глава 15
Последняя неделя декабря летела так незаметно, словно в сутках осталось часов по десять, восемь из которых положено спать. Универ, сборы, универ, быстрые прогулки с одногруппниками и друзьями, и опять универ. И опять сборы. Мама никак не могла успокоиться и отпустить ситуацию, все время перепроверяла наше безалаберное семейство на предмет забытых вещей и паспортов, между делом вспомнив, как папа десять лет назад оставил в гостинице весь их багаж. Папа в это время гуглил передается ли растяпство как наследственная болезнь и в конце концов решил, что да, а потому мы с Дэни обречены влипать в неприятности по факту рождения.
За день до вылета мама совсем разогналась и посетила спортивный магазин, откуда вернулась с целым набором «защиты» для Дэни. И на пятую точку, и на колени, и даже на локти – лишь бы он ничего себе не поломал в горах. Дэни, увидев всю эту красоту, взвыл нечеловеческим голосом, и выл до тех пор, пока в дверь не постучалась соседка. После Дэни уже без воя отказывался куда-либо лететь, но в день вылета прилежно собрался и отправился к такси как миленький, думаю, папа с ним потолковал. О кимоно, не иначе.
Семью я провожала у подъезда, в аэропорт не поехала.
Долго смотрела, как бедолага-таксист тщетно пытается затолкать огромные сноубордические сумки в машину, над его головой буквально высвечивались труднейшие расчеты: длина салона плюс багажника больше или меньше длины сноубордов? А ширина достаточная, чтобы все это впихнулось? А пассажиры куда денутся, сядут ему на шею все втроем или лягут в ноги?
Это было достаточно забавно, чтобы я не грустила, а наблюдала за происходящим с широкой улыбкой. Все-таки отправляйся я в горы с семьей, все было бы проще – как минимум пришлось бы вызывать второе такси, и багаж бы разделился по машинам.
– Справишься тут без нас? – спросила мама, когда с погрузкой было покончено. Ее щеки раскраснелись, но совсем не от мороза. Она даже куртку расстегнула, хотя декабрь давно вступил в свои права, щедро отсыпав и снега, и минусовой температуры.
– Один день всего.
– Два дня.
– Полтора.
– Да, но... Не забудь: твой вылет в обед. В аэропорт надо приехать как минимум за час, но лучше за два – посидишь в зале ожидания. Обязательно вызывай такси... Нет, я сама тебе вызову. И позвоню, чтобы разбудить.
– Я же встаю в семь утра даже в выходные, – на мой взгляд, этого достаточно, чтобы собраться на послеобеденный рейс при том, что до аэропорта от нашей улицы ехать минут двадцать, и это в худшем случае, если на выезде из города пробка собирается. Но в обед там ее точно не будет.
– Лучше позвоню, вдруг проспишь?
– Вдруг приснится бургер, – поддакнул папа, появляясь рядом с мамой.
– Вспомнил тоже! Когда это было?
– Как будто вчера. И такое не забыть, дочь.
– Сказал тот, кто привел меня из садика в одних носках.
– Ходить босиком полезно для здоровья, – невозмутимо ответил папа.
– Осенью, в дождь и грязь?
– Что? Да не было там грязи! Боже, эта история постоянно обрастает новыми деталями. Попомни мои слова: твоя с бургером тоже эволюционирует. Думаю, я даже приложу к этому руку.
– Эй, ну сколько можно с ней прощаться? – из окна такси высунулся Дэни. – Между прочим, я тут со всех сторон зажат и обездвижен сноубордами вашими дурацкими. И очень страдаю из-за этого, но вам всем, конечно, плевать!
Мама тяжело вздохнула, словно они и правда уезжали на год, и я не прилечу к ним через день, и крепко меня обняла, а потом расцеловала в щеки. Папа обошелся ударом в плечо, напоминанием о будильнике и советом как следует поесть перед сном, чтобы еда не приснилась.
Семья уехала в аэропорт, а я против всякой логики сразу начала по ним скучать. Квартира показалась пустой и безжизненной. Хотелось уйти к Дженни, но она собиралась в Канаду, о чем написала еще утром. Ее рейс вылетал всего через несколько часов.
