глава 21
Пока я резала мандарины, Чонгук шарил по шкафам в поисках подходящей посуды. Нашел чугунный ковш весом с меня, вылил туда вина и водрузил на плитку греться. Мандарины тоже отправились к вину.
– Ты ищи корицу, а я мед.
Я оглядела маленькую кухоньку с тремя шкафами и засмеялась:
– По-твоему, тут супермаркет? Или сумочка Гермионы? Максимум, что мы найдем – это соль и сахар, оставленные предыдущими жильцами! Уверена, на самом деле ты не видел ни корицы, ни меда, а все придумал, чтобы заманить меня вкуснейшим глинтвейном, и в итоге подсунуть просто нагретое вино!
Крайтон ак раз успел залезть на табуретку и открыть верхний ящик, но мой комментарий вынудил его обернуться. Он посмотрел на меня со всей строгостью, потом изобразил в руке волшебную палочку и направил ее на меня:
– Империус, ищи корицу!
– Что?! Но так нельзя! – смеясь, возмутилась я.
– Почему? Я из Слизерина, мне все можно.
– Ага, из Слизерина он! Мечтай, магл! Надо говорить Империо, это база!
– Спасибо, – сохраняя серьезность, сказал Чон и вновь поднял на меня воображаемую палочку: – Империо, ищу корицу! Ох, черт! Ищи корицу, ищи! – уже давясь смехом, поправился он. Чтобы не свалиться со стула, ему пришлось облокотиться о стену – повезло, что тут все стены в максимальной близости и буквально негде развернуться.
Отсмеявшись, он взмолился:
– Замнем мой позор? – И Чонгук не был бы собой, не обнаглев в тот же миг: – Что насчет непреложного обета? Ты должна будешь молчать о произошедшем под страхом мгновенной смерти!
– Согласна только на обед!
Это была шутка, но Чон вдруг ответил:
– Договорились. Завтра?
– Что завтра?
– Обед. Сходим куда-нибудь?
– Я не... не знаю. У вас планы, а я буду пытаться забраться наверх. Забыл? Я не ваш «мужик», хотя Кир и считает иначе. И приехала сюда тоже не с вами. Родители меня ждут и волнуются.
– Помню, что ты приехала без вещей, но со шлемом в рюкзаке, а остальное уже забыл, – он покопался в полках и спрыгнул на пол, держа в руке баночку, предположительно с медом. Понюхав содержимое, пожал плечами и предложил: – Рискнем? Если что, ты пьешь глинтвейн первая, а я наблюдаю. Выживешь, значит, и мне можно!
Я засмеялась и спросила:
– Почему я первая? Кто такое решил?
– Банальный вопрос выживания. Смотри: мы в горах, в снегу, в апокалипсисе. Сила всегда пригодится, а ты такой мелкий мужичок, что на тебе только и можно приготовленное испытывать! В условиях настоящего апокалипсиса это были бы жареные крысы, но у нас это всего-то странный мед из столетнего шкафа! –Крайтон со смехом увернулся от моего удара и пожал плечами: – Что? Ты сама вспомнила эту историю с «мужиком»! Я и забыл, как это было смешно! А теперь вперед, на поиски корицы!
Корицу я так и не нашла, зато обнаружила пакетик с десятком гвоздичных... гвоздей? Чонгук усадил меня за стол, а сам занял место у плитки, помешивал вино и закидывал ингредиенты, изображая из себя опытного зельевара. Получалось у него артистично, я икала от смеха и едва успевала вставлять комментарии, а еще отнимать очки у Слизерина...
– Ты еще хуже Дамблдора! – пожурил меня Чон и изобразил чужим голосом: – Гарричек, ты должен победить, поэтому держи миллион очков! А Слизерин мы в очередной раз кинем, ха-ха-ха!
– Просто добро всегда побеждает – неужели неясно?!
– Ясно, что это полное кидалово!
Сейчас даже странно было вспоминать, что до той самой переписки с Чонгуком я не интересовалась фильмами о Гарри Поттере, мне все время казалось, что они старые и существуют для малышни или мемов. Но Чонгук убедил меня (а точнее, Дженни!) посмотреть, и я окунулась в этот мир с головой. Дженн считала, что у Крайтона детство в одном месте играет и в основном недоумевала со всего, что мы друг другу писали.
