Дополнение 8.Ярость Глэма
-...И еще одна новость, Ди... Мы собираемся на мото-фест. - Глэм аккуратно завивал волосы, не обращая толком внимания на сына, который в это время читал книгу, сидя на его кровати. Тот хмыкнул. - Может, я останусь? Мне там делать нечего. - флегматично откликнулся он. - Нет. - просто, но достаточно твердо ответили ему. Себастьян отложил плойку и взялся за косметику. - Нашу семью ждут в полном составе, к тому же, это займет немного времени. Подросток вздохнул. - Ладно... Хотя не нравится мне эта идея. Но ладно.
- Вот и чудно. - чуть шире улыбнулся тот, используя тушь. Ди поджал губы, чувствуя легкое раздражение. Ехать куда-либо совсем не хотелось, еще и предчувствие чего-то дурного никак не хотело его оставлять. Будто что-то должно случиться, что-то очень нехорошее и опасное. Но что? Виктория знала практически всех байкеров, Глэм знал тоже многих, да и там будут Чэс и Анна. Он в безопасности. Его тоже многие не раз видели, знают, что трогать сына Глэма и Виктории себе дороже. Но гадкое чувство приближающейся опасности все равно залегло где-то в глубине души. И, чтобы себя немного подбодрить, парень решил немного "подшутить" над Себастьяном и заодно посмотреть на его реакцию. Шуткой это было назвать сложно, но зато обещало интересную реакцию. - Пап, - он лег на живот, подперев рукой подбородок и хитро глянув на отца. Было неловко говорить такие слова, но раз уж такое настроение... Отчего бы и не рискнуть. - я... - тот не обратил внимания, видимо, не ожидая подвоха. Ди усмехнулся. - Я люблю тебя. Рука блондина аж дернулась от неожиданности, сильно промазав и оставив на лице внушительный черный след. Оба застыли. Ди - в предвкушении реакции, Глэм - в ступоре. И тут блондин вообще пожалел, что решил отомстить, съежившись от взгляда, которым одарил его отец. Даже несмотря на линию туши, делающей вид мужчины до ужаса нелепым, только самоубийца и умалишенный решился бы в этот момент не то, что засмеяться - хихикнуть бы себе не позволил. Голубоглазый глубоко вздохнул, откладывая тушь и стирая линию. Посмотрел на знатно напрягшегося сына и усмехнулся. - Вот значит как... - он сделал тяжелый шаг к Ди. Тот чуть усмехнулся в ответ, дерзко сверкнув глазами. Глэм прищурился. - Маленький... негодник... В ту же секунду парня с силой прижали к кровати, подминая под себя и властно целуя в губы. Тот лишь сдавленно охнул, сжимая чужие плечи и безуспешно пытаясь отстраниться. Что тут сказать... Сам виноват. Нечего было провоцировать. - Н-нам же выходить скоро! - зашипел недовольно он. - Минут 15-20 мы себе можем позволить. - ухмыльнулся тот. - У тебя останется еще 5 на сборы. - Изверг! - еще сильнее возмутился Ди. - Сам виноват, - его несильно укусили за плечо. - чертёнок. *** Уже на фесте *** Ди вздохнул, входя в помещение и здороваясь с Анной и Чэсом - те их уже ждали. Вики, поприветствовав друзей, куда-то ушла с Анной, весело болтая и о чем-то рассказывая. Блондин быстро догадался, что мать искала Бага - видимо, у нее опять были планы. Хеви, помявшись, побежал за женщинами. Глэм остался с Чэсом, изредка приветствуя каких-то своих знакомых, так что на парня внимания уже не обращали - все были заняты своими делами. Подросток оглянулся, подумав, что надо было настоять на отказе сюда ехать. И что ему тут делать пару часов? Себастьян занят, остальные - неизвестно где уже. Должны скоро подойти, но тем не менее он на данный момент один. И заняться ему нечем. "Исследую помещения." - решил он наконец. *** - Хей, привет! - Ди вздрогнул, посмотрев на окликнувшего его парня, который довольно улыбнулся. - Ты тут один? Выглядел незнакомец весьма дружелюбно, поэтому парень лишь пожал плечами, решив не грубить. - Вроде того. - нехотя ответил