Глава 10
Иногда нужно потеряться, чтобы найти себя.
— Фридрих Ницше
Утро встретило Егора рано. Он тихо поднялся. Медленно прошёл в душ, быстро привёл себя в порядок, собрал витамины, надел кепку и осторожно вышел из номера. Его ждала дорога — дорога в больницу, за ней.
Сев в машину, он пристегнулся, включил спокойную музыку и поехал. Волнение пряталось где-то глубоко внутри — он не знал, как она чувствует себя этим утром, но был уверен в одном: ей нужно быть рядом.
В больнице Маша сидела на краю кровати, машинально складывая вещи в сумку. Её пальцы слегка дрожали, внутри царила пустота. Взгляд блуждал по серым стенам палаты, скользил к окну, за которым уже играло утреннее солнце. Мир вокруг жил своей жизнью, а она — словно исчезла из него.
Она уходила из места, где ночь казалась бесконечной, в свет, тепло и что-то похожее на жизнь. Но внутри была тишина — глубокая и холодная, без эмоций.
В палату вошла санитарка — пожилая женщина с усталыми глазами и натруженными руками. Она молча сменила постель и лишь кивнула Маше, но вдруг задержала взгляд и, почти шёпотом, произнесла:
— Ой, деточка... Беги отсюда, пока есть силы. Беги.
Маша обернулась, но женщина уже ушла, оставив за собой лишь лёгкий запах хлорки и тревогу, висевшую в воздухе.
В этот момент в палату вошёл Егор. Его взгляд сразу встретился с её, он подошёл ближе и хотел обнять — просто прижать к себе, по-человечески — но Маша была погружена в сборы и словно не заметила. Он не стал настаивать, просто тихо остался рядом.
Выйдя в коридор, они встретили врача.
— О, Мария, как вы себя чувствуете? — улыбнулся он с профессиональной вежливостью.
— Вроде нормально... только немного тошнит, и голова кружится, — тихо ответила Маша, не поднимая глаз.
— Это нормально, побочный эффект лекарств. Всё пройдёт, — успокоил доктор.
— Спасибо, — мягко сказал Егор, кивнув.
— Это моя работа. Вам доброго пути и спокойных дней, — добавил врач и ушёл.
Маша вдруг ускорила шаг, почти побежала к выходу. Егор нахмурился, не понимая причины, но последовал за ней.
На улице она резко остановилась, оглядывая пустынную парковку. Не зная, где он оставил машину, повернулась, чтобы спросить — и врезалась грудью в Егора.
— Маш... Всё в порядке? Ты чего-то боишься? — тихо спросил он, глядя ей в глаза.
— Что? — словно проснулась от тревожных мыслей.
— Маш?
— Пошли уже, — быстро сказала она и отвернулась.
— Ладно... Нам налево.
В машине не было слов, только ровный звук мотора. Маша подумала, что они едут обратно в отель, но Егор выбрал другой путь. Он знал, что ей нужно не просто место — ей нужен покой и тепло.
Он вёз её за город, туда, где солнце начинало играть на горизонте. Медленно, без спешки.
Маша уснула в дороге — усталая, вымотанная. Её волосы легли на плечо, дыхание стало ровным. Она казалась хрупкой и настоящей — без масок и защитных щитов.
Егор краем глаза наблюдал за ней. В её лице читалась усталость и уязвимость, которую хотелось защитить, словно она могла рассыпаться от малейшего прикосновения. Но он молчал, боясь нарушить этот тонкий покой.
Когда машина мягко остановилась, перед ними раскинулось Ладожское озеро — гладь воды, обрамлённая зеленью и лёгким туманом. Солнце играло на волнах, воздух был свеж и прозрачен, словно после грозы.
Егор тихо вышел, стараясь не разбудить Машу. Подошёл к мужчине у пирса, чтобы договориться об аренде катера. Через несколько минут всё было улажено. Вернувшись к машине, он присел рядом и уткнулся в телефон.
Маша проснулась и медленно подняла голову. Моргнула, пытаясь понять, где она. За окном — незнакомый пейзаж: озеро и хвойный лес.
Она приоткрыла дверь и босыми ногами вышла наружу. Рядом, на корточках, сидел Егор, задумчивый и спокойный. Он сразу поднял глаза, увидев её.
— Егор?.. Где мы? Что здесь делаем? — спросила она тихо, с ноткой испуга.
Он улыбнулся мягко, словно давно ждал этого вопроса.
— Это маленький сюрприз.
— Егор... — начала Маша, но он прервал её.
— Подожди. Закрой глаза, пожалуйста, — сделал шаг вперёд. — Идём со мной.
— Что?
— Просто закрой.
Она колебалась, но затем глубоко вдохнула и послушалась. Он взял её за руку и повёл вперёд, шаг за шагом — осторожно, будто по хрупкому мосту.
Они остановились.
— Можно?
Маша кивнула и открыла глаза.
Они стояли на палубе катера, уже немного отплывшего от берега. Вокруг — только озеро, солнце и вода, отражающая небо.
— Егор!.. — Маша обернулась резко. — Ты шутишь?