А для меня это был глоток свежего воздуха, ведь будем честны: большинство флирт-переписок похожи друг на друга как братья близнецы и в основном навевают скуку, ведь рассказывать в сотый раз, как дела и чем занималась днем – смерти подобно, и это я даже не говорю о попытках некоторых парней писать «остроумные» пошлости, которые зачастую выглядят скопированными из сборника старых анекдотов.
Рассуждать о дурацких зельях оказалось куда интереснее – это забавно, ни к чему не обязывает и сразу понятно, подходит ли тебе юмор собеседника и есть ли он у него вообще. И с самого начала я почувствовала, что мы с Чонгуком на одной волне, просто два сапога пара. Но вот один ботинок оказался слегка... непредсказуемым и как будто от другой пары.
Чон сообщил о готовности глинтвейна, мы переместились в гостиную, сели на диван напротив друг друга. Из света были лишь новогодние огни, развешенные над полками, они отражались в глазах Чонгука разными цветами. Он смотрел на меня с хитрой усмешкой, как и всегда.
Он хочет что-то обсудить?
Мы вообще будем что-то обсуждать?
Под его взглядом я сделала несколько глотков и кашлянула:
– Кажется, мы перестарались с гвоздикой, но пить можно.
– Подождем несколько минут, вдруг не выживешь?
– Могу сказать, что в таком случае и ты не проживешь долго: за тобой придет моя мама. И ни один снегопад ей в этом не помешает, – хмыкнула я, припомнив, как мама писала мне до ночи, требуя паспорта всех парней. Каким-то чудом (новогодним, не иначе) мне удалось увильнуть от этого требования.
– Я не боюсь сильных женщин, – важно ответил Крайтон , но глинтвейн все же отпил. И тоже закашлялся: – И правда, одна гвоздика! А я еще думал, что мало положил... Всего-то десять штук!
Впрочем, следующие глотки дались уже лучше, гвоздика перестала пробивать на кашель и слезы. Мне стало тепло и хорошо, я почувствовала, как загорелись щеки. Хорошо, что я успела закрутить непослушные кудри на затылке, иначе было бы совсем жарко.
Чонгук сходил в свою морозно-снежную комнату, принес планшет и включил... что бы вы думали? Первую часть того самого «Гарри Поттера»! Мы смотрели, смеясь и комментируя бестолковость Гарри, а еще медленно пили глинтвейн. На моменте, когда Хагрид тащил в школу елку, у меня начали слипаться глаза – разморило после долгого, полного приключений дня, я подтянула к себе ноги и свернулась на месте калачиком.
– Ты смотри, если хочешь, а я тут немного глаза прикрою... – пробормотала я и некоторое время прислушивалась к происходящему – играла та самая атмосферная музыка, создающая новогоднее настроение даже летом, и я улыбалась сквозь сон. Все же день выдался совсем неплохим, а закончился еще лучше. Мне было тепло и хорошо, словно меня кто-то бережно, но крепко обнимал во сне.
...
– Может, хотя бы усы ей подрисуем? – Это странно, но проснулась я именно от этой фразы, произнесенной шепотом. Резко распахнула глаза и увидела... как надо мной склонились все соседи разом!
Я вскрикнула от неожиданности, резко приняла сидячее положение и ударила Томаса лбом. От удара, пусть и несильного, он отшатнулся назад, задел журнальный столик и свалился на пол, неудачно подставив подножку еще и Киру.
– Теперь понятно, почему ты беда, – прокомментировал уцелевший в этом человеческом боулинге Ким.
В сонной еще голове пронеслись события дня вчерашнего, я перевела дыхание и немного расслабилась. Но потом опять напряглась, увидев, что рядом со мной... спит Чонгук! И спит так близко, что... В общем, очень близко. Я вдруг вспомнила, что ночью мне было ужасно жарко, теперь понятно, почему.
Томас потер ушибленный лоб и сказал:
– Между прочим, я вчера тоже не спал. Но лежал на месте как послушный мальчик, чтобы вашу романтику не нарушать, или чем вы там занимались...В общем, лишнего увидеть не хотелось. И за это меня по лбу?