блондин. - Ясненько. - протянул тот. - Я тоже тут один. Сестра притащила и убежала куда-то с подругами. Вот скучаю уже битый час. - он несильно хлопнул по столешнице, вздохнув. Ди лишь флегматично выгнул бровь, мол, "и что?". - Слушай, может, составишь мне компанию, а? Голубоглазый нахмурился, задумавшись. С одной стороны - это не слишком безопасно, этого парня он не видел тут раньше даже. С другой - ну не стоять же ему тут пару часов совершенно одному? Остальные и не заметят его отсутствия. А так хотя бы время скоротает. Желание рискнуть победило, и он кивнул. - Здорово! И как тебя зовут? - Ди. Тебя? - Томас. Необычное имя, клевое. - одобрил новый знакомый, улыбнувшись. Ди пробежался взглядом по нему, просто из интереса. Ничего необычного: серо-зеленые глаза, черные прямые волосы, достающие до плеч, пирсинг в носу и нижней губе, тоннели в ушах... На вид - немного за 25. Ничего необычного. Кроме взгляда: Томас смотрел почти как его отец - одновременно и дружелюбно, и цепко, неприятно. Словно что-то замышлял нехорошее, но пытался скрыть. И если Глэм никак себя не выдавал, то от Тома веяло угрозой. Но парень никак себя не выдавал: рассказывал блондину всякие истории, всячески его развлекал, с интересом слушал, спорил. Проще говоря - ослаблял бдительность, отвлекая. Спустя час голубоглазый уже относился без особого подозрения, все еще полагая, что мог ошибиться или парень всегда ходит с таким взглядом. - ...Ну, раз такое дело, - наконец произнес тот. - то давай отметим наше знакомство, приятель. Бармен! Две текилы! - Я не пью. - отрезал Ди. - Да ладно тебе. - его шутливо пихнули в плечо. - Ты просто не пробовал. Или боишься, что родаки застукают? - Нет, но... - Но?.. - тут же подхватил Том. В его непонятных глазах промелькнула злоба, но лишь на мгновение. - Так и скажи, что испугался. - Мне не нравится вкус алкоголя. К тому же... - Ты текилу хоть пробовал? Вот попробуй - и отвяжусь. Спор продолжался еще несколько минут, пока у Ди не закончились аргументы, и он не сдался. Ну а вправду, что ему сделает Том? Это же просто алкоголь. Он только попробует немного, чтобы этот настырный парень отвязался. Скажет, что не понравилось - и все. В этот момент блондина сильно пихнули сзади, отчего он едва не упал, пытаясь удержаться на высоком стуле. Брюнет хрипло засмеялся, взгляд на секунду стал еще более цепким и неприятным. Но стоило Ди вернуться в исходное положение, как все вернулось в норму. Внутрь закрались сомнения, но было уже поздно отступать, поэтому блондин взял свой бокал, парни чокнулись и отпили. Внутри разлилось тепло, которое вдруг начало весьма подозрительно расходиться по всему телу. Поначалу все было нормально, голубоглазый даже фыркнул и сказал, что ему не понравилось, на что Том лишь пожал плечами, чему-то ухмыльнувшись. И вот тут начало твориться что-то неладное. "Ч-черт, неужели..." - Ди ошарашенно посмотрел на свои руки, начиная чувствовать себя совсем странно. В теле появилась неожиданная легкость, и в то же время ему было дико тяжело, разум помутнел, все логические цепочки в голове словно спутались, а затем и вовсе разорвались и рассыпались звенящими осколками. Такими же звенящими, как и тишина в его голове на тот момент. Словно он внезапно оглох, но лишь на время. Он помнил лицо этого ублюдка, который подсыпал ему что-то в напиток, помнил, как тот ухмылялся, таща его в туалет, помнил, как пытался отстраниться, хотя бы заорать или отпихнуть и не слушать мерзости, что ему шептали на ухо. Да вот только тело внезапно прекратило слушаться, голос пропал, а слова врезались в мозг, словно ставили клеймо. Помнил дикую, непередаваемую панику, еще больший ужас от... от чего? Он практически переставал воспринимать реальность. Все в голове смешалось, в глазах рябило от калейдоскопа ярких красок, почему он боялся, чего и что вообще происходило - уже не ясно.