Он усмехнулся.
— Нет. Просто пройди вперёд и сядь.
— Зачем?
— Нужно поговорить.
— О каком разговоре?
— Обычном, — спокойно ответил он, подавая руку.
Маша медленно прошла, села у борта и глубоко вдохнула свежий воздух — прохладный и колкий, но такой настоящий. Как будто всё прошлое стерлось, остались лишь это утро, лодка, озеро и тишина.
Она опустила руки в воду и посмотрела на Егора.
— Ну? — тихо спросила.
Он смотрел на неё внимательно, словно подбирал слова.
Катер медленно скользил по гладкой поверхности озера. Вокруг царила тишина, лишь лёгкий ветерок колыхал воду, а солнце лениво пробивалось сквозь облака.
Егор украдкой наблюдал за Машей. В её взгляде вспыхивала боль, губы были сжаты — словно удерживала ураган внутри. Он решился подойти ближе.
— Маш... — позвал тихо.
— Что ты хочешь? Скажи прямо, — резко ответила она, обернувшись.
— Помочь тебе.
— Не нужна мне твоя помощь и твоё жалкое сочувствие.
— Не ясно.
— Что ты хочешь добиться?
— Чтобы ты не наделала новых ошибок.
Маша зло фыркнула, откинув рукав, показала забинтованные запястья.
— А, типа таких? Посмотри!
У Егора перехватило дыхание.
— Маш... приди в себя.
— Я в себе. Это ты чего-то хочешь.
— ПОМОЧЬ ТЕБЕ! — боль зазвучала в голосе.
— Не нужна мне твоя помощь.
— Значит и жить тебе не нужно? Всё равно на всех?
— Плевать, — глухо бросила она.
— Плевать? Тогда прыгай! Умирай, может всем станет легче! — схватил её за руки, потянул к краю катера. — Вот вода. Хочешь сбежать? Так давай!
— Отпусти! — закричала в панике. — Ты с ума сошёл?!
— Я хочу, чтобы ты поняла — это не выход! Это тупик! — почти крича, он усилил хватку. — Жить страшно, но это жизнь! А смерть — слабость.
— Ты придурок! — рыдала она. — Ты больной! Оставишь синяки...
Егор осознал, что зашёл слишком далеко. Отпустил, отступил на шаг, тяжело дыша.
— Прости, Маш. Я не знал, что ты так ранимая. Я хотел достучаться.
Он сел рядом и осторожно обнял её, словно боялся рассыпать.
— Дело не в ранимости... Мне страшно... от тебя, — прошептала она, всхлипывая.
— Прости... Я больше не... — шепнул он, прижимая её крепче.
Они молчали, слушая плеск воды и ветер. Боль на дне лодки тихо рассеивалась.
Вдруг зазвонил телефон. Маша взяла трубку.
— Алло?.. — с той стороны — всхлипы.
— Светлана Игоревна? Это вы? — тихо спросила.
— Мразь... — раздался искажённый гнев. — Зачем ты моего сына посадила?!
Даже Егор напрягся.
— Извините, но он сам виноват, — твёрдо ответила Маша.
— МАЛО ОН ТЕБЕ ТОГДА СДЕЛАЛ?! — крик почти сорвался.
Егор вздрогнул. «Тогда»?
Маша побледнела, стиснула телефон и разорвала связь.
Он взглянул на неё:
— Маш... Что она имела в виду? Какая травма?
Молчание.
— Маша... что он тебе сделал?
— Ничего, — выдохнула, глядя в сторону.
— Я рядом. Поддержу.
— Ты знаешь, у меня бывают обмороки?
— Да.
— Всё из-за него. Панические атаки, бессонница, срывы... Он сломал мне психику. Долго. Глубоко.
Егор замер.
— Как ты это выдержала?
— Просто привыкла. Меня ломали. Я привыкла не чувствовать.
— Почему продолжала с ним работать? Почему молчала?
— Жалела его мать. Она была больна. Если бы рассказала — она бы не выдержала. Боялась...
— Но она тебя ненавидела.
— Потому что я была слабым звеном. С детства мне внушали: женщина должна, мужчина главный. Я согласна, но любовь должна быть равной.
Она вздохнула, глядя на озеро.
— Поэтому я не привыкла к твоему вниманию. Для меня это был глоток воздуха.
— Были дети?
— Нет. Мы не жили вместе. Временно снимали квартиру у друга. Он хотел жить со мной, я боялась, не пускала. Ты осуждаешь?
— Осуждаю? — улыбнулся Егор. — Хранить любовь — нормально. Красиво.
Она прижалась к нему.
— Спасибо. Почему ты такой хороший?
— Такой я, — рассмеялся он, обнимая.
Они провели на озере несколько часов. Маша впервые позволила себе просто жить. Забыла страх и боль. И стало легче. По-настоящему.
День медленно подходил к закату. Они провели его вместе — гуляли, смеялись, наслаждались каждым мгновением. Лежа на мягкой траве и поедая мороженое, Маша вдруг заметила маленькую, но трогательную деталь: на уголках губ Егора застыло белое пятнышко от мороженого.
