Дополнение 9. Наглость.
-.. Ди, что это значит? Глэм держал в одной руке его куртку, когда в другой же лежали его… сигареты. Подросток с каменным выражением лица глубоко вздохнул и поинтересовался в ответ: — Почему ты рылся в моих вещах?! Глаза блондина недобро сверкнули. — Почувствовал запах дыма. Решил проверить. И не зря. — коробка полетела на пол, где ее безжалостно растоптали. Ди зло сощурился, предчувствуя ссору. — Как я и думал… Дурная компания. Мне напомнить о том, что я запретил тебе с ними общаться? — нравоучительный тон отца еще сильнее взбесил.
Блондин с вызовом посмотрел на Себастьяна. — Я сам решу с кем мне общаться, пап. Пачку придавили сильнее. — Ровно до тех пор, пока твои так называемые друзья не прививают тебе дурных привычек. — отрезал Глэм. — Курение вредит твоему здоровью, а если бы это были наркотики? Безусловно, — ядовитый тон дал понять, что это слово было насквозь пропитано сарказмом. — они расслабляют, снимают напряжение, но ты мог попросить меня об этом сам. — голубые глаза холодно сверкнули. — Я очень в тебе разочарован. — Я вправе сам решать что мне делать! — жестко, но пока тихо ответил тот. — До тех пор, пока ты под моей опекой — нет! — неожиданно громко и четко ответили ему. Ди вздрогнул, замолчав. — Арест на два месяца. — отчеканил Себастьян. — Но… — На два месяца. Что не понятно? — Думаешь, я не смогу выбрать себе друзей самостоятельно?! — окончательно разозлился он. — Если из-за них ты убиваешь свое здоровье — да. — Я сам решу с кем мне общаться! — Повторяю еще раз, Ди, четко и ясно, — если бы не злость и гнев, тот бы уже невольно съежился под взглядом отца и от тона — непривычно злого, пробирающего до костей. — с ними ты общаться не будешь. Всё. — мужчина развернулся, выходя из комнаты. — Да пошел ты на…! — не выдержав, выкрикнул блондин ему в спину, тяжела дыша от сдерживаемой злобы. На несколько секунд воцарилась гробовая тишина. Глэм застыл на пороге в оцепенении. Ди чуть дрожал от гнева, злясь на отца, но после сказанных слов стало ясно, что он… только что облажался по-крупному. От блондина исходила теперь такая убийственная аура негодования, что парень невольно даже испугался. — Что ты сказал, Ди?.. — тихо и медленно поинтересовался Себастьян, повернув голову. Ди чуть не затрясло от страха — взгляд отца обещал серьезную кару за сказанные в пылу ссоры слова. Он промолчал. Было и так ясно, что этого хватило сполна — улыбка Глэма стала садисткой, желваки слегка задвигались от сдерживаемых эмоций, взгляд и вовсе убийственным, с толикой… даже бешенства.? Что он натворил… — Знаешь, Ди, — не дождавшись ответа, продолжил мужчина, разворачиваясь. — я против телесных наказаний… И твой возраст уже давно не детский… Но, — тот дернулся от резкого движения отца, шарахнувшись в сторону. — сегодня я сделаю исключение. — Что ты… Глэм пододвинул стул, делая шаг к сыну. — Сейчас узнаешь. — тихо и на удивление спокойно ответил он. — Эта компания совсем тебя испортила, мой мальчик… — слова были сказаны таким тоном, что подросток запаниковал еще сильнее. — Так дерзить, еще и собственному отцу… — Ди остановился, понимая, что все равно сейчас зажмет себя в угол. Нет смысла убегать — его легко перехватят. — Это заслуживает наказания… Которое ты навряд ли, — с уст мужчины сорвался саркастический смешок. — забудешь. — Ты не посмеешь… — зашипел Ди, не успев увернуться. Глэм грубо схватил его за руку, оттащив к стулу. — Да? Ты уверен?! Рука, державшая запястье, разжалась, но лишь на мгновение, чтобы ухватиться за волосы. Ди едва не закричал от боли, безуспешно пытаясь вырваться, но его уже рванули на колени. Подросток