– Не за это! Вы мне усы подрисовать собирались! – Это хотелось выкрикнуть, но по примеру остальных я яростно шептала, чтобы не разбудить Чона. Он так и не проснулся, а сопел себе, обнимая подушку. И такое чувство, что даже сопел он с этой своей хитренькой улыбочкой... или мне так показалось. Я не разглядывала. Не при остальных же парнях и не в момент, когда от неловкости впору умереть.
– И за это сразу драться?
– Почему мне, а не Крайтону?!
– Это не так смешно, – захихикали парни. – Что ему усы? Он уже раз сто с ними просыпался, и в последние разы молча шел смывать макияж. Интереса никакого.
– Тогда накрасьте ему ногти, – фыркнула я, – хоть какая-то новинка!
– Ого! Классная идея! А у тебя есть, чем? Ну этот, как его... гель.
Как ни странно, у меня и правда был с собой лак для ногтей в косметичке. Вот так: полетела без зубной пасты, зато с готовностью намазать ногти синим цветом. О лаке я рассказала – чужая дурь заразительна. Мне было приказано оставаться на месте и не двигаться, чтобы Чонгук вдруг не проснулся, хотя, как по мне, раз он не проснулся от падения Блайдена на стол и наших долгих диалогов, то его и пушечный выстрел не разбудит.
Кстати, пушку ночью я слышала – так в горах лавины сбивают.
Парни притащили косметичку, я даровала им лак, все больше и больше заражаясь этим безумием. Удивительно, но теперь я в первых рядах хихикала, вытаскивая руку Крайтона из-под подушки и аккуратно раскладывая пальцы. Маникюром занимался Джин, высунув от усердия язык. И скажу я так: девочки, не записывайтесь к нему на ноготочки никогда! У Чонгука все пальцы были синими, словно он их в чернила макнул.
– Классный у тебя лак, – похвалил Томас, напряженно наблюдая за процессом. – Такой уродливый цвет – просто отпад!
– Ну спасибо.
Так как Крайтон упорно продолжал спать (я даже забеспокоилась – он вообще жив?), за руками и маникюром последовали ноги и педикюр. Кир притащил с кухни пластиковый поднос и начал махать им над ногами Чона как опахалом. Еще ни разу в жизни мое утро не начиналось вот так.
Видимо, ветер в ногах стал последней каплей, ведь Чонгук вдруг пошевелился. Мы застыли, глядя друг на друга, после чего парни засуетились, скрывая следы преступления, а затем и вовсе разбежались по комнатам, оставив меня в гостиной наедине с наманикюренным потерпевшим.
Который как раз открыл глаза и выдал:
– Теперь понятно, отчего я всю ночь задыхался – все твои волосы виноваты!
– Жаль, что не задохнулся, – ответила я, уже не чувствуя вины за утренний «маникюр». – Тебя вообще здесь быть не должно!
– Уснул, с кем не бывает, – улыбнулся он, зевнул и оглянулся на закрытые комнаты: – Все равно парни еще спят, так что не волнуйся, никто не подумает лишнего и не станет доставать тебя пошлыми шутками.
Ага, спят они! Как же!
Пока Крайтон вставал и потягивался, до меня дошло, как же сильно я лоханулась. Жуткий синий лак – мой, тут без вариантов, в гостиной рядом тоже всю ночь спала я. А значит, кто станет главным подозреваемым? Явно я. Уж не поэтому ли парни так активно разбежались по комнатам, не желая светить над пробудившимся Чонгуком своими физиономиями? Да меня наглым образом подставили!
– Так что насчет обеда? Ты вчера так и не ответила, – сказал вдруг Чон. Теперь он стоял возле дивана и взирал на меня сверху. А мой взгляд против воли падал на его синие пальцы – странно, что он до сих пор не узрел это безобразие и меня не покарал. А как отвести от себя подозрения, не указав на настоящих преступников, я не знала. Но и сдавать парней не собиралась.
– Обед? Какой обед?
– Вчера я пригласил тебя на обед. Это такой прием пищи, – он сложил руки на груди, отвлекая еще больше. Все мои силы уходили на сохранение нейтрального выражения лица, о самом разговоре думалось в последнюю очередь.
– Точно. Обед.
– Ты еще спишь или все же проснулась и ответишь?
Не без труда я подняла взгляд и посмотрела Чонгуку в глаза.
