6.Серый
Чувство, будто он купается в кипятке - каждая мышца напряжена, нервы пылают, вены бешено гоняют огонь по телу. В голове искрится взрывы эмоций и ощущений. Но это не причиняет боли или неудобства. Как раз наоборот - ощущение чего-то правильного.
Губы Феликса оказываются неожиданно горячими, и являются эпицентром пожара. С тихим вздохом Хёнджин тянется ближе, сминая чужие губы, всё так же непрерывая взгляд. Приятных ощущений слишком много, и он на миг опускает веки, в попытках хоть немного успокоится. Это не удаётся.
Он даже представить не мог, что обычный поцелуй может отказаться для него чем-то столь особенным. Хотя, возможно, он просто слишком много времени провёл в холодном одиночестве.
Где-то за пределами сознания он, возможно, замечает, как Ли меняет позу, но всё это не имеет значение. Всё, что он по настоящему видит, это обрамленые чёрными ресницами глаза, в которых серый цвет медленно темнеет.
Хван только сейчас достаточно близко, чтобы заметить блестящие вкрапления цвета угля, которые теперь разширяються. Завораживающее зрелище, он мог бы смотреть на это часами.
Ресницы Феликса дёргаются, и он резко отрывается, вставая на ноги. Огонь тут же обращается ледяной, мутной водой, и брюнет поднимается на колени, тянет руки, хватая младшего за локоть, отчаянно стараясь удержать, снова прижать ближе. Но тот, как и можно было ожидать, сильнее.
Ли отталкивает старшего, вырывая руку из слабоватой хватки, и грубо опрокидывая на спину. Удар об пол сопровождаеться стуком потише прежнего, и волной боли в позвоночнике, но та не сравниться с болью, снова колющей грудь.
Быстро, почти бегом младший покидает комнату, небрежно захлопывая дверь. А Хёнджин остаётся разбитой кучкой на коричневом ламинате.
Он хочет последовать но не может. Бессонница повлияла на него гораздо сильнее, чем он думал, и теперь он даже встать не способен. На миг накатывает отчаяние, но исчезает, оказавшись поменьше боли.
Медленно, по миллиметру перемещая конечности, он ползет к кровати. Это занимает целую вечность, а чтобы на неё забраться, нужно ещё две.
Он обессиленно валиться на покрывало, и поворачивает голову с сторону часов. 05:50.* Весьма симболично, пусть и с опозданием проносится в полной ваты и тумана голове, и тут же забывается.
Он снова не выспится, и снова придёт уставшим, и снова не сможет тренироваться, и снова его будут спрашивать о самочувствии, и снова он будет ощущать, как тормозит всю работу. К уже существующему безпорядку эмоций добавляется угнетающая тревога.
Он не помнит больше ничего, помино непроглядной тьмы и серо-черного тумана, но понимает, что всё-таки заснул, ведь из темноты его вырывает чья-то рука, трясущая плечо, и чей-то голос, почти кричащий его имя.
Владельцем голоса отказывается Чонин, в его лисьих глазах волнение. С огромным облегчением заметив, что Хван проснулся, он немного отодвигается, открывая вид на Чана и Минхо, стоящих чуть дальше.
Он медленно садится, пальцами трёт сонные веки, и, проясняясь разуму и зрению, замечает остальных мемберов в дверном проёме. Только Феликса не видно.
Но он и не должен тут быть, Хёнджин уверяет себя. И нет смысла ждать той заботы, которая была между ними до "Red lily".
Брюнет говорит себе, не думать о том, что теперь для Феликса он противен, что больше тот не будет рядом, не будет его другом. Он об этом не думает. Вообще нет.
Ему удаётся немного успокоить мысли за долю секунды до того, как Чан осторожно спрашивает – Ты в порядке? И где Феликс?
Всё спокойствие сразу уходит на нет, и он напрягаеться, принуждая мозг к попыткам выдумать очередную отмазку, ведь на самом деле не знает ответов на вопросы.
Чонин говорит нервным, дрожащим голосом: – Ты... Ты совсем не двигался, и дышал очень медленно, а пульс я вообще не чувствовал, с тобой явно что-то не так!
Это звучит как серьёзная проблема со здоровьем, но это не так, он уверен, поэтому говорит: – Я в порядке.
И это правда, он впервые за эти несколько недель чувствует себя так хорошо и спокойно. Пусть и его сон был странным и не стабильным, но зато восстановил утраченные силы, и, возможно, нервы тоже. Он в порядке.
"Ты не можешь быть в порядке" Чан настаивает. Его тёмные глаза внимательно изучают Хвана, на лице не прочесть эмоций, но довольным он явно не выглядит. – И не можешь от нас скрывать своё самочувствие. Мы команда, и мы должны знать.
Вроде бы это совсем обычные слова, которые можно услышать в любой момент, но именно сейчас они особенные. Они напоминают, что Хёнджин не один. И, пусть он не может и не хочет рассказывать о своих проблемах, это напоминание греет душу. Не так тепло, как грел поцелуй Феликса, но забота команды хотя бы не прекратиться, в отличии от заботы Ли.
Конечно, Хван об этом не думает. Он лишь трясёт головой, повторяя: – Я в порядке. Ну, может, пока не в полном, но мне куда лучше, чем раньше. Честно.
Просунув голову в дверной проём, Чанбин вздыхает: – И ничего больше ты нам не расскажешь, верно?
В ответ лишь кивок, и Хёнджин отворачивается, тянется к телефону на тумбочке. Он его даже не включает, ему главное - создать иллюзию занятости.
Не кажется, что парни поверили, но они покидают комнату, позволяя наконец-то оказаться в тишине и одиночестве.
Несколько дней подряд Феликс его абсолютно игнорирует, даже не пытаясь это скрыть от других, и причиняя Хвану непрекращающуюся тупую боль где-то за рёбрами, но он терпит. И всеми силами не думает.
А Чан видит. Он, как и всегда, замечает всё. И поэтому, в конце последней на этот день тренировки, (на гибкость и ловкость) говорит - приказывает - им обоим остаться и убрать зал.
Хван не успевает и слова против сказать, когда все остальные мемберы, как сговорившись, быстро покидают помещение, захлопнув за собой дверь.
В звенящей тишине, наполненной напряжением и болю, Хёнджин и Феликс остаются наедине друг с другом.
____________________________________
*05:50 - в ангельской нумерологии это предостережение, "избегайте воды и огня."