упал, сразу же чувствуя крепкую хватку уже на обеих руках — их завели за спину. Стало страшно. Глэм хмыкнул, мельком заметив поражение в глазах сына, но свободной рукой все же смог вытащить ремень. — Не смей! Тот промолчал и замахнулся. Ремень со свистом рассек воздух, врезаясь в нежную плоть… Ди дернулся, но промолчал, лишь рвано выдохнув… Пальцы впились в ногу отцу, сзади все болело, ныло и горело, он едва сдерживался от лишних звуков, не желая показывать свою слабость. Но уже спустя несколько не менее сильных шлепков все же не выдержал и вскрикнул, съежившись, насколько ему позволяло его же положение. Губы Себастьяна помимо воли растянулись в жуткой садисткой улыбке. Это был самый унизительный день в жизни Ди. Хуже просто не могло, не может и не будет впредь! И как же сильно он теперь злился на отца… *** Спустя пару недель *** Ди вздохнул, выжимая футболку — куртка была изорвана в клочья, и нести ее домой не было никакого смысла. Все тело болело от следов недавней драки, струйка крови щекотала губу и подбородок, капая на асфальт и оставляя темно-алые следы, голова гудела. На душе было совсем тяжко. Только что его избили. Его же бывшие «друзья», черт бы их побрал. Сначала оскорбили отца, при его просьбе заткнуться распалившись еще сильнее, а затем и вовсе устроили драку. Словно до этого ему было мало потасовки с Сусликом. И хотя он смог ответить не меньшим, их было гораздо больше… Ди убрал одну из мешающих прядей, сдерживая порыв заорать что есть мочи, чтобы хоть куда-то деть всю скопившуюся ненависть. Ему немедленно надо возвращаться домой, тело все невыносимо болит, и скорее всего держится на ногах он только из-за адреналина. Сейчас еще и придется выслушивать Глэма… Парень тихо застонал от боли и злости, тут же закашлявшись. Внутри все начало гореть еще сильнее. На дорогу упала первая капля дождя. — Черт, нет… Нет… Только этого не хватало… — еще сильнее помрачнел блондин, спеша к дому. Но по мере приближения капель становилось все больше, и скоро он оказался под дождем. Поняв, что закончится ливень нескоро, Ди лишь снова вздохнул и пошел прямо так, сбавив темп. Уже даже не пытаясь ускорить шаг. Все равно уже промок до нитки, да и сил почти не оставалось. Наконец он дошел до квартиры, буквально ввалившись в прихожую. Тут же послышались шаги, свет включили. Ди рухнул на колени, тяжело дыша — поход дался ему очень нелегко. — Ну и где ты был? — мужчина уже его ждал, сложив руки на груди и прожигая взглядом. Слабость понемногу брала вверх над измученным парнем, но сил еще было достаточно для того, чтобы дойти хотя бы до комнаты. Блондин кое-как поднялся, шатаясь. Ушибы и синяки нещадно болели, хотелось только скинуть одежду и лечь под одеяло в надежде, что завтра ему станет легче. Но нет… Его ждал еще и разговор с отцом. Как будто неприятностей до этого было мало. — Не твое дело. — прошипел он в ответ, разуваясь. Глаза блондина опасно прищурились. — Не мое?.. Тогда позволь спросить, Ди, — ледяным голосом ответили ему. — почему я вдруг узнал, что ты подрался с хулиганом в школе? Дракой это было назвать сложно… Но блондин все равно чуть изогнул губы в подобии улыбки, горькой и достаточно ядовитой. Врезать верзиле ему удалось. И в целом, тот сам напросился — нечего было оскорблять Глэма унижать семью и его самого. — Потому, отец, — не менее холодно хмыкнул парень. — что он сам нарвался. — Тебе-то какое до меня дело? — Такое, что мне пришлось разговаривать с его отцом и с директором. Пришлось отменить из-за этого некоторые планы. Не ожидал от тебя подобного, и очень разочаро… Тот несколько истерично хихикнул, поднимаясь.
