уже давно не ел, но все равно делится своим заслуженным ужином. Такая забота льстит и вызывает буквально самые теплые чувства, потому что если голодный человек готов с вами поделиться своей едой, то знайте, этот человек либо неадекватен, либо испытывает к вам крайне теплые чувства. Года два назад, Джумпол отнес бы Гана к числу первых, но по прошествии времени, и самому казалось, что будь у него еда, он бы без промедлений отдал бы весь пакет.

Вообще он отдал бы Аттапхану все, чтобы тот не просил. Для такого человека хотелось сделать что угодно. Будь то подарок небольшой, или обычное внимание. Офф делился всем, даря тот максимум, на который был способен. Ган ценил. Он ценил помощь и особое отношение, которое старший ни разу не скрывал. Парень видел, как старший подпускает его ближе, как дает возможность делать все, что будет велеть его душа. И он делал. Младший обнимал и переплетал пальцы, когда была такая возможность. Аттапхану так нравилось ощущать, что он не такой как все, а еще тепло Оффа. Спустя столько времени, такие мелочи казались дороже бриллиантов и тех сумок, что коллекционировал Ган. От одного нежного «бэйби», которое старший не позволял себе уж слишком часто, сердце билось быстрее. А когда во время истерик Джумпол бежал обнимать, успокаивать и защищать, самая главная мышца организма грозилась разорваться от боли и уюта, что этот колючий, лишь с виду, человек умел подарить, создать. Каждый такой момент согревал в одинокие ночи, когда Аттапхан просто не мог уснуть, он сжимался калачиком и переносил свое сознание в редкие минуты, когда их пальцы переплетены.

— Офф, привет, — где-то за спиной послышался незнакомый голос и Ган вздрогнул, он обернулся на человека позади.

— Мук? — Джумпол был спокоен. — Ты уже приехала?

— Как видишь, — девушка была равнодушна, но стоило ее взгляду коснуться рук парней, атмосфера стала холодной, — а ты Ган, я правильно понимаю? — она посмотрела на младшего, который лишь сконфуженно кивнул.

— Нонг, я сейчас приду, мне нужно поговорить с Мук, — Офф встал из-за стола, отпуская руку Аттапхана.

***

Пара отошла от остальных людей на безопасное расстояние. Они оба шли молча, не решаясь начать раньше времени. Девушка будто задумалась о чем-то своем, потому они даже зашли дальше, чем изначально планировали. Офф шел за Мук, не задавая вопросов и не нарушая ее настроя.

— Скажи честно, ты еще не понял, о чем пойдет речь? — все же спросила девушка.

— Нет, — ответ был предельно честным.

— Хорошо, тогда я скажу, — Мук собралась с мыслями, стараясь подавить нахлынувшие негативные эмоции, — Ган... Кто он для тебя?

— Коллега, друг, можно даже сказать «лучший друг».

— И все? — девушка медленно закипала внутри, ее разрывало чувство несправедливости, а еще тупость Оффа, который будто ничего не видел вокруг себя.

— А что еще должно быть? — Джумпол не понимал, ни что от него хотят, ни почему назревает скандал.

— Офф, с каких пор ты стал таким тупым? — Мук все же срывается, хотя еще отдает себе отчет в том, что говорит: — Ты вовсе не считаешь его другом. Ты говоришь о нем, даже когда в диалоге нет и намека на работу. Тебя он интересует и может в начале я могла это списать на интерес человеческий, но сейчас тебя интересует именно Ган.

— Мук, это бред, — парень пытается аргументировать, но его перебивают.

— Офф, я пришла не спорить, я пришла открыть тебе глаза, чтобы ты принял решение, потому что я свое приняла, — она делает глубокий вдох, чтобы завершить то, что начала сама: — Найди в себе ответ, он окажется на поверхности, но пойми себя, Джумпол, и когда до тебя дойдет, давай все закончим.

Офф пытается что-то ответить, но Мук не слушает. Она уходит так же внезапно, как и появилась. На ее лице слезы, но Джумпол не смеет подойти, а может не хочет. Девушка уходит одна, не прощаясь.

***

Старший возвращается весь поникший. Его одолевают странные чувства, разрывая его буквально на куски. Офф не видел причин для подобного разговора с Мук, его все устраивало, так что же не так? Люди за столом, все так же смеялись и место парня не было занято, но садиться туда не было никакого желания. Джумпол отошел к лавочке, которая находилась рядом с беседкой, в которой сидели актеры и стафф, но поодаль. Туда не доносились ни крики, ни смех. Прохладный ветерок играл с отросшей челкой, которую Офф старался закинуть назад. Он все так же не понимал, что пошло не так? Ведь парень любил Мук и честно признавал ее красоту и особенность. Ему нравилось узнавать, что у нее нового в жизни, нравилось быть ее участником. Но если так задуматься, что за последнее время Джумпол узнал о ее работе, проектах? Где он поддержал ее? Все это время она его поддерживала, узнавала как его дела и успехи, а он даже не находил времени, чтобы позвонить. Оффу неожиданно стало мерзко от самого себя. Загруженность на работе — его причина отсутствия, его причина, которую он называл каждый раз, когда Мук просила набрать попозже. Но ведь у него искренне не было времени, не может же он сорваться ради нее одной?

Джумпол слышит чьи-то невесомые шаги. Невысокий силуэт приближается и догадаться не сложно, кто же этот человек, скрытый в ночи. Губы Оффа трогает улыбка и он вновь врезается в вопрос своей девушки. «Кто он для тебя?». Парень не отводит взгляда от младшего, который присаживается рядом и кладет свою ладонь на плечо своему Пи.

— Что-то случилось, Паппи?

Офф не отвечает. Потому что ему нечего ответить. Он вспоминает тот вечер с Мук, который бессознательно превратился в «вечер с Ганом». Едва ли парень помнил откуда тогда сорвался на помощь другу. Но сейчас воспоминания вновь прокручивались в голове, как кассетная пленка. Он сорвался ради младшего со свидания, которое и без того было редкостью. За тем перед глазами всплыло сообщение, которое парень смахнул пальцем, даже не заметив, во время диалога с Аттапханом, а позже и звонки сброшенные, потому что в тот момент Оффа интересовал только этот человек, что ждет прямо сейчас ответа. И даже в такую секунду Джумпол думает не о Мук, что уехала вся в слезах, а о нонге, который вынужден ждать лишнюю минут.

— Да, что-то случилось...