20 глава
> Чонгук <
Мне пришло сообщение от Лисы.
Она пыталась позвонить, но я перенаправил ее на голосовую почту. Я смотрел на Ынён.
Она оставила голосовое сообщение, но я его проигнорировал. Я не мог отвести взгляда от глаз Дженни.
Затем она отправила мне сообщение, которое повергло меня в шок.
Отец в больнице.
У него опять случился сердечный приступ.
Пожалуйста, возвращайся домой.
* * *
Я сел на ближайший рейс домой. Всю дорогу мои руки были сжаты в кулаки, и каждый вздох давался с трудом. Как только самолет приземлился, я поймал первое попавшееся такси и помчался в больницу. Поспешно войдя внутрь, я почувствовал, как в груди разгорается огонь. Это ощущение выбило меня из колеи, и я попытался сморгнуть эмоции, бегущие по моим венам.
Наверняка с ним все в порядке. Он должен быть в порядке…
Я не был уверен, что переживу его смерть. Я не был уверен, что смогу жить дальше, если его не будет рядом. Когда я добрался до приемной, мой взгляд сразу упал на Саран и Лису. Затем я заметил Дженни и Ынён, которая спала у нее на коленях. Как долго она здесь пробыла? Как она узнала? Я не говорил, что вернусь. Я пытался написать ей сообщение, но каждый раз его удалял. Если бы я сказал, что у профессора Донхэ сердечный приступ, это стало бы правдой. Если бы я поверил в то, что это реально, то наверняка бы умер по дороге домой.
Это не могло быть правдой. Он не мог умереть.
Ынён даже не вспомнит его, когда подрастет.
Она должна была запомнить этого величайшего человека.
Она должна была запомнить моего отца.
– Как ты узнала? – спросил я у Дженни, подходя к ней и нежно целуя дочь в лоб.
Девушка кивнула в сторону Лисы.
– Она мне позвонила. Я сразу же приехала.
– С тобой все в порядке? – спросил я.
– Я в порядке. – она поморщилась, взяла меня за руку и слегка сжала ее. – А ты в порядке?
Я тяжело сглотнул и произнес так тихо, что даже не был уверен, что она меня расслышала:
– Нет.
Мой взгляд метнулся к Саран, и Дженни сказала, что я могу отойти, пока она присматривает за Ынён. Я был благодарен за ее помощь.
– Саран, – позвал я. Она подняла глаза, и мое сердце дрогнуло, когда я увидел боль в ее взгляде.
– Чонгук! – воскликнула женщина, подбегая ко мне.
Я крепко ее обнял, и она открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но не смогла произнести ни слова. Она начала безудержно рыдать, а к ней присоединилась Лиса, которую я тоже притянул в объятья. Я прижал к себе их обеих, мысленно обещая им, что все будет хорошо.
Я крепко держался на ногах, стараясь не дрожать, потому что они нуждались в прочной опоре. Им нужен был кто-то сильный, и я принял на себя эту роль.
Чтобы я был храбрым.
– Что случилось? – спросил я у Саран, когда она успокоилась. Я подвел ее к стульям в приемной, и мы сели.
Она согнулась и сплела свои дрожащие пальцы между собой.
– Он читал у себя в кабинете, а когда я зашла проведать его… – Ее нижняя губа задрожала. – Понятия не имею, как долго он там пролежал. Если бы я пришла раньше… если бы…
– Никаких «если», – сказал я. – Ты сделала все, что могла. Это не твоя вина, Саран.
Она кивнула.
– Я знаю, я знаю. Мы готовились к этому дню, просто не думали, что он настанет так быстро. Я думала, что у нас будет больше времени.
– Готовились? – удивленно переспросил я.
Она поморщилась и попыталась утереть слезы, но они продолжили стекать по ее щекам.
– Он не хотел, чтобы ты знал…
– Знал что?
– Он уже давно болен, Чонгук. Несколько месяцев назад ему сказали, что если он не сделает операцию, то уже через несколько месяцев у него откажет сердце. Операция была очень рискованной, и он не хотел ее делать. Он уже и так слишком много перенес. Я долго боролась, пытаясь заставить его пойти на эту операцию, но он слишком боялся, что не переживет ее.
Он знал?