— Знаешь, пап, у меня день тоже не слишком-то приятно прошел, если ты еще не заметил! Внутри Ди все клокотало от злости на отца. Было заметно, что тот намеренно не обращает внимания на многочисленные синяки на теле сына. Лишь бы отчитать ослушавшегося парня, конечно… Как же иначе… — А знаешь почему?! — он сделал шаг к Глэму. Тот нахмурился. — Да потому, черт тебя подери, что я подрался с ними! И с Сусликом тоже! Ни один мускул не дернулся на лице мужчины, что взбесило Ди еще сильнее. Блондин схватился за бок, почувствовав резкую боль и тихо шикнув. — Я защищал твою честь, чтоб ты знал… Я, черт возьми, не мог… Даже несмотря на злость… не мог слушать, как они смеялись над тобой и оскорбляли. Да, я подрался! Из-за тебя! И… после этого… Ты будешь меня и отчитывать?! И это несмотря на то, что ты… ты… — Я не вижу смысла и повода для драки, Ди. — строго ответили ему. Его всего затрясло. — Смысла не видишь?! Меня бы оскорбили, ты бы тоже в тряпочку промолчал?! — окончательно сорвался голубоглазый. — Разумеется, нет, Ди. Но устраивать драку — низко, глупо и бессмысленно. — А как мне еще ответить, если они не понимают простого «заткнись»?.. Мужчина выгнул бровь. — Не устраивать драку? — саркастично ответил он. — Мне интересно другое. Если ты на меня злишься, то почему же полез защищать? Тот глубоко вздохнул. — Потому что… я… не могу иначе. — Не можешь… — Да, не могу! Не могу выдержать, когда к тебе лезут или оскорбляют! Особенно те наглые бабы! Оба вздрогнули, поняв, что Ди сболтнул лишнего. — Бабы? — несколько ошарашенно переспросил Глэм, не ожидав такого. — Да. Тебе… — Ди тихо и истерически засмеялся, уже не видя смысла скрывать накипевшее. — Тебе ведь больше 25 не дашь… Как же мне надоело, что меня сравнивают с тобой, говорят: «Ох, Ди, ты весь в отца», что смотрят на тебя и лезут, просят познакомить с тобой, флиртуют, пожирают тебя взглядами и готовы на месте взять… — плечи подростка затряслись от сдерживаемых эмоций. Голос чуть задрожал. — Надоело все это… Себастьян сглотнул, все еще находясь в неком ступоре. Разговор ушел совсем не в ту сторону. — Так… ты ревнуешь меня? — неверяще уточнил он. Ди пару секунд молчал, решаясь, а затем ответил: — Да. И когда они лезут, и когда меня эти гады доставали… Думаешь, я не пытался сдерживаться? Еще как… И я многое могу стерпеть, но… не когда трогают мою семью! или тебя… Не могу сдержаться, понимаешь?! — неожиданно рявкнул он. — Они заслужили это! — Ди, немедленно успокойся! — тут же отреагировал еще не отошедший Себастьян, но было поздно. — Иди к черту! — Глэма несильно толкнули, освободив проход. Правда, ненадолго. Ди резко ухватили за плечо, достаточно грубо развернув. В глазах блондина заиграли знакомые огоньки бешенства вкупе с удовлетворением и азартом. — Повторяешь свои ошибки… — жестко ответили ему, довольно-таки сильно сжав хрупкое запястье. — Хочешь еще одного наказания?.. — Пошел. К черту. — четко и раздельно ответил Ди, яростно посмотрев на него. Несмотря на тон, голубоглазый прекрасно заметил знакомые нотки во взгляде отца… Обычно они появлялись, когда тот что-то задумывал… И… обычно они означали весьма приятное дальнейшее времяпровождение… Впрочем, скорее всего, сейчас все будет иначе: в глазах пляшут не то, что черти, — демоны! Глэм приподнял одну бровь в издевательском немом вопросе, уловив легкую панику сына. — Вот как… Значит, придется действовать иначе, — парня грубовато толкнули в сторону стены. — чтобы научить тебя