Она прищурилась и тихо сказала:
— Ой, стой... подожди.
Егор удивлённо посмотрел на неё:
— М?
Они замерли на мгновение. Маша осторожно пальцем провела по уголкам его губ, аккуратно стирая мороженое. В этот момент их взгляды встретились — и время словно остановилось. В глазах Егора читалась нежность и лёгкое удивление, а Маша улыбнулась — самой искренней, самой лёгкой улыбкой за весь этот день.
Вечер наступил незаметно. Они вернулись к машине и сели в салон. Вдруг Егор заметил, что стрелка бензина упала почти до нуля. Его взгляд помутнел тревогой, а Маша, почувствовав перемену, спросила:
— Что случилось?
— Маш, похоже, придётся здесь ночевать. Бензина нет.
— Как так?
— Нужно позвонить моему охраннику.
— Звони!
Егор взял телефон, сделал несколько попыток дозвониться, но связь исчезла.
— Связи нет, — пробормотал он. — Мы в самом сердце леса.
— А рядом есть деревня?
— Есть, но идти туда — минут тридцать-сорок по темному лесу. Опасно.
— Ну... тогда доброй ночи, машина. Похоже, тут и ночуем.
— Мгм. Ты сзади будешь или спереди?
— Сзади.
Маша вышла и заняла заднее сиденье. Попросила Егора включить печку и плотно закрыть двери.
— Как ты? — спросил он.
— Теплее уже, — ответила она.
— А не холодно?
— Нет, нормально.
Егор сложил руки на груди и начал погружаться в сон. Маша взяла витамины, аккуратно их выпила — врач говорил, что нужен контроль. Он наблюдал за ней с лёгкой тревогой.
Прошло десять минут. Маша заметила, что Егор уже спит. Осторожно, чтобы не разбудить, накрыла его пледом, ласково задела волосы, касаясь лица. Он не проснулся. Её глаза сами закрылись, и она тоже погрузилась в сон.
Проснулась она мягко — сквозь запотевшее стекло пробивался нежный утренний свет. Сначала не сразу поняла, где находится. Голова слегка кружилась, а вокруг царили тишина и тепло. Повернулась — увидела Егора, спящего с приоткрытым ртом и растрёпанными волосами. Сердце сжалось от нежности.
Аккуратно разблокировала дверь и вышла подышать свежим воздухом. На часах было ровно 7:26. Ноги затекли, но шаги были лёгкими — лес вокруг наполнял спокойствием.
Внезапно дверь открылась — это был Егор.
— Доброе утро!
— Доброе, — улыбнулась Маша. — Как спалось?
— Нормально. А у тебя?
— Отлично, хоть ноги и затекли.
— Ожидаемо, — усмехнулся он.
— Ахах, да.
Маша подтянулась, и Егор напомнил:
— Витамины надо принять.
— Сейчас, — быстро выпила их, что его успокоило.
— Проверь связь, может, ловит интернет.
— Сейчас... О! Есть! Позвоню.
Он набрал номер охранника, отправил геолокацию, и через полчаса тот должен был приехать.
— Скоро будет, — сказал Егор.
Маша заметила, как он всё время смотрит на неё, и спросила:
— Что так пристально смотришь? Кажется, хочешь что-то спросить.
— Нет, просто задумался.
— О чём?
— О жизни. Немного грустно.
— Что?
— Просто хочу жить. Жить для семьи, для детей... которых пока нет.
— Егор, у тебя всё впереди, не грусти.
Она подошла ближе и ласково коснулась его плеча.
— Мне уже 26, — вздохнул он.
— Это не конец, а только начало, — улыбнулась Маша. — У каждого свой путь. Семья придёт, когда будет время. Ты достойный, всё сложится — поверь.
— Ты права. Просто боюсь, — тихо признался он.
— Не бойся. Всё будет хорошо. Я верю в тебя.
Она улыбнулась, и в уголках губ Егора заиграла слабая улыбка. Он крепко обнял Машу, прижал к себе и ласково погладил по спине. Маша ощущала боль, которую он таил в себе — всегда мечтал стать любящим молодым отцом.
Пять минут они сидели в тишине, затем отстранились. Настроение Егора слегка улучшилось.
Маша вышла к машине, а Егор присел у озера. Через двадцать пять минут подъехал охранник.
— Здравствуйте, Егор Николаевич, всё в порядке? — поинтересовался он.
— Ром, давай без формальностей, — улыбнулся Егор. — Всё хорошо.
— Понял.
— Здравствуйте, — поздоровалась Маша.
— Добрый день, — ответил Рома, пожав ей руку.
— Звонила менеджер, не могла дозвониться, говорила, звонок срочный, — сообщил охранник.
— Что случилось?
— Не знаю, просто важный звонок.
— Понял. Едем в отель.
— Вызову эвакуатор для машины, потом сам поеду.
— Спасибо, Ром. Маш, поехали?
— Да, поехали.
Они сели в машину Ромы и тронулись в путь. Молча. Оба погружены в мысли. Маше было грустно от слов Егора — она не знала, как помочь ему избавиться от грусти.