12 глава
> Дженни <
– Он все еще звонит тебе? – спросил Тэхён, отмывая кисти в раковине в ванной. Я прислонилась к стене в коридоре, глядя на имя Чонгука, высветившееся на экране.
– Да. – Я не видела его с тех пор, как он устроил сцену на выставке Тэхёна пять дней назад, и с тех пор он не переставал мне звонить.
– И он не оставил никакого сообщения?
– Нет.
– Заблокируй его. Он определенно психопат.
– Я не могу. Вдруг что-то случится с Ынён?
Тэхён посмотрел на меня, приподняв бровь.
– Ты ведь знаешь, что на самом деле ты за нее не в ответе? Она не твой ребенок.
– Я знаю, просто… – Я прикусила нижнюю губу и уставилась на телефон. – Это трудно объяснить.
– Нет, я понимаю, Джен. Ты щедрый человек, но тебе стоит быть осторожной, потому что такой человек, как он, просто берет и ничего не отдает взамен. Он заберет у тебя все, что сможет, и будет обращаться с тобой как с мусором.
Я мысленно вернулась к обеду, который мы с Чонгуком устроили неделю назад. К тому вечеру, когда он показал мне свою мягкую сторону, о которой я так много размышляла. Дело в том, что Чон Чонгук жил в своем собственном сознании. Он никогда не позволял другим людям узнать о его мыслях или чувствах. И в ту ночь, показав свое раздражение на художественной выставке, он повел себя совершенно нехарактерно.
Вместо того чтобы продолжать обсуждать Чона, я перевела разговор на другую тему.
– Тебе действительно нужно уезжать на неделю?
Тэхён прошел мимо меня в гостиную, где лежали его открытые чемоданы.
– Я и сам не хочу, но теперь, после выставки в музее, я просто обязан воспользоваться случаем: когда тебя приглашают на фестиваль в Сеуле – отказываться просто нельзя.
Я подошла сзади и обняла его.
– А ты уверен, что твоя девушка не может поехать с тобой? – шутливо спросила я.
Он повернулся с широкой улыбкой и поцеловал меня в нос.
– Хотелось бы. Я буду скучать по тебе.
– Я тоже буду скучать по тебе. – Я улыбнулась и легонько поцеловала его в ответ. – Если хочешь, могу показать тебе, как сильно я буду скучать.
Тэхён поморщился и посмотрел на часы.
– Это звучит очень заманчиво, но я должен выехать в аэропорт примерно через двадцать минут, а у меня еще вещи не собраны. – Он отошел от меня и вернулся к своим чемоданам, чтобы продолжить паковать кисти.
– Ну хорошо. Ты точно не хочешь, чтобы я отвезла тебя в аэропорт?
– Нет, все в порядке, правда, я просто вызову такси. Разве тебе не нужно тренировать новенькую на работе? – Он еще раз взглянул на часы, прежде чем посмотреть на меня. – По-моему, ты уже опаздываешь.
– Да, ты прав. Напиши мне, прежде чем твой самолет взлетит, и позвони, когда приземлишься. – Я наклонилась и поцеловала его в губы.
– Хорошо, договорились… и, детка? – крикнул он мне вслед, когда я взяла с полки свои ключи.
– Да?
– Заблокируй его номер.
* * *
– Извини, что опоздала, – сказала я, торопливо входя в «Сады Мечты» через заднюю дверь.
Дахён обсуждала еженедельные заказы с Кихён – нашим новым флористом. Кихён была красивой женщиной лет семидесяти, и когда-то она владела собственным цветочным магазином. Научить ее всем тонкостям работы в магазине было легко: она знала о цветах больше, чем мы с Дахён, вместе взятые.
Когда мы упомянули, что она слишком квалифицированна для этой должности, Кихён не согласилась, сказав, что она была флористом и владельцем магазина в течение многих лет, но в какой-то момент перестала справляться со всеми обязанностями сразу. Ее друзья посоветовали ей уйти на пенсию, но ее сердце знало, что она должна быть окружена цветами, и работа в нашем магазине идеально ей подходила.
– Не беспокойтесь, – Кихён улыбнулась. – Я уже начала оформлять заказы на сегодня.
– Да, а еще она научила меня новой компьютерной системе организации. Другими словами, я думаю, что мы наняли волшебницу, – пошутила Дахён. – Тэхён уехал в Сеул?
