глава 22
Из укрытия я вышла, когда в дверь постучал Томас и сказал, что Крайтона в доме нет и путь свободен. Оказалось, Чонгук ушел в магазин искать жидкость для снятия лака.
– А вообще ты молодец, норм девчонка. Не заложила, – одобрил Блайден.
– У меня свой интерес.
– Какой? Флирт? Ну тогда вы с Гуком точно два сапога пара.
– Это в каком таком смысле?!
– В самом что ни на есть прямом, неужели не поняла еще? Он вроде тебе все прямо сказал. До того, как обозвал тебя стервой и убежал за жидкостью от синевы на ногтях, но это уже несущественные детали.
– Вы подслушивали? – От этой мысли я вспыхнула, от смущения даже щеки загорелись. Не утро, а катастрофа со всех сторон! Мало того, что Чон обрушил на меня странное признание, так еще и все его чокнутые дружки стали свидетелями! Никакой приватности. Даже прямо сейчас – пока я переживала эту новость,Томас разглядывал меня и ухмылялся, спасибо хоть не сфотографировал.
Я покраснела еще больше. Блайден подмигнул и сказал:
– Если хочешь, мы на этот ваш обед-свидание завалимся толпой! Просто представь выражение лица Гуки в этот момент! Да он наверняка лопнет от злости! Будет еще смешнее, чем утром.
– Вы какие-то изверги, – вздохнула я.
– Да не, просто давно дружим, а он всем задолжал.
– Ясно. За предложение спасибо, но вряд ли оно мне пригодится – обеда не будет.
– Почему?!
– Сам сказал – он обозвал меня стервой и отправился на поиски жидкости для снятия лака. А я не думаю, что она продается в местных лавочках, разве что в большом супермаркете, том самом, который в сорока минутах ходьбы. В общем, у Чонгука есть повод отказаться от обеда.
Томас посмотрел на меня с печалью и покачал головой:
– Понятно: ты вообще не шаришь. Но да ладно... – Он громко хлопнул в ладоши и повысил голос, обращаясь ко всем обитателям дома: – Эй, мужики! Лиска говорит, чтобы мы собрались на кухне – она приготовит нам завтрак!
– Я такого не говорила! И вообще, я плохо готовлю!
– Ну ты же девчонка?
– Это, знаешь ли, уже махровый сексизм, – разозлилась я, но на кухню все равно отправилась – уж яичницу этим оболдуям пожарить смогу.
Готовка выдалась смешной и суматошной, парни то вспоминали ярость Чонгука и ухахатывались над этим, то переключались на новогодние планы. Оказалось, на центральной городской площади будет салют (если снегопад к тому моменту хоть немного утихнет) и концерт с участием старой рок-группы. Про концерт я знала – папа собирался его посетить, но теперь вряд ли сможет спуститься ради этого с гор.
Мы позавтракали, в это время к нам заглянула хозяйка дома с теплым печеньем в честь праздника. На меня женщина поглядывала с удивлением, и я ее не винила. Сама понимала, сколь странно смотрюсь среди шебутных парней. А Крайтон так и не вернулся – видимо, и правда отправился в тот далекий супермаркет. Почему-то утренний розыгрыш перестал казаться мне таким уж веселым, да и вообще... без Чона уже не так весело. Никто не тормошил меня так, как это делал он, и из-за этого я все время чувствовала себя лишней. Навязанной снегопадом гостьей.
– Я позвоню родителям и прогуляюсь, – сообщила я остальным, оделась и вышла на улицу.
Время незаметно перевалило за полдень, со всей суматохой это было неудивительно. Воздух был искрящимся, морозным, а снегопад пока стих. Это ненадолго, Кир обещал, что будет еще, но пока выглянуло солнце. Падающие ленивые снежинки сверкали в ярких лучах. Городок тоже сильно изменился. Он оставался волшебным, но уже иначе: если ночью атмосферу создавали многочисленные огни и нависающие тенью горы, то днем, конечно, это был снег! Плотным покрывалом он укрыл деревья, крыши домов и вообще все, на что хватало глаз. Горы из мрачной тени превратились в заснеженную сказку. Я почти попискивала от восторга, оглядываясь. Не зря мама вчера все уши мне прожужжала про великолепие видов, но ее фотографии и близко не отражали увиденное вживую.