Он просто боялся чего-то неизведанного, но явно ужасного. Только это сейчас осталось в его голове. Случилось что-то очень плохое, но то, что его ждет, - еще хуже, в разы. *** Глэм улыбнулся Чэсу, уже немного забеспокоившись долгим отсутствием Ди. Они должны были уже уехать, а подросток все не появлялся. - Может, он просто даму встретил симпатичную. - шутливо ответил Чэс в ответ на волнение мужчины, но тот прожег его таким взглядом, что ему стало аж не по себе. - Ладно-ладно, чувак, извини. Переборщил. - Где же он... - Глэм напряженно вглядывался в небольшую "толпу", пытаясь выцепить взглядом сына. - Вот он! - вдруг дернул его Чэс. Но, вопреки ожиданиям блондина, голос друга был... напуганным? Значит, что-то случилось. Себастьян вгляделся в толпу снова и все же смог заметить Ди, которого... Внутри зародился невольный страх. Его сына, вяло сопротивляющегося, явно не способного уже даже нормально двигаться, тащил какой-то незнакомый парень в сторону уборной, мерзко ухмыляясь. Намерения незнакомца были видны невооруженным взглядом. Вдруг тот остановился, видимо, поняв, что его заметили. - Оу, так это твоя родня и есть... - ухмыльнулся он шире, встав возле двери и грубо держа Ди, так, что должны были остаться синяки. Глэм прекрасно слышал его, несмотря на шум, и прекрасно знал, что слова этого... отброса обращены именно к нему, а не к Ди. - Интересно, что твой папочка-слабак сделает мне, если его сыночка немного поиспользуют по назначению? - издевательски протянул брюнет, грубо схватив парня за волосы и откинув его голову немного назад. Чэс, стоявший рядом, вдруг понял, что если этот умалишенный не остановится, то его просто убьют на месте - недалеко оказались еще и Вики с Анной, которые также не могли пошевелиться от шока и ужаса. От Глэма исходила такая ненависть, что даже ему стало страшно. И не только за Ди, но и даже за самого насильника. И в целом видеть его друга - обычно такого спокойного и уверенного - сейчас ТАКИМ... Это зрелище отнюдь не для слабонервных. Томас сильнее сжал волосы Ди, тот уже ничего не соображал, даже не понимал, что с ним происходит. Внутри были только страх и отчаяние. Резкая боль не приводила в чувство, а только ухудшала ситуацию - он еще сильнее терялся в пространстве. Брюнет с плотоядной ухмылкой оглядел шею блондина и резко, с силой и грубостью, прикусил кожу, оставляя багровый засос и наслаждаясь уже совсем слабыми трепыханиями попавшейся "птички". Взгляд Себастьяна внезапно на пару секунд остекленел. Было видно, что он не просто зол, он был в ярости, весь контроль в один миг порушился к чертям. - Глэм, не надо. - попытался остановить его Чэс, увидев изменения быстрее остальных, но было уже слишком поздно. - Глэм... Блондин в одно мгновение пересек небольшое расстояние, разделявшее его и неудавшегося насильника сына. Никаких эмоций, кроме всепоглощающей ненависти, никакого контроля действий. Никаких чувств. Ди осел на пол, выскользнув из ослабевшей хватки не ожидавшего такого поворота Тома. Он видел отца своей жертвы, и не ожидал, что тот нападет, а на психологическое давление мог ответить не меньшим. Но... противник внезапно оказался в разы сильнее него. Он просчитался. Недооценил и теперь жестоко поплатится за это. - Ах, ты... - высокая, нависшая над ним фигура Глэма выглядела воистину устрашающе, а взгляд... Брюнет теперь понял, почему НИКТО не рискнул обижать семью жертвы, и КАКОЙ он идиот, что полез к ним... Блондин резко схватил его за грудки, впечатав в стену с такой неожиданной силой, что он неслабо ударился затылком, почувствовав сильную боль по всему