– Да, к сожалению, но он скоро вернется.
Сестра прищурилась.
– Это первый раз, когда вы двое проведете неделю порознь. Ты уверена, что вы справитесь с разлукой?
– Я планирую заедать разлуку всякими вкусностями вроде рисовых сладостей и клубничного молока.
– Ладно, я возьму Кихёе с собой, чтобы организовать свадьбу. Тебе нужна какая-то помощь?
Я отрицательно покачала головой.
– Нет. Повеселитесь там! Я буду здесь, когда вы вернетесь.
Когда они вышли через заднюю дверь, в магазин зашел пожилой джентльмен в старомодной шляпе. Увидев его, я почувствовала, как сжалось мое сердце. Поймав мой взгляд, он широко улыбнулся.
– Дженни, – тепло сказал он, приподнимая шляпу.
– Привет, Дон. Что вы здесь делаете?
Он немного походил по магазину, разглядывая цветы.
– Я надеялся купить несколько роз для особенной леди, – он одарил меня своей очаровательной улыбкой и начал насвистывать, бродя по магазину. – Хотя я не уверен, какие ей понравятся. Ты мне поможешь?
– Конечно. Расскажите о ней.
– Ну, она красивая. У нее такие завораживающие глаза, и когда она смотрит на тебя, ты чувствуешь себя самым важным человеком на свете.
Когда я услышала, с какой нежностью он говорит об этой женщине, у меня на душе потеплело. Пока он продолжал говорить, мы обошли магазин, выбирая по цветку для каждой грани ее яркой личности.
– Она нежная и заботливая. Ее улыбка освещает комнату. Еще она умна, очень умна. Она не боится протянуть руку помощи, даже когда это трудно. И последнее качество… – сказал он, протягивая руку за темно-красной розой. – Она чиста и не запятнана жестокостью этого мира.
Я взяла у него розу, и на моих губах заиграла улыбка.
– Похоже, она замечательная женщина.
Он молча кивнул.
– Это действительно так.
Я подошла к стойке и начала подрезать цветы для Дона, пока он выбирал упаковку. Цветы представляли собой потрясающую композицию разных цветов и стилей. Это была моя любимая часть работы: когда люди приходили в магазин, понятия не имея, что им нужно. Розы были великолепны, да и тюльпаны тоже были хороши, но настоящее творчество заключалось в том, чтобы иметь возможность выбирать и создавать произведение, отражающее личность любимого человека клиента.
Когда я начала завязывать ленту, Дон прищурился и посмотрел на меня.
– Ты игнорируешь его звонки.
На секунду я поморщилась, возясь с лентой.
– Все очень сложно.
– Конечно, – согласился он. – В конце концов, мы говорим о Чонгуке, – он понизил голос и прижал шляпу к груди. – Милая, что бы он ни сделал, он сожалеет.
– Он был жесток, – прошептала я.
Бант вышел кривоватым, и мне пришлось развязать ленту, чтобы начать все сначала.
– Конечно, – согласился Дон. – В конце концов, мы говорим о Чонгуке. – Он тихо хихикнул. Мне больше не хотелось поддерживать этот разговор.
– Итак, цветы стоят сорок тысяч вон, но я дам вам скидку на первую покупку. Получается тридцать пять тысяч вон.
– Это очень любезно с твоей стороны, Дженни. Спасибо. – Профессор полез в бумажник и протянул мне деньги. Затем он снова надел фетровую шляпу и повернулся, чтобы уйти.
– Дон, вы забыли свои цветы! – крикнула я ему вслед.
Он повернулся и покачал головой.
– Нет, милая. Один мой друг попросил меня зайти и выбрать для тебя эти цветы. Я спросил его о твоих качествах, и вот что из этого вышло.
– Чонгук сказал все это обо мне? – спросила я, уставившись на букет.
– Ну, он сказал одно из этих слов, и я просто выбрал остальные по своему усмотрению, основываясь на том, что я о тебе знаю, – он откашлялся и склонил голову набок. – Послушай, я не говорю, что ты должна вернуться, но если ты это сделаешь, то докажешь, что он ошибается.
– Докажу, что он ошибается?