Звонок родителям получился теми еще эмоциональными качелями.
Сначала мама была в упадническом настроении и все время винила себя за снегопад и мое одиночество. Она представляла меня каким-то брошенным котенком на обочине трассы. Постепенно мне удалось убедить ее, что если я и котенок, то всем довольный и сытый. Не знаю, поверила ли мне мама, но к концу разговора заметно приободрилась перестала повторять, что меня обижают. И только младший братец на заднем фоне бормотал, что я сама кого хочешь обижу.
– Передай Дэни, что я ему глаз на пятку натяну за такие слова, – сообщила я и с семьей попрощалась.
Возвращаться в дом не хотелось, тем более с такой погодой. Я добрела до местного парка и поплутала между могучими и заснеженными соснами. В парке количество снега ощущалось особенно остро: основные дорожки немного почистили, да и растоптали, а вот по бокам сугробы достигали чуть ли не человеческого роста. Даже представить трудно, что же там еще выше! Просто нереальное количество снега. Из колонок звучала песня «Звенит январская вьюга», но не оригинальная, а с забавным акцентом. Это против воли вызывало улыбку.
Пока я бродила по парку, мне пришло сообщение от Чонгука. Глупое сердце в этот момент пропустило удар – каюсь, утреннее заявление Крайтона все же оставило свой след. И надежду, что это была не шутка. И сколько бы я ни старалась об этом не думать, не заморачиваться и не накручивать себя раньше времени (это же Чон, он тот еще фрукт!), все равно ждала от него весточки. И постоянно проверяла телефон. И вот мне пришла геолокация и короткое: «Жду!».
Не слишком густо, и уж тем более нечему улыбаться, но я просияла, как последняя дурочка. Почему-то он всегда действовал на меня таким образом. Хотя какая в этом логика? Он насмешливый гаденыш, неспособный на какие-либо серьезности. Ему двадцать, а по уму все пять – помнится, так сказала про него моя Дженни. А она в таких вещах ошибалась редко.
Но какая разница, что думает Дженн?
Я открыла карту и отправилась по заданным координатам... которые привели меня к продовольственной лавочке. С некоторым недоумением я оглядела ассортимент – продавалось там все подряд, а потом и улицу вокруг – само собой, Чонгука поблизости не наблюдалось.
– Вы Лалиса? – вдруг обратился ко мне продавец.
– Я... Да.
– Тогда это вам, – из-за прилавка он достал... огромный пакет собачьего корма!
Пакет перекочевал ко мне в руки. На вес он оказался куда легче, чем выглядел – я-то уже успела представить, как тащу его на спине, согнувшись в три погибели.
Разумеется, внутри я вся кипела. Обед, значит? Вот такой обед он решил мне устроить? Ох, как только увижу Чона, скормлю ему этот корм до последней крошки! Какая смешная шутка, ха-ха! Хотя другой ожидать и не стоило, учитывая историю болезни этого шутника!
Я открыла мессенджер и увидела там новую точку.
Руки злобно сжались на пакете с кормом, словно это была орешинская шея. Я подхватила пакет поудобнее и отправилась дальше. В этот раз карта привела меня к небольшому рынку, пока еще сонному. Но между рядами уже сновали туристы и пахло пряным глинтвейном. Запах, к слову, разительно отличался от нашего вчерашнего варева. Я потопталась на месте, пытаясь совладать с картой. Кажется, мне нужен соседний ряд.
Остановилась я прямехонько возле лавочки со всякими косточками и копытами для собак. На продавца взглянула свирепо, да так, что он аж подскочил на месте.
– А, вы та самая Лалиса, – закивал он с улыбкой. – Тогда держите!
Пакет костей.
Возможно, даже по адресу – я уже рычала от злости.
Я убью Чонгука Крайтона!
До следующей точки я добиралась агрессивным шагом. Пакеты с собачьими лакомствами сжимала тоже агрессивно, думая о том, как скормлю все это Чону. Я даже представляла его извечную ухмылочку – разыграл, так разыграл! Шутник хренов. И я тоже хороша – нагулялась, значит, надышалась свежим горным воздухом, и забылась совсем! Вообразила, что у нас с Крайтоном будет свидание. Настоящее, всамделишное, а не те мутные встречи в компании Дженн. Все ведь открылось, теперь можно общаться нормально... Ага, как же! С кем общаться-то? С этим гадом?! С этим... С этим... С ним!
