Тёмная сторона солнца

Высокий, темноволосый парень идёт по улице, постоянно сталкиваясь с людьми. Его походка становиться всё быстрее и быстрее, он уже бежит, тяжело стуча сапогами об землю - бежит, и сам не знает, зачем и куда. Каждый шаг отдаёться болью в ступнях и ужасом в сердце, но он не останавливается. И тут впереди уже знакомое, чёрное здание.

Он не хочет заходить, и не собирается, но тело само движется к двери. А внутри лишь красно-черные силуеты, громкие крики и стоны, и полный беспорядок эмоций, что затягивает его во внутрь. Он слабыми руками отталкивает от себя яркие фигуры, пробивая путь назад, но лилии тянут лепестки, прилипая к коже.

Он пальцами их разрывает вместе с лоскутами кожи, сдёргивая с себя прикосновения силуетов, а те волной накрывают, и он тонет, борется за воздух, но не может вдохнуть. Ужас мертвым грузом осел в душе - ужас, он и не понимает, перед чем. Старается оттолкнутся от волн и всплыть, махает руками во все стороны, но запястья вдруг что-то обвивает, не позволяя двигать ими. И от этого лишь страшнее, ведь теперь он не может противиться фигурам, и те охотно используют его положение.

Это хуже, намного хуже чем обычно, и он чувствует, как дыхание становиться всё реже, а сердцебиение в ушах стучит всё медленнее. Из горла вырываются хриплые молитвы, и каждая секунда всё мучительнее прежней.

Муки прерывает голос, зовущий его имя - единственное, что он помнит.

"Хёнджин... Хёнджин... Хёнджин..."

– Хёнджин!

Красный круговорот с треском распадается, уступая место прохладной полутьме. Он сгибается пополам, хватая ртом воздух, мокрые от пота волосы прилипли к лицу.

Наконец отдышавшись, он оглядывается вокруг, в полном непонимании происходящего. После ужаса силуетов и лепестков небольшая комната выглядят непривычно, но в то же время очень успокаивающе.

Одеяло белой кучей лежит на полу, там же, где и подушка, простыни скомканые, а рядом сидит Феликс, непрерывно смотря на него. Именно его ладони и схватили запястья. И держат до сих пор.

– Ты... Можешь отпустить. – Голос Хвана почти не слышен, горло болит от криков. – Я в норме.

Но Ли не отпускает, лишь ослабляет хватку, пальцами поглаживая кожу.   – Ты не в норме. У тебя кошмары, это нельзя так просто оставить.

Хёнджин не спорит - сил нет. Вздохнув, опускается на кровать. Он совсем не чувствует себя отдохнувшим, скорее так, будто действительно боролся за жизнь. Электронные часы на столе показывают 04:58. До первых тренировок ещё много времени, а спать он теперь боиться ещё больше.

– Ты... –Феликс подает голос, наконец-то отпуская. – Ты помнишь, что сказал, до того, как вырубился?

И Хван вспоминает. Щеки тут же обдает жаром, но он говорит:
– Помню. И я серьёзно.

– Ты не можешь меня любить. – Холодный, категоричный ответ. –/То, что ты видишь - это лишь маска. Я совсем не такой, как ты думаешь.

Хёнджин снова трясёт головой, прикрывая глаза. – Это не важно. Я серьёзно. И я тебя не боюсь.

– Ты не знаешь ничего, я не...

– Это не важно. – Хван перехватывает взгляд младшего. – Я действительно люблю тебя, и уже давно.

– Ты...

Но брюнет не слушает, и снова откидывается назад, сворачиваясь на кровати. Глаза закрывает, но спать, конечно, не собирается. Тревожного сна хватило, чтобы работа мозга немного восстановилась, и все разумные мысли направлены к парню рядом.

Его невозможно винить в кошмарах, ведь если бы Хёнджин сам не пошёл за ним, ничего бы не было. Здесь винить можно только себя.

Он не знает что чувствует. Единственное, что закреплено в разуме железными нитями, это любовь, и на данный момент она является так же единственной тёплой эмоцией.

Само собой понятно, Ли не оступает, он хватает старшего за руку, и тянет на себя, принуждая снова сесть, пытаясь продолжить разговор, а Хван начинает ярое противостояние, ведь в голове гудит от всего, и наконец-то хочеться спать. Усталость лишает возможности просто успокоиться, а в душе опять пожар. Парни толкаються, почти дерутся на кровати, каждый старается остановить второго, но Феликс снова оказывается сильнее. Брюнет с громким стуком падает на пол, тут же откатываясь подальше.

Последней разумной мыслю остаётся желание выбежать из комнаты, подальше от напряжения, подальше от злости в серых глазах, что продолжает его сверлить взглядом, но он знает, что не сможет убежать. Сил попросту не хватит.

– А теперь ты можешь меня выслушать? – В низком голосе тоже злость, а Хёнджина уже не волнует. Осторожно повернувшись на полу, он поднимается, садясь на одно колено, только встать не успевает - ладони вновь сжимают запястья, глаза напротив сверкают металом. Феликс сидит рядом, до боли сдавливая запястья.

В его взгляде тьма, это видно за блеском. Несмотря на злость, лицо замерло в холодно-отрешенном выражении, странно бесчувственным. Хван только сейчас замечает, что с Ли не все нормально. Так часто смотрел в эти глаза, но только сейчас понял - блондин похож на психа.

Только сейчас воспоминания начали складываться вместе. Гнев во время встречи в клубе, то, как его побаивался "частый гость" Ланьшао, всегда следящий взгляд. Это не было просто злостью из-за раскрывания его секрета. Это было им, Феликсом, той частью, которая скрывалась ото всех.

Всё время их знакомства, всё время своей влюблённости, он не видел эту часть. Не видел и боль, которую, наверняка чувствовал младший, но которую прятал, притворяясь милым и счастливым. Играя роль солнышка не только на сцене, но и по жизни.

Хвана накрывает омерзение к себе. За всё это время он даже не заподозрил постоянно хорошее настроение Ли. Плохой из него влюблённый.

"Red lily", наверное, был последним местом, где можно было не играть. Там его никто не знал, там, если его пугались, больше никто ничего не узнавал.

Кажется, теперь он хочет доказать, что его не возможно любить, что можно только бояться. И любой нормальный человек бы испугался.

Любой нормальный бы оттолкнул, ударил, бежал бы со всех сил. Он бы кричал от помощи, он был бы в ужасе перед леденящим душу взглядом. Но Хёнджин не нормальный. Он влюбленный.

А влюбленные - безумные.

Он дёргает руки на себя, заставляя Феликса подвинуться ближе, и затем, смотря прямо в металлические глаза, целует.