Глава 63
Истинная забота не отпускает. Даже если она уходит, ты найдёшь её и будешь рядом, пока она не станет в безопасности.
— Николас Спаркс
Чебоксары. Тот же день. Вечер.
Маша не заметила, как уснула. Голову отрубило сразу, как только она оказалась на кровати. Бессонные ночи и истощение сделали своё. Проснулась она ближе к трём дня. В комнате уже стоял светлый вечерний полумрак — занавески были полуоткрыты, а за окном медленно серело.
Первым делом — потянулась к телефону.
Экран мигнул, и она увидела: от Егора — два фото и несколько сообщений.
— «Ну ты как там? В больнице не говорят, когда тебя забирать?»
Она почувствовала, как что-то внутри сжалось. Он был тёплый.
Искренний. Не знал. Не догадывался. И она… больше не могла молчать.
Маша села, обняла колени, уткнулась лбом и долго не писала. Потом — медленно, пальцами дрожащими от напряжения — набрала:
Егор, на данный момент меня нет в Москве.
И, пожалуйста, не трогай меня хотя бы месяц. А то и два.
Мне нужно восстановиться. Мне сейчас трудно.
Я понимаю, ты хочешь быть рядом, но ты — для меня тревожность. Напоминание. И просто то, что болит.
Мне больно видеть тебя.
Не ищи меня и не звони. Телефон я поменяю.
Я сама с тобой свяжусь, когда мне станет легче.
Люблю тебя.
Мой кот…
Она нажала «отправить». Несколько секунд смотрела на экран, а потом выключила телефон и положила на стол.
Тишина. Тепло в комнате. Только звук кондиционера.
Тем временем — Москва. Студия.
Тимур сидел у пульта, покачивая головой в такт биту. На столе — бутылка воды, ноут, планшет с текстом. Егор стоял у микрофона, в наушниках, с закрытыми глазами, записывал партию на припев.
— Всё, стоп! — сказал Тимур, щёлкнув по экрану. — Чётко, брат. Сейчас переподгоним бас и сведём нормально. Огонь.
Егор выдохнул, снял наушники, прошёл к дивану. Усталость читалась в каждом движении. Сел, взял телефон, включил экран — и застыл.
Одно сообщение.
От Маши.
Он разблокировал и сразу начал читать. Строка за строкой.
Он застыл. Глаза не отрывались от экрана. Руки опустились.
После сообщения от Маши у Егора будто мир оборвался. Он сидел, не двигаясь, с побелевшими пальцами, сжимающими телефон.
— Брат, ты чего… — настороженно произнёс Тимур, увидев его лицо.
— Она уехала, — глухо ответил Егор, не отрывая взгляда от экрана. — Удалила всё. Телефон вне зоны. Гео пустое.
Она исчезла.
Он резко поднялся, шагнул к окну и снова перечитал её сообщение. Слова «не ищи», «тревожность», «я сама с тобой свяжусь» — будто врезались в грудную клетку.
— Это не похоже на неё. Машка бы так просто не ушла. Она — не из тех, кто исчезает, ничего не сказав. Что-то… что-то здесь не так.
— Ты думаешь, Герман?.. — тихо спросил Тимур, уже понимая ход мыслей.
— Я думаю, если он узнал, что она одна и нестабильна, он мог это использовать. — Егор схватил куртку. — Я не могу сидеть. Едем в больницу. Прямо сейчас.
— Поехали.
Больница. Поздний час. Коридоры опустели, персонал усталый, дежурный врач заспанный. Но Егора это не останавливало.
Он вошёл в приёмное, твёрдо:
— Я ищу Машу. Она выписывалась отсюда около недели назад. Я — её контакт, парень. С ней может быть опасно.
Я должен знать, куда она поехала.
— Молодой человек, у нас нет права…
— Я не уйду отсюда, пока не получу хоть какую-то информацию. Это вопрос безопасности.
Медсестра замялась. Потом, узнав Егора, кивнула:
— Подождите. Я позову врача, кто её выписывал.
Через десять минут в ординаторской.
— Да, я её помню, — врач листал бумаги. — Спокойная, даже немного… холодная. Говорила, что её парень её заберёт. Сказала, что всё наладилось. Но…
Он достал выписку.