– Чонгук живет с твердой уверенностью, что люди всегда уходят. К сожалению, его прошлое только доказывает это убеждение. Так что отчасти он испытывает облегчение от того, что ты ушла. В конце концов, он с самого начала был уверен, что рано или поздно ты исчезнешь из его жизни. Вот почему он терпеть меня не может. Я упорно продолжаю появляться у него на пороге, и это сводит его с ума. Так что если ты хочешь каким-то образом отомстить ему за причиненную им боль – докажи ему, что он не прав. Скорее всего, он будет вести себя так, будто ненавидит тебя за это, но помни: правда кроется в его глазах. Его глаза будут беспрестанно тебя благодарить.
– Дон?
– Да?
– Какое слово он назвал? Как он меня описал?
– Чистой, моя дорогая. – Профессор в последний раз приподнял шляпу и открыл дверь. – Он назвал тебя чистой.
* * *
Он нахмурился и скрестил руки на груди.
– Ты вернулась, – удивленно произнес Чонгук, обнаружив меня на его крыльце. – Честно говоря, я думал, что ты вернешься намного раньше.
– С чего ты взял? – спросила я.
– Профессор Донхэ сказал мне, что ты получила цветы.
– Да.
Он поднял бровь.
– Это было четыре дня назад.
– Ага.
– Что ж, тебе потребовалось много времени, чтобы прийти и сказать спасибо.
Его суровый сухой тон меня не удивил, и все же он задел меня за живое.
– С чего бы мне благодарить тебя за цветы? Ты их даже не выбирал.
– Какая разница? – спросил он, почесывая затылок. – Ты все равно их получила. Не будь такой неблагодарной.
– Ты прав, Чонгук. Я здесь самая большая грубиянка. В любом случае я пришла только из-за твоего сообщения о том, что Ынён заболела.
Я вошла в дом без приглашения, сняла кардиган и положила его на стул в гостиной.
– Небольшая температура, но я не был уверен, что… – он замолчал. – Ты вернулась, потому что она заболела?
– Конечно, вернулась, – фыркнула я. – Я ведь не чудовище. Если Ынён нуждается во мне – я буду здесь ради нее. Просто ты отправил сообщение только сегодня.
– Да, конечно, – он кивнул. – Послушай…
– Не извиняйся, я все равно не поверю.
– Я и не собирался извиняться. Я хотел сказать, что прощаю тебя.
– Что?! Это за что же?
Он повернулся, взял мой кардиган с дивана и повесил его в шкаф.
– За то, что ты вела себя по-детски и исчезла на несколько дней.
– Ты ведь шутишь, правда?
– Я не из тех, кто шутит.
– Чонгук… – начала я, но тут же закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы не сказать чего-то такого, о чем потом пожалею. – Ты можешь хоть на секунду притвориться, что чувствуешь вину за свое поведение в музее?
– Вину? Я готов подтвердить каждое слово, которое сказал тем вечером.
– Каждое слово? – выдохнула я. – Так тебе совсем не стыдно?
Он выпрямился и засунул руки в карманы джинсов.
– Конечно, нет. Я сказал чистую правду, и мне очень жаль, что ты слишком эмоциональна для того, чтобы ее принять.
– Наши представления о правде сильно различаются. В твоих словах не было ни капли правды. Это просто твое субъективное мнение, о котором никто не спрашивал.
– Он обращался с тобой как…
– Прекрати, Чонгук. Никто не спрашивал, что ты думаешь о его отношении ко мне. Я просто пригласила тебя на выставку, потому что решила, что вам с Ынён будет полезно выбраться из дома. Видимо, я ошиблась.
– Мне не нужна твоя жалость.
– Ты прав, Чонгук. Как глупо с моей стороны предложить свою помощь и попытаться наладить хоть какие-то отношения с отцом моей племянницы.
– Это только твоя вина. Твоя потребность находить жизнь во всем и во всех просто смешна и лишний раз доказывает, насколько ты инфантильна. Ты позволяешь эмоциям брать вверх, и это делает тебя слабой.
Мои губы приоткрылись от возмущения, и я слегка покачала головой.
– Если я не похожа на тебя, это еще не значит, что я слабая.
– Не надо, – тихо сказал он.
– Что?
– Не заставляй меня жалеть о своих словах.
– Я тут ни при чем.
– Тогда что при чем?
– Не знаю, может, твоя совесть.
Он прищурил свои темные глаза, и в этот момент Ынён начала плакать. Я двинулась в ее сторону.
