19 глава
> Дженни <
– Между нами все хорошо? – спросил Чонгук через несколько дней после Хансика, пока я везла его в аэропорт. Его издателю понадобилось, чтобы он слетал в Сеул: дать интервью и провести несколько встреч с читателями. Он откладывал поездки с тех пор, как родилась Ынён, и больше не мог отказываться. Это был первый раз, когда он уезжал от дочери на все выходные, и я видела, что он нервничает из-за разлуки. – Я имею в виду после нашего разговора в тот вечер?
Я улыбнулась и коротко кивнула.
– Все в порядке, правда.
Это была ложь.
С тех пор как он упомянул, что в его сердце теплятся чувства ко мне, я не могла перестать думать об этом. И в то время как он пытался быть похожим на меня и позволить себе чувствовать больше, я пыталась быть похожей на него и чувствовать как можно меньше.
Я спрашивала себя: так вот как выглядит его жизнь? Ощущать все в приглушенных тонах.
– Хорошо.
Когда мы подъехали к аэропорту, я вылезла из машины, чтобы помочь ему с чемоданами. Затем я достала Ынён с заднего сиденья, и Чонгук прижал ее к своей груди. От одного взгляда на дочь его глаза стекленели от волнения.
– Это всего лишь на три дня, – сказала я.
Он коротко кивнул.
– Да, я знаю, просто… – он понизил голос и поцеловал девочку в лоб. – Она мой мир.
Он только усложнял мне задачу: не влюбляться в него становилось все сложнее.
– Если тебе что-нибудь понадобится, в любое время дня или ночи, – звони мне. Я буду звонить каждый раз, как только выдастся свободная минута, – он замолк и прикусил нижнюю губу. – Думаешь, мне стоит все отменить и остаться дома? С утра у нее была температура.
Я засмеялась.
– Чонгук, ты не можешь все отменить. Всего несколько дней – и ты вернешься к нам, – я мысленно отругала себя за выбор слов и натянуто улыбнулась. – Вернешься к своей дочери.
Он кивнул и еще раз поцеловал ее в лоб.
– Спасибо тебе за все, Дженнифер. Я не привык полагаться на людей, но тебе я полностью доверяю. – Он слегка коснулся моей руки, прежде чем отдать мне Ынён и уйти.
Как только я усадила девочку в ее кресло, она начала плакать, и я с трудом смогла ее успокоить.
– Я знаю, маленькая леди. – Я поцеловала ее в лоб. – Я тоже буду по нему скучать.
* * *
На следующий день Дахён попросила меня прокатиться с ней на велосипеде, но так как со мной была Ынён, это превратилось в прогулку с коляской.
– Она просто красавица, – сказала сестра, улыбаясь малышке. – У нее мамины глаза! Совсем как у Джию, правда?
– О да, и мамино нахальство, – я засмеялась, когда мы двинулись к началу тропы. – Я рада, что мы наконец-то можем провести немного времени вместе, Дахён. У меня такое чувство, что, хоть мы и живем в одной квартире, я тебя почти не вижу. Я даже не успела спросить, как прошла встреча с Наён.
– Я ее не видела, – выпалила она, заставив меня остановиться.
– Что?
– Ее даже не было в городе, – призналась сестра, нервно оглядываясь по сторонам.
– О чем ты говоришь, Дахён? Тебя не было все выходные. Где ты была?
– С Ыну, – будничным тоном сообщила она, словно ее слова не сочились токсичностью.
Я прищурила глаза.
– Прости, можешь повторить?
– Недавно он снова зашел в магазин, пока тебя не было, и я согласилась с ним встретиться. Мы разговариваем уже несколько месяцев.
Месяцев?!
– Ты сошла с ума.
Она поморщилась.
– Ты солгала мне. С каких это пор мы лжем друг другу?
– Я знала, что ты этого не одобришь, но он хотел кое-что со мной обсудить.
– Кое-что обсудить? – эхом отозвалась я, чувствуя, как внутри закипает гнев. – О чем вообще с ним можно говорить? – Она опустила голову и начала водить носком ботинка по грязи. – О боже, он хочет, чтобы вы снова сошлись?
– Это сложно.
– Ничего сложного тут нет. Он бросил тебя в самый трудный момент твоей жизни, а теперь, когда все наладилось – он хочет вернуться.
– Он мой муж.
– Бывший муж.
Дахён опустила голову.
– Я так и не подписала бумаги о разводе.
Мое сердце разбилось вдребезги.
– Но ты сказала мне…
– Я знаю! – закричала она, запуская пальцы в свои волосы и расхаживая из стороны в сторону. – Я сказала тебе, что все кончено, и это правда. Психологически я покончила с этим браком, но физически… я так и не подписала бумаги.
– Должно быть, ты шутишь. Он ушел, когда у тебя был рак.
– Но ведь…
– Нет. Нет. Никаких «но». Он не достоин прощения, а ты соврала о своем разводе! Мне! Мы же самые близкие люди, Горошинка. Мы должны доверять друг другу и делиться самым сокровенным, но все это время я жила во лжи! Знаешь, что мама говорила о лжи? Если тебе приходится лгать о чем-то, значит, вообще не стоило этого делать.
– Пожалуйста, не надо цитировать маму, Дженни.
– Ты должна с этим покончить, Дахён. Психологически, эмоционально и физически. Он токсичный человек. Из этого не выйдет ничего хорошего.