телу. - Тварь... - немного хрипло от сдерживаемой ярости и жажды расправы прошипел Глэм. Том, надеясь выстоять, поднял взгляд и тут же пожалел об этом - сейчас мужчина был в такой ярости, что от одного его вида хотелось самому умереть. Что уж говорить о взгляде, выражавшему сейчас ВСЁ. Глэма, кажется, его попытка дерзить, разгневала еще сильнее. Замах - и голова Тома снова впечаталась в стену. По лицу из сломанного носа потекли ручейки крови, сопровождаясь отвратительным хрустом. В помещении стояла гробовая тишина, сопровождающаяся лишь хрипами и всхлипами горе-насильника. Пара секунд, чтобы отдышаться, - еще один удар. И еще. И еще. Последний - и потерявшего от боли и ужаса сознание Тома небрежно отпускают, отчего тот валится на пол, как сломанная кукла. Глэм выпрямляется и медленно собирается с мыслями, чувствуя, как возвращается контроль, а кровавая пелена перед глазами немного спадает, даря ясность. Взгляд скользит на горе-насильнику, внутри лишь мрачное удовлетворение вместе с еще не утихшей жаждой крови и мести. Ярость исчезает, уступая место страху за сына. Под аккомпанемент все такой же почти мертвой тишины мужчина наклоняется, осторожно подняв Ди на руки, и уходит, даже не обращая внимания на остальных. - Я и не думала... что он так может... - тихо произнесла Анна, потрясенно наблюдая за Глэмом. Вики лишь согласно кивнула, не найдя слов для ответа. Чэс тихо выдохнул, только сейчас заметив, что сигарета уже давно обжигает своим огоньком его пальцы, и поспешил ее затушить. Что тут сказать. Никто не ожидал такого исхода. *** Глэм с облегчением понимает, что наконец пришел в себя почти полностью - эмоции и чувства вернулись, как и дар речи. Но оставалась одна проблема... Весьма весомая, надо заметить. "Наркотик." - безошибочно угадывает мужчина, оглядывая сына и стремясь поскорее вернуться домой. Сейчас ему не до правил, лишь бы с его мальчиком все было в порядке. - "И довольно сильный." Ди меланхолично смотрит в окно невидящим взглядом и пугающе молчит. Дыхание сбито, сердцебиение учащено, зрачки расширены, и чувствительность повышена, казалось бы, до предела. Бедняга явно видит галлюцинации и до безумия напуган, стискивая кисть отца до боли словно в попытке найти поддержку, единственную ниточку, связывающую его с реальным миром. Блондин терпит, сжав зубы, ведет машину одной рукой, стараясь не смотреть на сына и игнорировать стремительно нарастающее чувство вины за случившееся. Да, он успел спасти его. Но если Чэс... если бы они его не заметили? Что было бы? Об этом даже думать больно. Частичный результат уже виден на шее подростка. Самый яркий пример его невнимательности. Если не брать в расчет вообще общее состояние сына. Ди чуть дрожит, несмотря на страх и непонимание, внутри поднимается знакомый жар, что пугает еще сильнее. Рука, которую он сейчас держит, кажется смутно знакомой, но он не понимает почему. Он вообще ничего не понимает. *** Вот они и дома. Глэм заносит сына, чувствуя, как дрожь Ди передается ему самому. Пожалуй, это был один из тех очень редких случаев, когда Себастьян не на шутку испугался. И вообще испытывал такую гамму эмоций. - Потерпи, Ди... - тихо произносит он скорее себе, чем сыну, опуская того на кровать. Тот как-то странно всхлипнул, резко схватив отца за рубашку. Тот на секунду опешил, застыв. - Н-не ух-ходи... - сдавленно прохрипел он, смотря мутным, даже несколько безумным взглядом.
