Глава 65
Он был моим светом. А я — стала тенью самой себя.
— Эльчин Сафарли
В номере стояла тишина. За окном сгущались сумерки, в городе начинался вечер, а на четвёртом этаже отеля, за круглым столом под мягким светом настольной лампы, сидели двое. Маша и Егор. Перед ними стояли почти нетронутые тарелки — аппетита ни у кого не было. Они ели в молчании, изредка перебрасываясь короткими фразами, будто боялись сказать что-то лишнее. Напряжение в воздухе чувствовалось, но в нём уже не было прежней злости или страха. Только тревога и неуверенность — что будет дальше.
Егор отодвинул тарелку, вытер подбородок ладонью, собираясь что-то сказать, но заиграл телефон. Он достал его из кармана, увидел имя на экране и чуть удивился — Тимур.
Он встал, извинился и вышел на балкон. Вечерний воздух обдал его прохладой, он прикрыл глаза на секунду, набирая дыхание.
— Да, брат, — сказал он, прижав телефон к уху.
— Ты уже там? — послышался голос Тимура. — Нашёл её?
— Да, нашёл. Она в порядке. Ну... насколько можно быть в порядке после всего.
Тимур выдохнул, будто всё это время сдерживал напряжение.
— Слушай, я знаю, как это выглядит. Что ты уехал, что тур бросил... Но, брат, если бы я был на твоём месте — я бы поступил точно так же.
Егор молчал. Где-то внизу хлопнула дверь, раздался смех прохожих, потом снова — тишина.
— Я серьёзно, — продолжил Тимур. — Мы всё время в графике, в работе. А жизнь — она не по расписанию. Ты молодец, что не дал ей исчезнуть. Что поехал. Просто знай: я за тебя. За вас.
На секунду в его голосе дрогнули эмоции, которых он обычно скрывал.
— Спасибо, брат, — тихо ответил Егор. — Мне это важно.
— Ты держись. И Машу обними. Она хорошая. Сильная, но ей сейчас непросто. Береги её.
— Обязательно.
Они попрощались. Егор ещё немного постоял на балконе, глядя на ночной город. Свет из номера отбрасывал тёплое отражение на улицу. А за стеклом сидела она — обхватив колени, смотрела в одну точку.
Он вернулся в комнату. Маша подняла взгляд. В её глазах не было страха, только усталость и растерянность.
— Тимур? — спросила она.
— Да, — кивнул Егор, садясь рядом. — Поддержал. Сказал, что всё правильно. Что сам поступил бы так же.
Она отвела взгляд. Несколько секунд — молчание. Потом он осторожно коснулся её ладони.
— Всё будет хорошо, Маш.
— А если он и правда здесь?.. Герман. Если он снова найдёт меня?.. — её голос дрожал.
— Он не найдёт. Я рядом. — Он крепко сжал её руку. — Я с тобой. И не уйду.
Она не ответила. Только чуть кивнула, словно соглашаясь, но внутри — всё ещё борьба.
— Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня... — прошептала она.
— Это мой выбор. И я его сделал.
Они сидели в этом тепле, среди теней и света ночной лампы. И в этой тишине впервые за долгое время стало чуть легче.
Ночь. Ветреная, нервная. За окном шумел дождь, будто кто-то царапал стекло ногтями. В номере было тепло, но воздух — застывший. Как между двумя людьми, когда слишком много несказанного.
Егор сидел на краю кровати, прислушиваясь к звукам из ванной. Вода отключилась. Тишина. И только стук его сердца заполнял пространство. Он провёл рукой по волосам.
Дверь открылась. Маша вышла в белом отельном халате, с мокрыми волосами и уставшим лицом. Она не посмотрела на него, прошла к столу, налила себе воды.
Он встал.
— Как ты?
— Нормально, — ответила она, сделав глоток. — Устала.
— Маша... — он сделал шаг ближе. — Я знаю, ты не хочешь, чтобы я был тут, но я...
— Тогда почему ты здесь? — она обернулась. В голосе — усталость. — Почему не в Москве, не на сцене, не на репетиции? У тебя тур через день.
— Потому что всё это не имеет смысла без тебя, — спокойно, но твёрдо ответил он. — Что мне сцена, если ты где-то мучаешься, а я не знаю, что с тобой?
Она усмехнулась — сухо, с иронией:
— Ты драматизируешь. Я просто уехала. Просто попросила не искать. А ты, конечно, герой.
— Не герой, — сказал он, подходя ближе. — Просто человек, который любит. И внутри у которого всё обрушилось, когда ты исчезла.
Она отвернулась, подошла к окну, приоткрыла форточку, вдохнула воздух.
— Я не просила приезжать.
— Я и не спрашивал. Ты могла бы сказать это в лицо, а не прятаться за «не тревожь меня».
— Я не пряталась, — резко сказала она. — Я пыталась восстановиться. По-своему. Без глаз, без жалости, без вопроса «как ты?» — на который невозможно ответить.
Он встал почти рядом. Но как будто на другом берегу.
— А если я просто хочу быть рядом? Без жалости. Без вопросов. Просто быть.
— Ты не можешь. У тебя тур.
— А мне всё равно, — голос Егора стал ниже. — Я буду здесь. Столько, сколько будешь здесь ты.
Маша обернулась.
— Ты ненормальный, — в голосе слышалась смесь удивления, раздражения и страха. — У тебя каждый день расписан: съёмки, сцена, билеты, люди. И ты всё бросаешь ради женщины, которая даже не может тебя поцеловать?!
— Я не за поцелуем приехал, — спокойно ответил он, не отводя взгляда. — Я приехал за тобой.
Маша смотрела на него в темноте. Без музыки, без свечей. Только дыхание, дождь и разбитые сердца.
— Ты всё усложняешь, Егор...
— Нет, я всё упрощаю, — сделал шаг вперёд он. — Либо ты дороже концерта, либо нет. А ты — дороже.
Она отступила, автоматически — словно защита.
— Я не хочу к тебе подходить. Потому что если позволю себе шаг — я рухну. А я только держусь.
— Тогда держись рядом со мной. Я не враг тебе.
Маша села на край кровати, уткнулась в ладони. Несколько секунд — тишина. Потом дрогнувшим голосом:
— Я каждый вечер думаю: что, если бы всё было иначе? Не больница, не выкидыш, не Герман… А потом вспоминаю — всё это и есть моя жизнь. И я не могу тебя в неё впустить.
— Почему?
— Потому что ты всё ещё светлый. А я стала... темнее.
Он сел рядом, не касаясь.
— Я тоже изменился, Маша. Думаешь, я всё тот же? После той ночи, когда мне позвонили и сказали, что ты потеряла ребёнка, а потом пропала? Я с тех пор не сплю. Я стал другим. Я не идеальный. Я просто хочу быть с тобой. Даже если у нас внутри всё перекошено.
Она подняла глаза. В них — страх, надежда и нечто ещё.
— Я не знаю, как с тобой быть. Я будто чужая.
— Ничего, — он чуть улыбнулся. — Я научусь снова тебя узнавать. Шаг за шагом. Только дай мне остаться.
Маша посмотрела в окно. Дождь утихал.
— Спи, Егор. Мы поговорим утром.
Он кивнул. Лёг. Она — на другую сторону кровати. Под тем же одеялом, но как будто всё ещё далеко.
Он не пытался коснуться. Не сказал больше ни слова. Главное — уже сказал.
«Я буду тут, столько, сколько будешь здесь ты».
И этой ночью — впервые — ей не было одиноко.