— Адрес, который она указала — не существует. Я пробивал — это вымышленный переулок. Она явно не хотела, чтобы кто-то знал, куда едет.
— Был вызов такси? — спросил Тимур.
— Да. Мы попросили службу безопасности проверить. Машина приезжала к заднему входу, её записали. Конечный адрес — Курский вокзал.
Егор замер. Сжал кулаки.
— Поезд. Она уехала.
Тимур сразу достал телефон, стал искать расписание поездов с Курского в день выписки.
— Вот. По времени подходит несколько направлений… Владимир… Нижний… Чебоксары…
— Стоп, — Егор резко повернулся к нему. — Чебоксары.
Она однажды говорила… Мы стояли у воды, она сказала: «Так хочется просто исчезнуть. Чтобы за окном был Волга, и тишина».
Я тогда подумал — как будто она выбирала место заранее.
— Волга, тишина… Чебоксары подходят. И не так на слуху. Не популярный выбор.
Егор схватил телефон:
— Я еду туда. Хоть сейчас. Мы только что поймали след. Неважно, что поздно.
Я найду её.
Москва. Квартира Егора. Поздний вечер.
Ключ щёлкнул в замке, дверь резко отворилась. Егор первым влетел внутрь, за ним — Тимур. В квартире царила полутьма, но он не включал свет. Напряжение в воздухе было почти слышно. Молча, не глядя ни на кого, Егор направился в спальню и начал лихорадочно рвать ящики комода.
— Егор, ты что творишь… — осторожно начал Тимур, входя следом.
— Я еду. — Голос был низким, решительным, как будто вырубленным топором. — Прямо сейчас. В Чебоксары. Она там.
Он сбрасывал одежду в рюкзак, не различая, что берёт. Его движения были резкими, плечи напряжены, лицо бледное. Рядом лежал паспорт, пауэрбанк, бутылка воды — всё, что можно было схватить за минуту.
— Подожди, стой. — Тимур перехватил его за локоть. — Ты понимаешь, что ты делаешь? Через два дня тур. Команда уже выехала в Казань, завтра саундчек. Ты не можешь сейчас просто исчезнуть.
— Я уже исчез, Тим. Внутри. — Он выдернул руку и продолжил собирать вещи. — Мне всё равно. Я должен найти её.
— Брат, ты себе не представляешь, что ты рушишь. Это не просто выступления. Это твоё имя, твоя команда, десятки людей — все рассчитывают на тебя. У тебя контракты. Штрафы.
— Мне. Плевать. — Егор повернулся к нему с таким взглядом, что Тимур замолчал. — Что толку от концерта, если её не будет в зале? Что толку петь, если ты больше не чувствуешь ради кого?
Она — не просто девушка. Она моя точка. Основа. Без неё всё это — пустота, бумага, глянцевый шум.
Дверь открылась резко. В квартиру вошла Мария — менеджер Егора.
— Что, чёрт возьми, происходит?! — её голос дрожал от напряжения. — Ты сорвался с места, Тимур молчит, а ты… — она увидела сумку. — Ты куда собрался?!
— В Чебоксары, — не поднимая глаз, ответил Егор.
Мария остолбенела.
— Ты издеваешься? Тур через два дня! Люди, локации, камеры, фанаты! Всё расписано поминутно!
Ты не можешь просто взять и… — она запнулась, пытаясь найти хоть тень логики в его поступке.
— Я не просто "беру и уезжаю". — Он наконец взглянул на неё. В этом взгляде было всё: страх, боль, отчаяние и — решимость. — Я еду, потому что если не найду её сейчас, может быть уже поздно.
Она уехала одна, не отвечает. Исчезла. Я чувствую, что с ней что-то не так.
— Ты сжигаешь всё, что построил, — сказала Мария, тише.
— Что мне с того, если я сгорю сам внутри? — Егор выдохнул. — Я не выдержу концертов, улыбок, если в голове будет одна мысль — где она, холодна ли ей, в порядке ли она вообще.
Я был рядом и не уберёг. Теперь я сделаю хоть что-то.
Мария осела на подлокотник дивана. В её лице отразилось понимание, но и страх.
— Егор… ты правда… ты не оставишь это?
Он застегнул молнию на рюкзаке, медленно выпрямился.
— Я — не артист сейчас. Я мужчина. И я поеду за ней.