Себастьян невольно вздрогнул, заметив, что тот вот-вот заплачет. - Тише, я и не думал никуда уходить. Мужчина аккуратно убирает руки сына, садясь рядом и обнимая его. Просто чтобы успокоить, просто чтобы убедиться, что тому хоть немного легче от его присутствия и контакта. Хорошо, что Ди не видит его состояния. Тот что-то пробормотал, прижимаясь сильнее. И в этот самый момент Глэм понимает, что наркотик имел еще и свойства, схожие по своему эффекту с виагрой. Осознавал Ди этого или нет, но он был возбужден. И дело было явно еще и в физическом контакте вкупе с эмоциональной привязанностью - там, на фесте, этого не было. Себастьян глубоко вздыхает, рассматривая в свете фонарей хрупкое тело сына(свет он не включал) и горько усмехается своим мыслям. Сейчас он эмоционально все же подавлен. И настроя никакого нет. Но... надо. Надо разбираться с этой проблемой. Блондин дергается от прикосновения мужчины - тот ласково и нежно проводит рукой по спине, берясь за край футболки. Кольцо рук, в которое он только что был "зажат", расцепляется, а ловкие пальцы стягивают ненужный предмет одежды. Он мгновенно теряется, поддавшись панике - страх от недавнего инцидента все же был слишком сильным. Глэм, скрепя сердцем, продолжает раздевать сына, несмотря на его попытки остановить этот процесс. Он прекрасно понимает, как сейчас тому страшно, но... Но он заглушит этот страх. Обязательно заглушит удовольствием. Так, что его мальчик даже не вспомнит об этом мерзком отбросе. - Тише, все хорошо. - футболка отправляется на пол, как и его собственная. - Я не причиню тебе боли... - Не трогай меня! - шарахается тот, закрывшись руками в защитном жесте. - Н-не... Его руки мягко перехватывают. - Я не сделаю тебе больно, - повторяет упрямо Глэм, убирая чокер и хмурясь. - я лишь хочу тебе помочь. - Не надо! - совсем уже сдавленно и испуганно дергается тот в попытке вырваться. Внутри все сжимается от этого вида. - Ди, прекрати. - мягко, но и в то же время твердо произносит блондин. - Отпусти меня... Он лишь плотнее сжимает зубы, продолжая. - Я н-не хочу... - едва ли не скулит, отворачивая голову. Глэм выдыхает, целуя его в уголок губ. Слов не находится, поэтому он просто действует. - Прости меня. - единственное, что вырывается из него. Взгляд Ди ненадолго становится более осмысленным. Значит, понимает его и уже слышит. - "П-прости"? Себастьян кивает. Извинение сошло с его уст слишком неожиданно даже для него самого, но оба поняли всю его искренность. И всю тяжесть раскаяния, что была в этих словах. Ди сглотнул. Он понял. Понял, что Глэм сейчас извинился за всё. Тот чуть улыбнулся, заметив, как потеплел взгляд сына, снова примыкая к его губам и на этот раз получая ответ. - Ничего не бойся. - тихо повторяет он, ненадолго отстраняясь и разбираясь со штанами. - Я никогда не сделаю... не причиню... - снова осекается, понимая, что лжет. Намеренно или нет - он уже причинил ему боль. И сделает это снова. - Я никому не позволю сделать тебе больно. - наконец проговаривает он. - Я... я не этого боюсь... - тихо отвечает тот. Глэм снова хмурится, на секунду остановившись. - Тогда что тебя так пугает? Взгляд Ди все еще блуждает бесцельно по комнате, все еще видны нотки страха и какого-то отчаяния... Но... почему? Почему, если он осознает, что его обнимает сейчас именно Глэм? Почему боится? - Я... Слышится новый всхлип, по веснушчатой щеке скатывается слеза, которую торопливо стирают. - Я... Себастьян напряженно молчит, дожидаясь ответа. И... тут Ди прорывает. Он несвязно бормочет, сжимая в побелевших костяшках пальцев простынь, запинается, но упрямо продолжает, вываливая все наболевшее. И даже не понимает, толком не слыша собственный голос и не контролируя свои действия. Слишком много эмоций и чувств, слишком страшно и одновременно хорошо, слишком... слишком... Вообще все "слишком"! - ...