– Не надо, – сказал Чонгук. – Ты можешь идти, Дженнифер. Твои услуги здесь больше не нужны.
– Ты ведешь себя нелепо, – ответила я. – Я за ней присмотрю.
– Нет. Просто уходи. Очевидно, что ты хочешь уйти, так что вперед.
Чонгук был чудовищем, рожденным в самых отвратительных обстоятельствах. Он был болезненно красив в каком-то мрачном, трагическом смысле. Его слова убеждали меня уйти, а глаза умоляли остаться.
Я прошла мимо него, наши плечи соприкоснулись, и я выпрямилась, глядя в его темные глаза.
– Я никуда не уйду, Чонгук, так что можешь не тратить время на уговоры.
Входя в комнату Ынён, я ожидала, что он вот-вот попытается остановить меня, но он так и не последовал за мной.
– Привет, милая, – сказала я, взяв девочку на руки и обняв ее.
Я знала, что с нашей последней встречи прошла всего неделя, но я могла поклясться, что она стала больше. Ее тёмные волосы отросли, а в шоколадных глазах светилась улыбка.
Она тоже улыбалась чаще, даже несмотря на легкий кашель и немного теплый лоб. Я положила ее на пол, чтобы сменить подгузник, тихо напевая себе под нос, пока она радостно улыбалась мне.
Интересно, будет ли улыбка ее отца выглядеть так же, если он позволит себе улыбнуться? Интересно, как будут выглядеть его полные губы, если их уголки вдруг поднимутся вверх?
Около получаса мы с Ынён сидели в кресле-качалке, и я читала ей книжки, которые стояли в маленьком книжном шкафу. Она улыбалась, хихикала и издавала самые милые звуки в мире, морща свой крошечный носик. В конце концов она заснула, и у меня не хватило духу уложить ее обратно в кроватку. Она выглядела так мирно и умиротворенно, пока кресло раскачивалось взад-вперед.
– Мне нужно будет дать ей лекарство примерно через час, – сказал Чонгук, заставляя меня оторвать взгляд от спящего ребенка. Он стоял в дверях с тарелкой в руке.
– Я… – Он переступил с ноги на ногу, стараясь не смотреть мне в глаза. – Саран приготовила пульгоги и чапчэ. Я подумал, что ты, возможно, голодна и не захочешь есть со мной, так что… – Он положил его на комод и кивнул: – Угощайся.
Чонгук постоянно искажал мое мнение о нем, и я уже не понимала, кем он был на самом деле, а что было лишь маской для посторонних. За ним было трудно угнаться.
– Спасибо.
– Конечно. – Он все еще избегал зрительного контакта, и я видела, как он сжимает и разжимает пальцы. – Тем вечером ты спросила меня, что я чувствую. Помнишь? – спросил он.
– Да.
– Я могу ответить сейчас?
– Конечно.
Подняв голову, он посмотрел мне в глаза, и я могла поклясться, что он каким-то образом прожег мое сердце своим взглядом. Его губы зашевелились, и я жадно хватала каждое слово, слетавшее с его языка.
– Я почувствовал гнев. Я так сильно разозлился на него. Он смотрел на тебя так, словно ты не заслуживаешь его внимания. Он постоянно делал замечания по поводу твоего наряда, пока представлял тебя людям. Он говорил о тебе так, будто ты недостаточно хороша, и, ради всего святого, он пялился на других женщин всякий раз, когда ты поворачивалась к нему спиной. Он вел себя бесчувственно и грубо, как последний идиот. – На секунду Чон опустил голову, прежде чем снова посмотреть на меня, только теперь его взгляд был мягким, нежным и заботливым. – Этот придурок так и не понял, что самая красивая женщина в зале – это ты. Да, ты хиппи-чудачка, громкая и странная, но кто он такой, чтобы заставлять тебя меняться? Ты редкое сокровище с лепестками роз в волосах, а он обращается с тобой, словно ты его жалкая служанка.
– Чонгук… – начала я, но он поднял руку.
– Я извиняюсь за то, что причинил тебе боль и оскорбил твоего парня. Просто тот вечер напомнил мне о моем прошлом, и мне стыдно, что я позволил эмоциям взять верх.
– Я принимаю и ценю твое извинение.
Он слабо улыбнулся и повернулся, чтобы уйти, пока я терялась в догадках: о каком событии из своего прошлого он говорил?