– Да ты понятия не имеешь, что такое брак, – она повысила голос.
Никогда прежде сестра не повышала голос.
– Может быть, но я знаю, что такое уважение! Боже, не могу поверить, что ты лгала все это время.
– Прости, но, если говорить откровенно, ты тоже не образец честности, особенно в последнее время.
– Что?
– Все это, – сказала она, указывая на Ынён. – Вся эта история с Чонгуком странная. Почему ты заботишься о его ребенке? Он достаточно взрослый, чтобы позаботиться о себе. Черт возьми, ведь он может нанять няню. Скажи мне правду: почему ты все еще ему помогаешь?
Я напряглась.
– Дахён, это не одно и то же…
– Нет, это одно и то же! Ты говоришь, что я остаюсь в безнадежном браке, потому что я слабая, и ты злишься, что я соврала тебе, но ты сама лжешь и мне, и себе. Ты остаешься с ним, потому что ты в него влюблена.
– Прекрати.
– Это правда.
– Дахён … мы говорим не обо мне или Чонгука, а только о тебе. Ты совершаешь огромную ошибку, возобновляя общение с Ыну. Это не здоро́во и…
– Я возвращаюсь домой.
– Что? – воскликнула я, чувствуя, как все мое тело вибрирует от шока. Я резко выпрямила спину. – Это не твой дом. Я твой дом. А ты – мой.
– Ыну считает, что там будет лучше для нашего брака.
Какого брака?!
– Дахён, он вышел на связь только после двух лет ремиссии. Он хотел убедиться, что рак не вернется. Он змея.
– Прекрати! – закричала она, раздраженно взмахнув руками. – Просто прекрати. Он мой муж, Дженни, и я возвращаюсь к нему. Я возвращаюсь домой. – сестра опустила голову, и ее голос надломился: – Я не хочу закончить, как она.
– Как кто?
– Мама. Она умерла в одиночестве, потому что так и не подпустила ни одного достаточно близко, не позволила любить себя. Я не хочу умереть нелюбимой.
– Он не любит тебя, Горошинка…
– Но он может меня полюбить. Если я смогу измениться и стать лучшей женой…
– Ты была лучшей женой, Дахён. Ты была всем для него.
По ее щекам покатились слезы.
– Тогда почему он ушел? Он дает мне еще один шанс, и на этот раз я справлюсь лучше.
В одно мгновение мой гнев превратился в печаль.
– Дахён, – тихо позвала я.
– Мактуб, – сказала она, глядя на татуировку на запястье.
– Не делай этого. – Я покачала головой, чувствуя, как в груди разгорается сильнейшая боль. – Не оскверняй наше слово.
– Это значит, что все предрешено, Дженни. Это значит, что все происходящее должно было случиться. Это не зависит от того, во что ты веришь. Нельзя принимать только те события, которые тебе нравятся. Ты должна принимать все.
– Нет. Это неправда. Если к тебе летит пуля, но у тебя есть возможность увернуться – ты не должна просто стоять и ждать, когда она тебя пронзит. Ты должна отойти в сторону. Ты должна уклониться от пули.
– Мой брак – это не пуля. Это не моя смерть. Это моя жизнь.
– Ты совершаешь огромную ошибку, – прошептала я, и по моим щекам потекли слезы.
Она кивнула.
– Может быть, но это моя ошибка, точно так же, как Чонгук – твоя ошибка. – сестра скрестила руки на груди и задрожала, словно ей вдруг стало холодно. – Послушай, я не хотела сообщать об этом вот так… Но я рада, что ты знаешь. Срок аренды скоро истекает, поэтому тебе нужно будет найти новую квартиру. Мы все еще можем ходить на прогулки, если ты хочешь.
– Знаешь, Дахён. – Я поморщилась и покачала головой. – Я не хочу.
В жизни нет ничего сложнее, чем наблюдать, как дорогой тебе человек идет прямо в огонь, и тебе остается только смотреть, как он горит.
* * *
– Ты останешься с нами, – сказал Чонгук по видеосвязи из своего номера в Сеуле.
– Нет, не говори глупостей. Я что-нибудь придумаю. Я начну поиски новой квартиры, как только ты вернешься.
– А до тех пор ты останешься с нами, и никаких «но». Все в порядке. Мой дом достаточно большой. И кстати, мне жаль насчет Дахён.
Я содрогнулась от одной мысли о том, что она вернется к Ыну.
– Я просто не понимаю. Неужели она может просто простить его?
– Одиночество обманывает разум, – сказал Чонгук, присаживаясь на край кровати. – В большинстве случаев оно ядовито и смертельно опасно. Оно заставляет поверить, что лучше уж быть с самим дьяволом, чем в одиночестве. Так или иначе одиночество означает, что человек потерпел неудачу, что он недостаточно хорош. Поэтому чаще всего яд одиночества просачивается внутрь и заставляет человека принимать любое внимание за любовь. Фальшивая любовь, построенная на самообмане, обречена на печальный финал – уж я-то знаю. Я был одинок всю свою жизнь.
– Ну и что ты наделал? – вздохнула я. – Ты превратил мое раздражение из-за сестры в желание ее обнять.
Он усмехнулся.
– Прости. Если хочешь, я начну ее обзывать… – Он прищурился и уставился на экран своего телефона. В его глазах промелькнула паника. – Дженнифер, я тебе перезвоню.
– Все в порядке?
Он повесил трубку прежде, чем я получила ответ.