Боюсь, что разлюбишь, боюсь, ч-что не с-смогу дать то, что м-м-могл-ла бы дать тебе ж-женщина, боюсь, что... что бросишь и-и оставишь меня ... - тихо тараторит не в силах остановится блондин. - Всего боюсь... Что не... что не смогу сделать и тебя... счастливым... не с-смогу б-без тебя... Слезы текут по щекам размазывая тушь, внутри все судорожно сжимается у обоих под аккомпанемент бешенного стука сердца, голос Ди постепенно становится слишком тихим, неразборчивым, но Глэму этого уже и не требуется. Стоит тому замолчать, как Себастьян нежно проводит по его щеке ладонью, стирая дорожку слез. Такой беззащитный... Такой... хрупкий. Такой... нежный. Такой что и слов подобрать невозможно. Мужчина только сейчас замечает, что его руки дрожат. - Глупости. - тихо, но твердо отвечает он, поглаживая сына. - Запомни, Ди, запомни раз и навсегда: Ты - Мой. Только мой. И ничей больше. - того пробивает дрожь от этих слов. - Я никому тебя не отдам. Никогда. Никого сильнее и больше, чем тебя, я не люблю. И, недолго думая, заканчивает тираду уверенным: - Как ты принадлежишь только мне, так и я принадлежу только тебе, Ди. Ди ненадолго застывает, но уже спустя секунды резко притягивает отца к себе, целуя в губы. Становится куда легче. - Скажи, где этот отброс сделал тебе больно... - словно змей-искуситель шепчет Себастьян, покрывая его поцелуями и изредка нежно чуть прикусывая кожу, сразу же зализывая места ласковых укусов. - Скажи, где он тебя касался. И Ди говорил. Извивался, шептал, позволял все, что тот захочет, и постепенно прекращал испытывать страх, снова окунаясь в омут страсти и нежности. И просил еще, больше, сильнее. - Д-да, здесь... - чужие губы накрывают бордовую отметину, все еще ноющую, нежно зализывают, заставляя стонать уже от удовольствия. Тихий вскрик вперемешку со стоном - и рядом расцветает еще одна метка, уже поставленная самим Глэмом. - А-а-ах... Б-боже... Ммм... В-вот так... Снова невыносимо хорошо, из-за наркотика ощущения и вовсе куда ярче обычных, похоже, что Ди опять не выдержит. От ласки груди его аж подбрасывает, вырывая хриплый полустон-полувскрик. Себастьян чуть усмехается, наслаждаясь реакцией сына, обводит поочередно языком горошинки сосков, ласкает, обхватывая губами, пока Ди хватается руками за его голову, зарываясь в мягкие густые волосы пальцами, и прижимает сильнее, ближе к себе. Иногда нежно и максимально осторожно прикусывает, отчего тот еще сильнее теряется в пространстве от пронзившего в очередной раз удовольствия. Голубоглазый зажмуривается, чувствуя, как отец проводит дорожку поцелуев ниже, отвлекаясь от груди. Снова дико неловко, снова невыносимый стыд и еще большее желание снова ощутить то непередаваемое наслаждение... Глэм решает не тянуть и сразу же вбирает в себя его член полностью. Ди почти уверен, что кричал... Иначе и быть не может. Невозможно вытерпеть... такое. Судорожно сглатывает, тяжело и часто дыша. Хорошо. Дико хорошо и невыносимо приятно... Язык скользит по стволу, облизывает чувствительную головку, губы плотно обхватывают орган, и до невозможности жарко и влажно. Надолго его не хватает - и уже спустя пару минут он, выгнувшись дугой, кончает, краем сознания успев уловить довольную улыбку отца и характерные движения горла.
"О-он-н..." - не успевает закончить свою мысль Ди, как натыкается на ласковый взгляд Себастьяна. Желание вспыхивает с новой силой. - М-моя оч-чередь. - произносит он тихо, когда тот нависает над ним. - Твоя...? - Глэму не дают договорить, сменяя позу. Блондин восседает на бедрах мужчины, жадно рассматривая каждый миллиметр его тела. Тот наблюдает за сыном, честно говоря, тут же заинтересовавшись его действиями и посему позволяя делать что вздумается. Ди отчетливо чувствует, что хочет контакта. Пока что... просто контакта. Поэтому, словно кот, медленно трется об отца грудью, не забывая и про другие ласки. Стоит блондину провести языком по шее, как тот тихо, едва слышно, но стонет от