Вместо Дженни я написала Лие , моей соратнице по неудачному зачету. Мы погуляли по городу, выпили ароматный глинтвейн на центральной площади. В какой-то момент мне показалось, что я увидела там Чонгука, и сердце предательски екнуло. Опять! Но, к счастью, мне только показалось – то был просто парень в яркой куртке. Не Чонгук, которого давно пора оставить в прошлом. И я смогу, правда. Придет весна, и мне не придется высматривать его куртку в толпе студентов или просто среди горожан. Я, возможно, его даже не узнаю, если он пройдет мимо, потому что не буду о нем постоянно думать.
Да, так все и будет.
А мне осталось только сдать последний предмет.
Роберт Уилсон вернулся после операции крепче прежнего и много улыбался. На зачете раздавал всем мандарины, восхищался наряженными возле корпусов елками и совсем не походил на сурового преподавателя. Он и зачеты поставил всем без исключения и, казалось, даже не слушал, что мы там ему отвечали. Даже нашему чудо-Давидик, который на любом иностранном языке читал по слогам и только непонятным чудом до сих пор из универа не вылетел, достался зачет. Бедный Давидик в это даже не сразу поверил и переспросил.
После мы всем дружным коллективом должников (а нас набралось человек десять) отправились на каток. Из-за близости праздников людей там отдыхало просто нереально много, катание превращалось в ходьбу, что меня устраивало, учитывая неспособность справиться с зубчиками.
Дженн без остановки присылала сообщения из Канады, и это были вовсе не красоты города, а в основном бары, музыкальные установки и розововолосая Роуз, играющая на сцене в черной разодранной майке. Как человеку, напрочь лишенному слуха и голоса, мне вся эта музыкальная движуха казалась чуть ли не инопланетной, а присутствие Дженни в баре – новогодним чудом.
eyes_wide_shut: Крайтона не видела?
laliska_m: нет! И НЕ ХОЧУ
eyes_wide_shut: не кричи на меня:)
laliska_m: Я НЕ КРИЧУ!
eyes_wide_shut: тогда почему у меня заложило уши?
laliska_m: видимо, Дженни твоя так играет:)
eyes_wide_shut: ну-ну. Ты там скоро домой? Уже девять вечера
laliska_m: мама, перелогинься, я тебя узнала. Дженни – хватит раздавать свой пароль всем желающим
eyes_wide_shut: так скоро или нет?
laliska_m: скоро, скоро
Недоумевала по поводу странного вопроса я недолго, потому что скоро оказалась возле родного подъезда. Несмотря на белизну снега, было темно. И безлюдно, даже вечно гуляющие собачники уже разошлись по домам.
Поэтому, когда за спиной хлопнула дверь машины, я невольно обернулась. И... увидела, как ко мне приближается человек в черном – в темноте он выглядел безликой длинной тенью. Так, подъезд уже рядом, какого черта я не достала ключи заранее? Это же хорошая привычка – так и в тепле быстрее окажешься, и встреч в темных переулках избежишь... Я пыталась нащупать в сумке ключи, но они, разумеется, исчезли, словно в другое измерение провалились! Человек в черном тем временем приближался ко мне и выглядел уверенным, шел целенаправленно, и в руках у него что-то было. Что-то, похожее на мешок, который так удобно накинуть на голову.
Мамочки мои!
– Эй! – крикнул предполагаемый похититель. – Не торопись!
Я отвернулась к двери подъезда в полнейшем ужасе. И дома, как назло, никого... Я быстро набрала на домофоне квартиру соседки – она пенсионерка, спасать меня не выбежит, так хоть полицию вызовет. И еще может так отчитать, даже через домофон, что легко спугнет любого похитителя.
Длинные гудки ворвались в морозную тишину, соседка не отвечала.
В этот момент рука незнакомца легла на мое плечо...
– Ты в наушниках, что ли?
Я завопила. Соседка из домофона тоже. И только Тэхён молча ждал, когда уже это все закончится. Правда, в один момент он не выдержал, подошел и вырубил домофон. Я же прикрыла глаза и привалилась спиной к двери.
– Ты меня напугал, – это дар речи ко мне вернулся. – Не узнала тебя в темноте.
– Я понял.
– Нельзя к людям подкрадываться без предупреждения.