манерам. Ди растерялся, не ожидав подобного. Снова стало страшно, чувство предстоящего унижения еще сильнее ухудшило и без того незавидную ситуацию. — Ревнуешь… Как мило. Но это не оправдание дерзости. Однако… Думаю, я смогу развеять твои сомнения. — усмехается Глэм, наклоняясь к его уху. — Этот раз ты запомнишь надолго, Ди. — парня впечатывают в стену, заставив весьма болезненно приложиться затылком. В глазах заплясали цветные круги, в общую вакханалию эмоций добавился еще и ужас… Внутри все сжалось. — Ненавижу… — прошептал парень, дергаясь и пытаясь вырваться. — Ненавижу те… Слышится смешок, и Глэм впивается в его губы поцелуем, сразу же насильно сплетаясь в жарком танце с чужим языком. Покусывает до болезненных ощущений и появления ранок, которые тут же зализывает… Внутри все пылает в животной страсти и похоти, в этот раз не будет никакой нежности и пощады… И этот раз запомнится им обоим навсегда. К черту сдержанность и контроль. Как же сильно ему сейчас хочется отодрать этого несносного мальчишку, просто словами не передать. Ди судорожно и рвано выдыхает, вздрогнув от очередного укуса. Его чувствительность как нельзя кстати играет на руку. Себастьян спускается губами к шее, ведя мокрую дорожку, останавливается на самом видном местечке и резко кусает, оставляя бордовую метку. Ди тихо вскрикивает от боли, но все же покорно обмякает в его хватке, давая понять, что сдается. — Т-только б-без след-дов… — тихо шепчет блондин, отводя взгляд. Несмотря на боль и унижение, он уже заведен и возбужден до предела, что, несомненно, льстит его партнеру. От таких мыслей становится еще жарче… — Думаю, сегодня иначе никак. — голубоглазый мелко дрожит, терпя серию укусов, и лишь пару раз стонет от порции боли, пока Глэм наслаждается видом меток и ставит новые. Невозможный контраст, просто невыносимый… Футболку нетерпеливо снимают, откидывая в сторону, Себастьян с секунду любуется видом острых ключиц, груди и прекрасным хрупким телом, и затем снова принимается за «украшение» сына, оставляя то тут то там россыпи красных меток. Ди лишь тихо скулит, дрожа. Ноги подкашиваются, его держат только руки Глэма, но они явно не дойдут уже до спальни — это и так ясно по глазам отца… Раздается тихое, чуть хриплое рычание — Ди случайно задевает вставший член Глэма, заставляя того бросить свое занятие и наконец перейти к самому главному… Блондин не выдерживает, раздевая сына до конца, тяжело и рвано дышит, сжимая челюсти в попытке не застонать… Невыносимое возбуждение давит, до одури хочется уже взять вошедшего во вкус Ди, который уже сам подставляется под укусы и грубые поцелуи с такими же ласками, и до невозможности (как ему кажется)развязно стонет. Кто бы мог подумать, что он так легко может потерять контроль… Всего лишь несколько слов… — Развернись. — его мгновенно слушают, даже не думая сопротивляться. Голос Себастьяна низкий, томный, доминирующий и с легкой хрипотцой, пробирает до мурашек и просто сводит с ума. Ди чуть прогибается, позволяя отцу снять плавки и краснея от стыда. Но путей отступления не было с самого начала, и ему оставалось только терпеть и получать удовольствие. Глэм оглядывает его, на удивление нежно поглаживая поясницу, и вдруг резко шлепает, заставив того дернуться и рвано выдохнуть. Несильно, всего лишь для дополнительного стимула… Вспомнив про волосы, убирает резинку, натягивая шелковистые кудрявые пряди, вынуждая того задрать голову, тихо скуля от противоречивых ощущений.