Геолокация на карте оказалась стоянкой такси – кровопролитие опять откладывалось. Ко мне подбежал мужчина со смешными пушистыми усами, уточнил, Лалиса ли я, и сообщил, что давно уже ждет.
– Только часть пути ножками придется, увы, – сообщил он. – Дороги только на центральных улицах расчистили, а за городом повезет, если дня через три что-нибудь сообразят. Может, только кто из местных озаботится, из тех, кому на работу даже в праздники.Но там красиво очень, вдоль речки пойдешь – залюбуешься! – заверил водитель.
– И куда я пойду?
Мужчина покосился на меня и хитро улыбнулся:
– А этого меня просили не говорить.
Я тоже улыбнулась, решив «забыть», что у меня с собой телефон, а там есть карта, с которой не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы вычислить пункт назначения. Не так много локаций за городом, чтобы в них запутаться, а у меня, ко всему прочему, есть два мешка подсказок.
Сидя в теплой машине, я расслабилась и немного пришла в себя, первая злость из-за собачьего корма прошла и теперь казалась даже глупой. Просто, когда в истории замешан Чонгук, у меня плывет рассудок. С ним я то чувствую подвох, то злюсь, то смеюсь как сумасшедшая, то злюсь еще больше, то теряюсь и путаюсь в словах, то выдумываю новые личности – как вариант. В общем, слишком много всего и сразу. И все из-за этого парня! Виновен во всем, я считаю.
Водитель высадил меня и указал на тонкую тропинку, она и правда вилась вдоль реки. Здесь уже не было привычных дорог и набережных, река бурлила среди снега и я, признаться, залюбовалась этой картиной. Позади белели горы, и теперь их не заслонял собой город или подъемники. Лишь вдалеке виднелись какие-то строения, смутно напоминающие ферму.
Пока я брела по тропинке, волоча собачий корм (когда ярость поутихла, в ноше почувствовался вес), от фермы отделилась одинокая темная фигура и побежала в мою сторону. По мере приближения я поняла, что фигура вовсе не темная, а очень даже цветастая. В общем, куртку Крайтона я узнала издалека.
Он подбежал ко мне и выхватил из рук пакеты:
– Прости, – пытаясь восстановить дыхание и по-дурацки улыбаясь, сказал он. – Я только сейчас подумал, что тут идти далеко и по сугробам, ты с грузом, а я дурак. В общем, идем.
Тропа была узкой, рядом двигаться по такой невозможно, но Чон пытался – пока я шла по утрамбованной чьими-то ногами траектории, Чонгук рядом прыгал в снегу, проваливаясь то по колено, то и вовсе по пояс. Смотрелось это ужасно комично, этакая помесь горного козла и бегуна с препятствиями. Даже если бы я на него злилась, то давно бы простила. А я уже и не злилась.
– Ты же не голодная? – спросил вдруг Чонгук.
– Значит, собачий корм все-таки для меня?
– Он для собак, – рассмеялся Крайтон и перехватил пакеты поудобнее: – Погоди, надеюсь, ты не обделила бедных голодных песиков, пока ехала в такси?
– Держалась из последних сил.
Чонгук мне улыбнулся, перепрыгнул через очередной сугроб и сказал:
– По-дурацки все получилось. Прости, что не встретил – не успел. В моей голове все сложилось идеально, но погодные условия подкачали. Пока я бежал до фермы и обо всем договаривался, ты успела приехать.
– Все отлично получилось – половину дороги я думала, что корм для меня.
– Что?!
– Разве не в этом была задумка?
– Нет, – давясь смехом, ответил он. Посмотрел на меня и повторил: – Нет! Но теперь я немного жалею, что не додумался до этого. Это же гениально! И заслуженно, – он снял перчатку и продемонстрировал синий маникюр. Вне помещения он выглядел еще более жутким, лак аж светился на фоне снежной белизны.