Это было зря, очень зря. Потому что теперь я видела синие ошметки лака на его лбу, волосах и бровях. Ким наносил все жирным слоем с комками, которые не успели просохнуть, вот и... теперь они везде.
Расплата неминуема.
Но Чонгук о своем внешнем виде пока не знал и смотрел на меня в ожидании ответа. Уже с нетерпением, учитывая мои затяжные паузы и вечные переспросы. Я взяла себя в руки и попыталась припомнить, о чем там речь шла. Об обеде? Он хочет, чтобы я с ними пообедала? Да легко! Судя по непрекращающемуся снегопаду за окном, встречать мне Новый Год в этой гостиной, а не в горячем горном бассейне. А об обеде, на который можно отправляться уже через час, и говорить нечего.
– Если останусь здесь... полагаю, нам всем придется пообедать. Насколько я слышала, это всем людям необходимо – пищу время от времени принимать.
– Я же предлагал не это.
– А что?
– Сходить куда-нибудь вдвоем, – он смотрел прямиком на меня и внезапно так серьезно... Пожалуй, зря я критиковала его вечную кривую ухмылочку, пусть она вернется! С ней проще и привычнее.
Словно подслушав мои мысли,Крайтон ухмыльнулся:
– В конце концов, после всего, что между нами было ночью, я как честный человек теперь обязан на тебе жениться. Но честный я не до такой степени, поэтому да... Пока обед.
– Вдвоем? – Боже, хватит разглядывать его синие ногти и тормозить!
– Ты и я. Два человека.
– Это как... свидание?
– Ну да.
– Но мы же... Ты же меня ненавидишь!
– Ненавижу?! – изумился он. – Тебе бы посмотреть значение этого слова в словаре! С чего бы мне тебя ненавидеть? Ты мне нравишься. Сильно и давно.
– Я?
– Умоляю, просыпайся и прекращай переспрашивать, я и так уже держусь из последних сил и практически чувствую себя рыцарем. Самый натужный диалог в моей жизни, хуже даже того подкаста с Даттоном.
Точно, Тэхён. Будучи гостем подкаста (и весьма интересным гостем – кому не хочется послушать гения и его гениальные мысли?), он молчал целый час, а Крайтон задавал вопросы и сам же на них отвечал. Но, как ни странно, это был его лучший выпуск, известнейший.А у меня просто мозг кипел от внезапного признания. Что значит, я ему нравлюсь? Боже, может, мне и впрямь нужен словарь, и я перестала понимать значение слов? Или меня подвел слух. Или у меня галлюцинации из-за того, что лака нанюхалась... Не мог же Чонгук и впрямь ляпнуть такое, да еще с серьезным видом! Или... он уже увидел свой маникюр и начал мстить, не отходя от дивана? На ходу все продумав?
Чон задрал голову к потолку, тяжко вздохнул, затем посмотрел на меня:
– Мне нравишься ты. Ты. С самой первой встречи. Думаешь, я не понял, с кем общался все время? Твоя Дженни замороженная и шуток не понимает. Не в моем вкусе. Я просто ждал, когда вы расколетесь, ну и... веселился немного, ведь когда разыгрываешь другого, будь готов к ответу.
– Ты без конца звал меня Сколопендрой!
– Потому что я правда в восторге от этого имени.
– Да оно отвратительное! Как Скорпиониха или Сороконожка.
Чонгук покачал головой:
– Нет, правда, ты возмущаешься или опять подсказываешь? Потому что клянусь – на второе похоже больше, милая ты Сороконожка.
– Ты сказал, что хотел поцеловать Дженни и перепутал нас в темноте! – припомнила я очередную обиду, вообще не в состоянии остановиться. – Ты сказал прохожим, что я читаю молитву, когда я споткнулась и упала!
– И прохожим было весело. Неловкость случается со всеми, а внезапная молитва на трамвайной остановке – большая редкость и запоминается, –Чон ухмыльнулся, возвращая себе привычный вид и покачал головой: – Завязывай уже вспоминать все подряд. Как говорится, кто старое помянет... тому нового не достанется!
– В зеркало посмотри с этой мыслью, – мстительно ухмыльнулась я, решив, что присваивание чужих проделок – не такая уж и плохая идея. Получится, что не парни меня подставили, как последнего лоха, а это я украла их славу.
И пока Чонгук искал зеркало, я убежала в ванную комнату.
От греха подальше.