13 глава
> Чонгук <
Мы с Дженни вернулись к нашей обычной рутине. По утрам она появлялась со своим ковриком для йоги и проводила утреннюю медитацию в солнечной комнате, а когда она не была занята на каком-нибудь мероприятии – она приходила по вечерам, чтобы помочь с ребенком, пока я работал над своим романом. Мы ужинали вместе почти каждый вечер, но нам было не о чем говорить, кроме как о простуде, которой заболели мы с Ынён.
– Выпей, – сказала Дженни, подавая мне кружку чая.
– Я не пью чай, – я чихнул, закрыв рот ладонью. Мой стол все еще был завален салфетками и бутылочками с сиропом от кашля.
– Ты будешь пить это дважды в день в течение трех дней и совсем скоро поправишься. Я понятия не имею, как ты вообще можешь продолжать работать с этим противным кашлем. Так что пей, – приказала она.
Я понюхал чай и поморщился, но девушка лишь рассмеялась.
– Корица, имбирь, свежие лимоны, острый красный перец, сахар, черный перец и экстракт мяты плюс секретный ингредиент, который я не могу раскрыть.
– Пахнет как в аду.
Она кивнула с легкой ухмылкой.
– Отличный напиток для самого дьявола.
Следующие три дня я пил ее чай. По большому счету, она заставила меня это делать, но на четвертый день кашель исчез.
Я был почти уверен, что Дженни – ведьма, но, по крайней мере, ее чай помог мне снова ясно мыслить.
Вечером следующей субботы я накрыл на стол и, направившись за ней, заметил, что она сидит в солнечной комнате и разговаривает по мобильному телефону. Я не стал ее прерывать и терпеливо ждал.
Время летело очень быстро. Ее разговор продолжался уже несколько часов.
Я бродил мимо комнаты, наблюдая, как она машет руками, как из ее глаз текут слезы, тяжелые, как капли дождя. Через какое-то время она наконец положила трубку, села на пол, скрестив ноги, и уставилась в окно.
– С тобой все в порядке? – спросил я, обеспокоенный тем, что такая жизнерадостная девушка, как Дженни, выглядит такой мрачной. Казалось, она растворилась в серых дождливых облаках.
– Сколько я тебе должна? – спросила она, не оборачиваясь ко мне.
– О чем ты?
Она обернулась, шмыгая носом. Ее щеки блестели от слез.
– Ты поставил на то, что мои отношения закончатся максимум через месяц, и ты выиграл. Итак, сколько я тебе должна? Ты победил.
– Дженнифер… – начал я, но она покачала головой.
– Он сказал, что Сеул – самое подходящее место для художника. Он сказал, что только там он может вырасти как творец и что там у него гораздо больше возможностей. – Она снова шмыгнула носом и вытерла его рукавом. – Он сказал, что один друг предложил пожить у него в квартире, так что он собирается остаться там на некоторое время. Потом он сказал, что отношения на расстоянии ему не подходят, и мое глупое сердце сжалось, ведь я подумала, что он приглашает меня переехать к нему. Я знаю, о чем ты думаешь, – она нервно усмехнулась, пожала плечами и покачала головой. – Глупая, инфантильная, наивная Дженнифер, которая верит, что любви будет достаточно, что она достойна быть чьей-то второй половинкой.
– Но… я так не считаю.
– Ну, сколько? – спросила она, поднимаясь на ноги. – Сколько я тебе должна? У меня в сумке есть немного денег. Я сейчас ее принесу.
– Дженни, прекрати.
Она подошла ко мне и изобразила фальшивую улыбку.
– Нет, все в порядке. Пари есть пари, и ты выиграл, так что позволь мне принести деньги.
– Ты мне ничего не должна.
– Знаешь, ты хорошо разбираешься в людях. Возможно, именно это и делает тебя фантастическим писателем. Ты можешь взглянуть на человека и сразу узнать всю его историю. Это действительно талант. Ты увидел Тэхёна первый раз в жизни и сразу понял, что он причинит мне боль. Итак, что меня ждет, а? Ненавижу спойлеры, но мне бы хотелось знать. Что со мной будет? – спросила она, дрожа всем телом, пока слезы продолжали катиться по ее щекам. – Неужели я всегда буду девушкой, которая слишком много чувствует и в конце концов останется одна? Потому что я… я… – слова превратились в неразбериху, и ее эмоции взяли вверх. Дженни закрыла лицо руками, и я понял: она окончательно сломлена.
Я не знал, что делать.
Я не был готов к таким проявлениям чувств. Я никогда не умел утешать, но, когда ее колени начали дрожать и мне показалось, что она вот-вот рухнет, я сделал единственное, что пришло мне в голову.
Я заключил ее в объятия, давая ей опору, за которою можно было бы держаться, давая ей что-то, что удерживало бы ее, пока гравитация не заставила ее опуститься на твердую землю. Она сжала мою рубашку дрожащими пальцами и заплакала, уткнувшись мне в плечо. Она не отпускала меня, и я решил, что просить ее взять себя в руки будет слишком бесчувственно.