– Без предупреждения? Дженни не сказала, что я здесь?
– Нет.
– Поэтому ты так долго шла, – догадался Тэхён и протянул мне сверток, что держал в руке. Оказалось, это вовсе не пакет для похищения. – С Новым годом тебя, в общем. Дженни вчера не успела, а сегодня... вот.
Сверток я приняла дрожащими руками.
– Хочешь чай или кофе?
– Нет, мне домой надо. С праздником, – повторил Даттон и поторопился к припаркованной неподалеку машине. А я секунды за две нашла ключи – само собой, если момент не критический и за спиной не маячит маньяк, они сами в руку прыгают, и зашла домой.
laliska_m: твой гений довел меня до сердечного приступа!
eyes_wide_shut: даже не сомневалась, что все у вас пройдет весело
В свертке скрывался новогодний подарок, юмористка-Дженн подарила мне новый горнолыжный шлем, стильный и минималистичный. Запомнила, как старый я постоянно звала то каской, то ведром, его папа выбирал еще несколько лет назад, забыв со мной проконсультироваться. Хватал на «горячей распродаже» и, подозреваю, даже с огромной скидкой стал единственным покупателем этого ведра.
laliska_m: это слишком дорогой шлем
eyes_wide_shut: люблю тебя:) поэтому знаю, что шлем тебе необходим. Возможно, даже сразу два. Или три
laliska_m: ха-ха! Вообще-то, я хорошо катаюсь!
eyes_wide_shut: посмотрим, когда встретимся в январе и ты будешь целой и невредимой. Тогда, возможно, поверю
laliska_m: спасибо за шлем. И я тоже тебя люблю:)
eyes_wide_shut: не забудь завтра завести будильник
laliska_m: мама! Опять ты!
eyes_wide_shut::)
Несмотря на опасение вообще всех, я не проспала, не опоздала, не перепутала день или год, не села в другое такси и даже не приехала в другой аэропорт. Какая-то у меня подмоченная репутация, если подумать. Я же не настолько неудачлива,
чтобы об этом постоянно шутить... Все в пределах нормы, косяки у всех случаются.
Но в этот раз обошлось без них.
Совсем.
Настолько, что в аэропорту я оказалась за два с половиной часа до вылета – так рано, что даже сотрудники стойки регистрации смотрели на меня с недоумением. В итоге все время до вылета я проскучала, сидя в углу кафе и переписываясь. В основном с мамой – она бомбардировала меня фотографиями и видео без устали, я просто не успевала просмотреть все то, что она снимала в реальном времени. В горах начался снегопад, и все вокруг выглядело сказкой: пушистые сугробы, которых не бывает в городах, симпатичные домики, огни, деревья, подъемники... Не верилось, что я окунусь во всю эту атмосферу всего через несколько часов.
В самолет я вошла одной из первых, заняла место у окна и забылась на все время перелета...
Или почти на все. К концу полета возник один нюанс: дал о себе знать выпитый за время ожидания в аэропорту кофе. А выпила я, кажется, литр, хотя по ощущениям – все пять. Или десять. И мне срочно понадобилось в туалетную комнату.
Кто-то скажет: Лиса, не стоило покупать самый большой кофе в аэропорту, это лишнее. Но я это сделала, банально устав слоняться без дела. Далее два часа в самолете, и по закону подлости кофе напомнил о себе в самый неподходящий момент.
Сначала я прилежно сидела на месте, думая, что дотерплю, лететь осталось всего час, но не тут-то было! Не тут-то, черт возьми, было! Я начала ерзать на месте и нетерпеливо поглядывать в хвост самолета, ожидая, когда очередь в туалет иссякнет. Почему-то я в это верила, а стоять и нервничать среди прохода не хотелось.
Зря, очень зря.
Наиглупейшая тактика.
Очередь так и не иссякла, а вот мое терпение лопалось вместе с мочевым пузырем – я уже не могла думать ни о чем другом. Вообще. Ни одной посторонней мысли не осталось, мир сузился до одной самой важной потребности. И я быстро оказалась в проходе между креслами, выждала почти всю очередь, и, когда заветная дверь была близка, из динамиков раздался механический голос, обещающий скорую посадку.
Хотя на самом деле не очень скорую, все познается в сравнении.