– Почему он ничего мне не сказал? – спросил я, чувствуя, как в моей груди зарождается гнев.
Саран взяла меня за руки и понизила голос:
– Он не хотел, чтобы ты его отталкивал. Он думал, что если ты узнаешь о его болезни, то начнешь отдаляться, чтобы защитить себя от чувств. Он знал, что ты погрузишься в себя, и эта мысль разбивала ему сердце, Чонгук. Он боялся потерять тебя, потому ты его сын. Ты наш сын, и если бы ты ушел в его последние дни… он бы покинул этот мир с разбитым сердцем.
Мое сердце сжалось, и я с трудом сдержался, чтобы не заплакать. Наклонившись вперед, я покачал головой.
– Он мой лучший друг, – сказал я.
– А ты – его, – ответила она.
Мы все ждали и ждали, когда придут врачи и наконец расскажут нам, что происходит. Когда один из них наконец вернулся, он откашлялся и обратился к Саран.
– Миссис Кан?
Мы все вскочили со своих стульев. Наши нервы были напряжены до предела.
– Да, я здесь, – ответила Саран, когда я взял ее дрожащую руку в свою.
Будь храбрым.
– Ваш муж страдает от сердечной недостаточности. Он находится в реанимации, на дыхательных аппаратах, и если их отключить – скорее всего, он не выживет. Мне очень жаль. Я знаю, что это очень тяжело принять. Я могу организовать для вас встречу со специалистом, который поможет вам решить, что делать дальше и какое решение принять в сложившихся обстоятельствах.
– Вы хотите сказать, что мы должны либо отключить машины, либо оставить его в нынешнем состоянии? – спросила Саран.
– Да, но, пожалуйста, поймите: он в плохом состоянии. Мы мало что можем для него сделать, разве что обеспечить ему комфорт. Мне очень жаль.
– О боже! – воскликнула Лиса, падая в объятия Розэ.
– Мы можем его увидеть? – спросила Саран дрожащим голосом.
– Да, но пока только семья, – сказал доктор. – И по одному человеку зараз.
– Иди первым, – сказала Саран, поворачиваясь ко мне, словно самая мысль о том, что я не являюсь членом семьи, кажется ей нелепой.
Я покачал головой.
– Нет. Ты должна идти первой. Я подожду.
– Я не могу, – закричала она. – Я не могу. Пожалуйста, Чонгук. Пожалуйста, пойди туда и скажи мне, как он. Пожалуйста.
– Хорошо, – сказал я, не решаясь оставить ее в коридоре.
Прежде чем я успел сказать что-то еще, Дженни уже стояла рядом с Саран, крепко держа ее за руку. В ее добрых глазах светилось молчаливое обещание, что она никуда не уйдет.
– Я провожу вас в палату, – сказал доктор.
Пока мы шли по коридору, я изо всех сил старался держать себя в руках. Я старался не показывать, как сильно болит мое сердце, но в тот момент, когда я остался наедине с профессором Донхэ – самообладание оставило меня.
Он выглядел таким разбитым. Вокруг него громоздились пищащие аппараты, трубки и капельницы.
Я глубоко вздохнул, пододвинул стул к его кровати и откашлялся.
– Ты эгоистичный засранец, – сурово заявил я. – Ты эгоистичный засранец, раз так поступаешь с Саран. Ты эгоистичный засранец, раз поступаешь так с Лисой за несколько недель до ее свадьбы. Ты эгоистичный засранец, раз поступаешь так со мной. Я ужасно зол на тебя за то, что ты подумал, будто я сбегу, если узнаю. И я ужасно зол, потому что ты и в самом деле был прав, но, пожалуйста, профессор Донхэ… – мой голос дрогнул, в глазах защипало. Они горели от слез, как мое сердце горело от боли. – Не уходи. Ты не можешь уйти, эгоистичный ты гребаный засранец, ясно? Ты не можешь оставить Саран, ты не можешь оставить Лису, и ты абсолютно, на все сто процентов не можешь оставить меня.
Я взял его за руку и начал молиться Богу, в которого не верил, потому что мое холодное сердце, оттаявшее совсем недавно, начало разбиваться вдребезги.
– Пожалуйста, Дон. Пожалуйста, не уходи. Пожалуйста, я сделаю все что угодно… просто… просто... Пожалуйста, не уходи.