Даже хорошо, что мы с ней по-разному относились к жизни. Ее сердце было открытой книгой, а я держал свое под замком.
Не раздумывая, я прижал к себе ее трясущееся тело. Женщина, которая чувствовала все, прижалась к мужчине, который вообще ничего не чувствовал.
* * *
– Ты не можешь пойти домой, – сказал я, взглянув на часы, которые показывали полночь. – На улице льет как из ведра, а ты приехала на велосипеде.
– Все нормально. Со мной все будет в порядке, – сказала она, пытаясь достать свою куртку из шкафа.
– Это небезопасно. Я тебя отвезу.
– Ни за что, – возразила она. – Ынён простужена. Ей не следует покидать дом, особенно в дождь. К тому же ты и сам не до конца выздоровел.
– Я могу справиться с простудой, – заявил я.
– Да, но твоя дочь не может. Со мной все будет в порядке. К тому же дома есть виски, – пошутила Дженни. Ее глаза все еще были опухшими из-за недавнего эмоционального срыва.
Я покачал головой.
– Подожди секунду. – Я поспешил в свой кабинет, взял три из пяти бутылок виски, стоявших на моем столе, и отнес их обратно в фойе, где стояла девушка. – Выбирай. Предлагаю тебе взять столько виски, сколько захочешь, и одну из гостевых комнат на ночь.
Она прищурилась.
– Ты ведь не дашь мне поехать домой?
– Нет.
Она прикусила нижнюю губу.
– Прекрасно, но ты не можешь осуждать меня за бурный роман, который я планирую закрутить с Джонни, – сказала она, забирая у меня из рук бутылку виски «Джонни Уокер».
– Договорились. Если тебе что-нибудь понадобится, можешь постучать в дверь моего кабинета. Я все равно не лягу спать.
– Спасибо, Чонгук.
– За что?
– За то, что поймал меня прежде, чем я успела удариться.
Тук-тук-тук.
Я посмотрел на закрытую дверь своего кабинета и приподнял бровь, допечатывая последние предложения в двадцатой главе моей рукописи. Мой стол был завален салфетками, а рядом со мной стояла наполовину пустая банка сиропа от кашля. Мои глаза горели от усталости, но я знал, что мне нужно еще пять тысяч слов, прежде чем я смогу закончить работу на сегодня. Кроме того, Ынён должна была проснуться через несколько часов, чтобы выпить свою бутылочку молока, поэтому даже мысли о том, чтобы лечь спать, казались бессмысленными.
Тук-тук-тук.
Встав, я немного потянулся, прежде чем открыть дверь. Дженни стояла в коридоре со стаканом виски в руке и удивительно широкой улыбкой на губах.
– Привет, Чон Чонгук, – сказала она заплетающимся языком, раскачиваясь взад и вперед.
– Тебе что-нибудь нужно? – настороженно спросил я. – С тобой все в порядке?
– Ты что, экстрасенс? – спросила она, поднося бокал к губам и делая глоток. – Или волшебник?
Я приподнял бровь.
– Прошу прощения?
– У тебя должны быть какие-то магические способности! – сказала она, пританцовывая и кружась на месте. – Иначе как ты узнал, что Тэхён порвет со мной? Я много думала об этом и пришла к выводу, что единственное объяснение – твои экстрасенсорные способности, – она подошла ближе и постучала указательным пальцем по моему носу. – Ты волшебник.
– Ты пьяна.
– Я счастлива.
– Нет, ты пьяна. Ты просто заливаешь свою печаль виски.
– Что есть, то есть, – усмехнулась Дженни и попыталась заглянуть в мой кабинет. – Так вот где происходит магия, – она захихикала, на секунду прикрыла рот рукой, а потом наклонилась ближе и прошептала: – Под словом «магия» я подразумеваю твои книги, а не твою сексуальную жизнь.
– Да, я так и понял, Дженнифер. – Я закрыл дверь своего кабинета, оставаясь стоять в коридоре. – Не хочешь немного воды?
– Да, пожалуйста. Хочу воду, которая по вкусу похожа на вино.
Мы прошли мимо гостиной, и я попросил ее подождать на диване, пока я принесу воду.
– Эй, Чон Чонгук, – позвала она. – На что ты больше всего надеешься?
– Я уже говорил тебе, – крикнул я в ответ. – Я ни на что не надеюсь.
Когда я вернулся, девушка сидела на диване, выпрямив спину и с улыбкой на лице.
– Держи, – сказал я, протягивая ей стакан.
Она сделала глоток воды, и ее глаза расширились от изумления.
– О боже, теперь я знаю, кто ты. Ты не экстрасенс и не волшебник. Ты – Иисус наоборот! – воскликнула она.
– Иисус наоборот?
Дженни быстро закивала.
– Ты превратил вино в воду. – Я не смог сдержать улыбку, и она быстро это заметила: – Ты сделал это, Чон Чонгук. Ты улыбнулся.
– Случайность.
Она склонила голову, изучая меня.
– Пока что это моя любимая случайность. Можно рассказать тебе секрет?