В данном случае лишние полчаса меня убьют, честное слово.
От жалости к себе хотелось зарыдать, особенно когда я увидела спешащую в мою сторону стюардессу. Мужчина, стоящий передо мной, поспешно юркнул в туалетную комнату, и я должна быть следующей! Жизнь не может быть настолько жестока! И почему здесь негде спрятаться? И почему второй туалет сломался и закрыт?
– Самолет приступил к снижению, прошу, займите свое кресло, – подошедшая стюардесса выдала дежурную улыбку.
– Несколько минут! Умоляю! – Должно быть, что-то в моем измученном виде кричало о помощи, потому что девушка посмотрела на дверь и кивнула. Но не ушла – ей надо было закрыть туалет.
Время тянулось мучительно долго, прошел словно час.
Перед глазами плясали цветные мушки.
За туалетной дверью звенела тишина.
Вошедшего передо мной мужчину без малого хотелось придушить. О, я была готова и в этот момент вообще за себя не отвечала. И все дошло уже до той жуткой стадии, когда не думается о позоре и косых взглядах сидящих вокруг пассажиров, да ни о чем вообще не думается! Да и какие пассажиры? Я этих людей больше в жизни не увижу, а они не увидят меня. Хотя, быть может, и надолго запомнят сумасшедшую зассыху из самолета. И пусть, мне все равно, все мое существо сосредоточилось на одной конкретной цели – оказаться в туалете.
– Мужчина! – Я забарабанила по двери. – Поторопитесь, скоро посадка!
И в ответ тишина.
– Боже, он что, там умер?! Только не это, как я тогда схожу в туалет?
Стюардесса посмотрела на меня с недоумением и сказала:
– Боюсь, вам все-таки придется занять свое кресло. Как только закончится руление, я открою для вас комнату, это совсем скоро. Минут двадцать-тридцать, не больше.
Она сама себя слышит? Через буквально три минуты меня можно будет грузить в скорую помощь, какие уж там двадцать-тридцать.
– Когда закончится руление, я умру.
– Вы преувеличиваете, ждать...
– Я не могу, – со всем отчаянием замотала я головой. – Я выпила стакан кофе объемом литров сто, и прямо сейчас весь этот кофе внутри меня. И кто виноват, что впереди оказался какой-то... засранец! – сказав это, я прикрыла глаза. Надо успокоиться, не нервничать и не вести себя, как скандальная сумасшедшая. Я же вообще не такая! Я спокойная, не конфликтная, я староста
группы! Зачастую мне наоборот приходилось подавлять конфликты, а не разжигать их! Но выпитый кофе говорил за меня, и его голос был громким, даже визгливым, как у банши.
Ситуация на редкость дурацкая, но мне было не до смеха.
– Девушка...
– Может, пропустите девушку в туалет бизнес-класса? – предложил пассажир, сидящий в предпоследнем ряду. Он наверняка слышал каждое слово и очень от этого устал, вот и вмешался. – В качестве исключения? Видно же, что ей действительно плохо, она буквально сама не своя, – последнее прозвучало с нескрываемой иронией, но мне было плевать – я смотрела на стюардессу глазами кота из Шрека и Ганнибала Лектераодновременно. Это было что-то среднее между мольбой и жаждой крови.
Она подумала немного и под моим безумным взглядом кивнула:
– Только быстро.
И я побежала к носу самолета, уже почти ничего не видя перед собой.
Хотя где-то на краю сознания маячило узнавание – дело в том, что ироничный голос вмешавшегося пассажира был мне знаком. Эта мысль мелькнула как совершенно неважная и незначительная, что понятно – я вся сосредоточилась на главной цели. Думаю, начни самолет в этот момент падать, я бы не заметила и этого. Уж точно не до похода в туалет.
К счастью, туалет бизнес-класса оказался открыт и свободен, очереди не было (повезло, и даже не мне, а другим людям – я готова была драться за первенство), я залетела внутрь и едва не завыла от счастья. Сознание постепенно прояснилось и мне захотелось остаться в этом туалете навечно. Дело в том, что тот самый ироничный голос принадлежал не кому-то там однажды встреченному, а Чонгуку Крайтону!
О, нет!
Нет, нет, нет!
Мне не могло не повезти настолько!