На ферме, несмотря на ее труднодоступность, было людно. Все местные собакены оказались одной породы – хаски, и радовались вниманию едва ли не больше, чем пришедшие посмотреть на них дети. Множество ярко-голубых глаз и пушистых хвостов слились в одно пятно безграничного счастья. Собаки купались в снегу, а мы вместе с ними. И все это на фоне молчаливых, но таких суровых гор – наверное, из-за них мне все время казалось, что я попала в сказку и все происходящее нереально. Нельзя улыбаться и смеяться так много. А лучший в жизни день не может случиться вот так, после полного провала, череды неудач и снежной бури, но... он случился.
Уходили мы с Чонгуком с сожалением, но держась за руки.
Как-то само собой это вышло.
Вечерело, о такси до города не было и речи – спрос зашкаливал, а время ожидания обещалось такое, что глазам не верилось. Мы решили пройтись пешком – всего-то час пути. Снег, еще вчера падающий с неба стеной, теперь кружил мягкими морозными хлопьями. Мы с Чоном почти не разговаривали – оба устали, а еще... нам было хорошо молчать. Я хотела, чтобы час пути растянулся в два, три... и так до самого Нового года! Хотя мы и так провели вместе много часов.
Где-то по пути нам попался ларек с глинтвейном. Почему-то вспомнился вчерашний вечер и то, как жарко было ночью спать. Я залилась краской из-за этих воспоминаний – весь день мне удавалось на них не концентрироваться, но теперь, вечером... Вечером всегда все иначе. Мыслей больше, чувства острее, воспоминания ярче. Например, я вспомнила, как легко Чонгук сказал такое, казалось бы, трудное: «Ты мне нравишься!».
– Значит, я тебе нравлюсь? – спросила я тихо.
– Конечно, – ответил он слишком быстро. Хоть секунду бы поразмыслил...
– Почему тогда ты не написал мне? Не сказал раньше?
– Сомневался, что тебе это надо.
– В каком смысле? – Я покосилась на Чонгука и тут же смущенно отвела взгляд – ну что за привычка у него такая, смотреть в упор и ухмыляться?! – В таком, что я никогда не скрывал своего отношения – даже песню про тебя спел, чтобы внимание привлечь! И чтобы ты меня из черного списка достала. Все было понятно и очевидно. А ты проигнорировала... что тоже понятный знак. Не преследовать же тебя, я понимаю намеки.
– Песню?! Это когда ты сообщил, что я «не женщина, а беда»?! Речь про ту песню, из-за которой прозвище «Лиса-беда» дошло до всех моих знакомых и приклеилось теперь намертво?
– Ну да. Все же понятно.
– Понятно, что я беда и со мной ты «ни за что, никогда»?!
– Это же мем, – пояснил он. – Не новый, все его знают. Но я уже понял, что ты нет, вот и прицепилась к этой беде. Могу пояснить: дальше там поется что-то вроде: «Я в другую уже никогда не влюблюсь...». Теперь стало понятнее? – Он лукаво улыбнулся и, кажется, опять ничуть не смущался от своих признаний.
– Дурак ты,Чон, – прошептала я в ответ.
– Дурак я, а пятилетнему ребенку подножку сегодня подставила ты!
– Да это было случайно! Рядом суетились хаски, я не заметила...
– Ладно, еще вариант: дурак я, а собиралась обедать собачьим кормом ты!
– Я не собиралась! – рявкнула я. – Но так подумала, потому что ты – невыносимый гад и вечно меня подкалываешь! Даже прямо сейчас! Разве удивительно, что я такое нафантазировала? Да я... Ты просто флиртовать не умеешь нормально, вот! Ты как тот пес – Тор, – который сегодня таранил всех, кто ему нравился! Вот и ты...
– Мечтаю тебя протаранить? – Разумеется, в глазах Чонгука плясали черти. – Мне нравится твоя аналогия, но при парнях лучше выбирай другие выражения, а то они до следующего года тебя в покое не оставят и заморят шутками.
Мы как раз добрались до дома.
В окнах призывно горел свет и мелькали гирлянды. Сквозь кухонное окно можно было разглядеть тени, кажется, кто-то суетился у плиты. Не сговариваясь, мы с Чоном бросились к крыльцу – оба ужасно проголодались за день и вспомнили об этом только сейчас. Ну, я так точно.