Издав тихий хриплый смешок, блондин наконец быстро подготавливает его, буквально немного, чтобы ничего не повредить, и сразу же после этого входит, не дожидаясь, пока Ди привыкнет. Тот шипит, скрепя зубами, но быстро привыкает к боли — уже не впервой, как говорится. Тем более, на общем фоне эта боль — скорее пустяк, к которому можно привыкнуть. Глэм тихо стонет, уткнувшись лбом ему затылок. Немного медлит, и затем резко толкается, заставляя Ди вскрикнуть от пронзившего удовольствия. Усмехнувшись, стискивает зубы и начинает двигаться, не давая тому привыкнуть, быстро и рвано вбивается в хрупкое тело и вырывает все новые стоны, до тех пор, пока перед глазами не начинают плясать круги, а тело не прошибает подобно мощному разряду тока наслаждение. Блондин лишь жмурится, даже не пытаясь сдерживать стоны, когда Глэм проходится внутри по оголенному комочку нервов, внутри все плавится от удовольствия, такое чувство, будто он не выдержит сейчас и потеряет сознание… Пара движений рукой по его члену — и он с хриплым вскриком кончает следом, чувствуя, как внутри разливается тепло. Себастьян, едва отошедший от оргазма, в последний момент еле успевает подхватить осевшего на пол сына, осторожно беря его на руки и относя в ближайшую комнату. На маленький поход до спальни уходят последние силы, так что он ложится рядом, чувствуя приятную истому. Судя по взгляду Ди, тот больше не злится… *** На следующее утро *** — Черт… Ох… — Ди кое-как берет аптечку, пытаясь хотя бы немного обработать многочисленные ссадины и ранки. Все тело ноет, особенно после жаркой ночи. Да уж… Глэм действительно не особо его жалел. Парень усмехается, вспомнив, как пытался дойти до этой самой аптечки, учитывая, что ему даже ходить было несколько больновато и неудобно теперь. Отец встал раньше него и до этих пор занимался своими делами, поэтому не видел его «квеста», и слава богу… — Ди? — мужчина заглядывает в комнату, видимо, решив все же помочь сыну хотя бы до кухни дойти. Заметив, что на теле сына теперь действительного «живого» места не осталось, он невольно чуть улыбнулся. Было все же приятно видеть свои отметины на его теле… Однако, тот явно не справлялся со своей задачей. — Тебе помочь? Блондин с сомнением взглянув на отца, немного поколебался, но, здраво оценив свои возможности, все же кивнул. Глэм вздохнул, неспешно подошел и, взяв из рук сына ватку, начал обрабатывать повреждения. Иногда тот морщился от неприятных ощущений, однако, никто ни о чем не жалел. Правда… Ди теперь придется пропустить пару-тройку (а может и побольше даже) дней в школе, но обоим было уже наплевать на такие пустяки. — Пап… — ватка прошлась по ранке на шее — тот все же чуть перестарался с укусом. — Да, Ди? — Ты… прости за то, что послал тебя. — нехотя, но искренне произнес Ди, не глядя на отца. — И… за слова про ненависть. — Мы оба погорячились. — усмехнулся он, чувствуя некое умиротворение после последних событий. Ди тихо охнул, почувствовав, как прохладная рука забралась под футболку, давая согласие на примирение и, что тоже немаловажно, прощение. Несмотря на легкую боль от ушибов и синяков, ему было до невозможности хорошо сейчас. Еще бы: Себастьян так нежно и осторожно гладит, лаская… И смотрит таким взглядом, что уже даже и не верится в тот случай с ремнем… И в ту ночь… — Скажешь это снова? — пальцы зацепились за край штанов, глаза хитро прищурились. Блондин глубоко вздохнул, собираясь с силами. — Что именно? — Ты и сам знаешь. — подтолкнули его к распутью. Ди усмехнулся, понимая, что Глэм будет использовать его слова против него же… Но решил поддаться. — Я… — как было неловко признаваться в этом, так и сейчас стыдно. — Тебя люблю. — И еще.? — ноги слегка раздвинули, поглаживая бедро. — С-себаст-тьян… Глэм усмехнулся, стягивая штаны с сына. Все же… Имя из его уст звучало по-особенному. Так, что не приносило боли, так, что хотелось слушать это вечно… Внутреннюю часть бедра нежно поцеловали, проводя рукой по особенно крупному синяку. Ди чуть задрожал от контраста боли и удовольствия, разводя ноги шире. — С-снова?..-на щеках Ди выступил румянец. — Можно… — едва ли не промурлыкал мужчина, хитро щурясь. — Но только если… — Как скажешь… — Глэма притянули ближе, заставив его чуть улыбнуться. Все же примирения их ссор обещают быть по-своему прекрасными и притягательными…