– Конечно.
– Может, у тебя и нет магических способностей, но, кажется, у меня есть, потому что я предвижу, что однажды ты ко мне очень привяжешься.
– О, я сомневаюсь. Ты довольно надоедливая, – пошутил я, заставив ее рассмеяться.
– Да, но все же. Я как вросший ноготь. Стоит лишь впустить меня в свою жизнь, как я впиваюсь когтями, и от меня уже очень трудно избавиться.
– Какое отвратительное сравнение, – я поморщился. – Буквально самое плохое сравнение, что я когда-либо слышал.
Она ткнула меня в грудь.
– Если ты используешь это в одном из своих романов – я хочу часть гонорара.
– Я попрошу моего адвоката связаться с твоим адвокатом, – ухмыльнулся я.
– О, ты снова это сделал, – сказала она, наклоняясь ко мне с благоговейным видом. – Улыбка тебе идет.
– Тебе так кажется, потому что ты пьяна.
– Я не пьяна, – возразила она, слегка запинаясь. – Я трезва как стеклышко.
– Ты не смогла бы пройти по прямой линии, даже если бы от этого зависела твоя жизнь, – сказал я.
Дженни восприняла это как вызов и вскочила с дивана. Она вытянула руки, словно шла по невидимому канату.
– Вот видишь! – сказала она за секунду до того, как споткнулась, заставив меня сделать выпад, чтобы поймать ее. Она лежала в моих руках, смотрела мне в глаза и улыбалась. – У меня все получилось.
– Я знаю, – сказал я.
– Ты ловишь меня второй раз за день.
– В третий раз повезет.
Ее рука легла мне на щеку, и она посмотрела мне в глаза, заставляя мое сердце на мгновение остановиться.
– Иногда ты меня пугаешь, – откровенно призналась девушка. – Но большую часть времени твои глаза такие печальные, что я тоже начинаю грустить.
– Прости, если я тебя напугал. Это последнее, чего бы мне хотелось.
– Все в порядке. Каждый раз, когда ты играешь в прятки с Ынён, я вижу твою истинную ауру.
– Мою ауру?
Она коротко кивнула.
– Другим людям ты кажешься таким мрачным и холодным, но когда ты смотришь на свою дочь, все меняется. Твоя энергия становится другой. Ты становишься легче.
– Ты пьяна.
– Я могу идти по прямой! – воскликнула она, пытаясь подняться на ноги, но безуспешно. – О, подожди. Кажется, я не могу.
Я отрицательно покачал головой.
– Определенно не можешь.
Дженни продолжила трогать мое лицо.
– Ынён очень повезло, что ты ее отец. Ты отвратительный человек, но потрясающий отец. – Ее голос был пропитан такой искренней добротой и доверием, что мое сердце забилось с бешеной скоростью. На мгновение мне показалось, что это меня убьет.
– Спасибо, – сказал я, мысленно соглашаясь с обоими утверждениями.
– Всегда пожалуйста, – она усмехнулась и прочистила горло: – Чон Чонгук?
– Да, Дженнифер?
– Меня сейчас вырвет.
Я подхватил ее на руки и понес в ванную. В тот момент, когда я опустил ее на пол, она обхватила унитаз обеими руками, а я собрал ее растрепанные волосы, поскольку Дженни, судя по всему, собиралась расстаться со всем содержимым своего желудка.
– Лучше? – спросил я, когда она закончила.
Она откинулась назад и покачала головой.
– Нет. Джонни Уокер обещал принести мне облегчение, но он солгал. Мне стало еще хуже. Ненавижу парней, которые лгут и разбивают сердца.
– Мы должны уложить тебя в постель.
Она кивнула и попыталась встать, но чуть не упала в процессе.
– Я тебя держу, – сказал я ей, и она кивнула, прежде чем позволить мне поднять ее на руки.
– В третий раз повезет, – прошептала Дженни.
Она положила голову мне на грудь, закрыла глаза и не открывала их все время, пока я откидывал покрывало, укладывал ее в кровать и накрывал одеялом.
– Спасибо, – прошептала она, когда я выключил свет.
Я сомневался, что утром она вспомнит этот вечер, и, пожалуй, это было даже к лучшему.
– Конечно.
– Мне жаль, что моя сестра бросила тебя, – сказала она, не открывая глаз. – Потому что, хоть ты и кажешься холодным – твое сердце очень теплое.
– Мне жаль, что тебя бросил Тэхён, – ответил я. – Потому что даже когда тебе грустно, ты остаешься очень доброй.
– Это так больно, – прошептала она, обхватывая руками подушку и прижимая ее к груди. Глаза Дженни оставались закрытыми, и я увидел, как по ее щеке стекает слеза. – Больно, когда тебя оставляют позади.
Я знаю
Так оно и было.
Дженни быстро заснула. Ее дыхание выровнялось, слезы высохли, и я закрыл дверь. Я не мог понять, как мужчина мог оставить такую необыкновенную женщину, как она, – с ее странными шалфейными палочками и кристаллами или без них.