4.Напряжение
Следующие несколько недель проходит в постоянном напряжении и волнении, Хёнджину вздрагивая от каждого взгляда младшего - взгляда, в котором бурлит яд в чистом виде. Брюнет не способен отвлечься от мыслей, и каждую ночь часами ворочится в кровати, а скорый выпуск новой песни требует огромное количество тренировок - и вокальных, и танцевальных, из-за чего он устаёт настолько, что начинает падать по среди движения.
Конечно, Чан не мог это не заметить, и спросил о самочувствии Хвана уже в конце первой недели, но в ответ получил лишь неуклюжие отговорки. Со временем и остальные мемберы начали волноваться, но он продолжал упрямо отнекиватся, не давая конкретного ответа никому. Пока наконец Минхо это не выбесило.
– Что с тобой происходит? Своей усталостью ты мешаешь нам всем!
Опешив от резкой фразы, Хёнджин снова дёргается, и трясёт головой, в отчайной попытке хоть что-нибудь придумать, но безуспешно. Вместе с телом устал и мозг, и мысли бессмысленно крутиться всякие мелочи.
Совсем неожиданно для всех, а для Хвана особенно, вдруг за него заступается Феликс: – Не говори так, Минхо-хён. Он не виноват, что устаёт. Может у него проблемы со сном.
Ли улыбается, игнорируя плохо скрываемый шок старшего, а Джисон произносит: – Ну, раз ты его защищаешь, то и помоги ему с этим справиться. Хоть спи с ним в одной кровати, но мы не можем себе позволить задержку.
Чан задумчиво кивает: – Это неплохая идея.
Глаза обоих замешанных удивлённо распахиваются, Ли начинает отрицательно махать головой - явно не для этого он вмешался - но слова лидера закон. И оба обречённо соглашаются.
Весь день они даже взглядом не обмениваются, стараясь как можно больше друг друга избегать, но вечером оказываются одни в коридоре, ведущим на тот самый выход, с которого всё началось.
Блондин кидает беглый взгляд на дверь, а затем враждебно и немного виновато смотрит на Хёнджина. Его рука в кармане напрягаеться, вероятно, сжимая маску, а губы приоктрываються, в готовности что-то сказать, но Хван опережает: – Иди, я подожду в комнате.
Феликс благодарно приклоняет голову, и исчезает в дверном проёме, а оставшийся брюнет доходит до комнаты, падая в кровать, всё тело трясёт от усталости и эмоций. Он руками закрывает лицо, ногти легко царапают кожу, но во тьме только труднее, во тьме на чем отвлечь взгляд. С трудом дотянувшись, он включает настольную лампу, и снова сворачивается на кровати.
Раньше было лучше, раньше он мог и без света - пусть и не засыпал, но по крайней мере, лежал довольно спокойно. Одна единственная встреча, одно напоминание о тайной жизни милого блондина, и все останки спокойствия разорвались на части.
Конечно, он не заснул, и продолжал нервно ворочится ещё полчаса, когда дверь открывается. Внутрь заходит Феликс, попутно снимая маску, и засовывая в карман. Быстро подойдя поближе, он резко приземляется рядом с Хёнджином, заставляя того отдернуться назад.
Ли, как на зло, подаёться ближе, тихо спрашивая: – Ты... Боишься меня?
Хван трясёт головой, немного удивляясь, насколько этот жест стал привычным, и принимает сидячее положение. – Я не боюсь. Просто неожиданно.
И это правда - он чувствует великое множество разнообразных эмоций, но точно не страх. Просто неожиданно - и резкое движение, и волнение при виде его, и постоянные эмоциональные качели, и "Red lily", вся его жизнь превратилась в сплошную неожиданность.
– Ты врёшь. – Серые глаза сверлят человека напротив, почти ощутимым весом давя на череп. – Если бы не боялся, то не избегал бы так тщательно."
Хёнджин давиться удивлением, но его мозг устал до такой степени, что уже не способен связать слова, поэтому он откидывается назад, обращая всё внимание на потолок.
– Не молчи. Я должен тебе помочь, но я не могу это сделать, если точно не знаю, что с тобой.
В ответ снова молчание, и можно было бы подумать, что Хван спит, если не широко открытые глаза. Почему-то ему легче,(наверное от усталости) и в голове спокойнее. Но спать всё равно не собирается, спать ему точно нельзя, он уверен - сон принесёт кошмары.
А Феликс начинает злиться, он ударяет ладонью кровать, нависая над ним. – Да ответь ты мне! Что с тобой творится? Что я такого тебе сделал, раз ты даже спать не можешь?
Сквозь мутную, белую пустоту Хёнджин слышит собственный, до смерти усталый голос: – Ты влюбил меня в себя.
И в оглушающей тишине наконец-то вырубаеться.