удовольствия. Снова ласкает языком и чуть прикусывает - Глэма пробивает почти незаметная дрожь, тоже не оставшаяся незаметной. "Значит, шея..." Блондин не выдерживает и в ответ ненадолго теряет контроль: останавливает сына, несильно, почти ласково хватая того за волосы и притягивая к себе для короткого поцелуя. Ди как-то странно всхлипывает от его действия, но совсем не от боли - его словно прошиб слабый разряд тока, даря на удивление не слабую вспышку удовольствия. Глэм тут же отпускает сына, но деталь все равно запоминает - таким грех не воспользоваться. "Значит, волосы..." Себастьян едва сдерживается от того, чтобы не перехватить инициативу - маленький негодник дразнит, трясь и лаская чувствительное местечко, но не давая большего. Член болезненно ноет от отсутствия внимания, терпение тает быстрее мороженого на солнцепеке, но он держится из последних сил, стараясь не проявить слабость. Но легко ли сделать это, когда этот чертенок - иначе и не скажешь - так издевается, умудряясь находить новые "прорехи" в его "защите" и при этом не уделяя внимание самому "главному", даже с его выдержкой? Ответ очевиден. Из горла помимо воли вырывается едва ли не рычание, дающее понять, что сын доигрался. Ди охает, когда его снова подминают под себя, но на этот используя уже другую позу - по-собачьи. Унизительно, необычно и возбуждающе одновременно. Его быстро и без особых нежностей, пусть и аккуратно, подготавливают, и спустя несколько минут резко входят, заставляя вскрикнуть от яркого контраста боли и наслаждения, сразу же начиная быстро двигаться. Внутри все словно плавится от жара, и сам блондин уже не уверен, что не отключится раньше, чем успеет дойти до оргазма. Сильнее, быстрее, глубже. - Черт возьми...ах... да-а-а... - тихо стонет он. - Сильнее... Ответом ему служит хриплый смешок и ускорившийся темп. Быстрое движение - и волосы золотистым каскадом рассыпаются по хрупким плечам. Еще одно - и вот их несильно натягивают, чтобы боль не превысила удовольствия, вынуждая их обладателя снова застонать от усилившегося наслаждения. Он точно не выдержит... От мощных и сильных толчков они то и дело натягиваются, даря небольшую боль и вместе с ней приятный контраст, подстегивающий стремительно растущее возбуждение. Плечи начинают целовать, изредка оставляя легкие укусы, руки все сильнее сжимают бедра, явно оставив позже яркие синяки, но черт возьми, как же ему сейчас хорошо... Одна все же скользит вниз, обхватывая его член и быстро двигаясь в такт, к спине прижимаются, щекоча шелковистыми прядями волос, ушко тут же слабо прикусывают. Тихие низкие стоны и судорожные вздохи Глэма над ухом еще сильнее сводят его с ума, а тот, словно нарочно, еще сильнее давит на слабые места и с некой толикой садизма наслаждается его реакцией. Кажется, ему сносит крышу... Ди едва ли не задыхается от этого удовольствия, заветная вершина все ближе и ближе. - К-какой же ты узкий, Ди... - парень на секунду забывает как дышать, услышав голос отца. Тот и сам на грани. - Даже н-несмотря на столько занятий любовью, т-ты все такой же восхитительно узкий... - особенно мощный толчок заставляет еще сильнее прогнуться, едва удерживаясь от потери сознания. - Поразительно... - Глэ-э-эм... - стонет тот в ответ, тяжело дыша. - С-себастьян... Ах... Боже... Еще пара толчков - и их практически одновременно накрывает мощная, можно даже сказать, сокрушительная в своей яркости и почти безумной силе удовольствия, волна оргазма. Обоих слегка трясет, Ди обессиленно падает, тихо и хрипло застонав, Глэм, ненадолго застыв, вторит ему, и только спустя несколько секунд ложится рядом, сразу же собственнически прижимая сына к себе и обнимая его. Буря внутри утихает, уступая место долгожданному штилю...