14 глава
> Дженни <
Медленно сев в постели, я быстро осознала, что это вовсе не моя кровать. Я торопливо осмотрела комнату и немного поерзала на простынях. Мои руки сами собой легли мне на лоб.
Ай!
Я пыталась вспомнить, что произошло прошлой ночью, но все было как в тумане. Однако самая важная информация четко отпечаталась у меня в голове: Тэхён бросил меня ради Сеула.
Я повернулась налево и обнаружила на ночном столике небольшой поднос со стаканом апельсинового сока, двумя тостами, миской ягод, бутылочкой ибупрофена и маленькой запиской.
Прости, что ввел тебя в заблуждение прошлым вечером.
Я тот еще засранец. Вот лекарство и завтрак в качестве извинения.
– Джонни Уокер.
Я улыбнулась и положила в рот несколько ягод, а затем запила их ибупрофеном. Потянувшись, я пошла в ванную, чтобы умыться: тушь размазалась по всему лицу, делая меня похожей на енота. Мне пришлось намазать зубную пасту на палец, чтобы избавиться от затхлого запаха изо рта.
Закончив умываться, я услышала плач Ынён и поспешила проверить, как она. Войдя в детскую, я замерла на месте: там стояла пожилая женщина, которая меняла моей племяннице подгузник.
– Привет? – неуверенно поздоровалась я.
На мгновение незнакомка обернулась ко мне, а затем вернулась к своему занятию.
– О, привет. Ты, должно быть, Дженни, – воскликнула она, поднимая Ынён на руки и слегка подбрасывая ее вверх. Наконец женщина повернулась ко мне с широкой улыбкой. – Я Саран, жена Донхэ.
– Приятно познакомиться!
– И мне тоже, дорогая. Я так много слышала о тебе от Дона. Не так много от Чонгука, но ты же его знаешь, – она подмигнула. – Как твоя голова?
– Все еще на плечах, – пошутила я. – Прошлая ночь выдалась тяжелой.
– Надеюсь, скоро ты почувствуешь себя лучше.
– Спасибо, – я улыбнулась. – А где Чонгук?
– Он на заднем дворе. Он позвонил мне рано утром и попросил присмотреть за Ынён, пока он будет выполнять кое-какие поручения. Как ты знаешь, ему очень тяжело просить других о помощи, так что я примчалась, чтобы присмотреть за ней, пока его нет.
– Вы оставили мне завтрак? – спросил я. – С запиской?
Ее улыбка стала еще шире, но она покачала головой.
– Нет, милая. Это все Чонгук. Знаю, знаю: я удивлена не меньше твоего. Я и не знала, что он на такое способен.
– Что он делает на заднем дворе? – спросила я, направляясь к заднему выходу.
Саран шла за мной, подбрасывая Ынён на ходу. Мы вошли в солнечную комнату и уставились в огромные окна на Чонгука, который стриг траву. У небольшого навеса лежали мешки с землей и лопаты.
– Кажется, он разбивает сад.
Мое сердце сжалось от этой мысли, и я не могла вымолвить ни слова.
Саран коротко кивнула.
– Я сказала ему, что пока не стоит подстригать траву, ведь прошлой ночью шел такой сильный дождь, но, похоже, он очень хотел немедленно приступить к делу.
– Удивительно.
Она кивнула.
– Я тоже так думаю.
– Я могу взять Ынён, если вам нужно идти, – предложила я.
– Только если ты достаточно хорошо себя чувствуешь. Мне действительно нужно идти. Вот, держи, – она протянула мне Ынён и поцеловала ее в лоб. – Это удивительно, не правда ли? – спросила Саран. – Несколько месяцев назад мы не были уверены, что она выживет, а теперь она здесь, такая довольная и здоровая.
– Да, и правда удивительно.
Она положила руку мне на плечо и тепло улыбнулась, совсем как ее муж.
– Я рада, что мы наконец-то встретились.
– Я тоже, Саран. Я тоже.
Через несколько минут она вышла из дома. Мы с Ынён остались в солнечной комнате, наблюдая, как Чонгук усердно работает на улице и тихо покашливает время от времени. Должно быть, там было холодно после проливного дождя, и это явно не помогало в излечении его простуды.
Я подошла к задней двери, ведущей во двор, и распахнула ее, подставляя лицо прохладному ветру.
– Чонгук, что ты делаешь?
– Просто привожу в порядок задний двор.
– На улице очень холодно, и ты только усугубляешь свою простуду. Возвращайся в дом.
– Я почти закончил, Дженнифер. Дай мне еще несколько минут.
Я выгнула бровь, недоумевая, почему он так решительно настроен.
– Но почему? Что ты делаешь?
– Ты просила меня разбить сад, – сказал он, вытирая лоб тыльной стороной ладони. – Значит, я устрою тебе сад.
Мое сердце.
Просто взорвалось.
– Ты делаешь сад? Для меня?
– Ты много для меня сделала, – ответил он. – И еще больше для Ынён. Самое меньшее, что я могу, – это разбить сад, чтобы у тебя было еще одно место для медитации. Я купил тонну органических удобрений: мне сказали, что лучше не найти, и я подумал, что такой хиппи-чудачке, как ты, понравится слово «органический».
Он не ошибся.
– А теперь, пожалуйста, закрой дверь, пока моя дочь не замерзла.
Я сделала, как он сказал, ни на секунду не отрывая от него глаз. Когда Чон закончил, он был весь в поту и грязи. Задний двор был красиво подстрижен: не хватало только растений.
– Я подумал, что ты можешь выбрать цветы, или семена, или что там еще выращивают садовники, – сказал он, вытирая лоб. – Я в этом не разбираюсь.
– Да, конечно. Ничего себе, это просто… – Я улыбнулась, глядя во двор. – Вау.
– Я могу нанять кого-нибудь, чтобы посадить все, что ты выберешь.
– О нет, пожалуйста, позволь мне это сделать. Мое любимое весеннее занятие – это зарываться руками в землю и чувствовать единение с природой. Это очень освежает.
– Еще одно из твоих чудачеств, – сказал Чонгук с легким блеском в глазах, будто он… дразнил меня? – Если ты не против, я бы хотел принять душ. Потом я заберу у тебя Ынён, чтобы ты смогла заняться своими делами.
– Да, конечно. Не спеши.
– Спасибо.
Он прошел в дом, и я крикнула ему вслед:
– Почему ты это сделал? Я имею в виду сад.
Чонгук опустил голову и пожал плечами, прежде чем посмотреть мне в глаза.
– Одна умная женщина как-то сказала мне, что я отвратительный человек. Вот я и стараюсь стать лучше.
– О нет. – Я натянула воротник майки себе на нос и поморщилась. – Я сказала это прошлой ночью?
– Да, но не переживай об этом. Иногда правду стоит лишний раз повторить вслух. Намного легче слышать это от кого-то смешливого, пьяного и доброго, как ты.
* * *
– Прости, не повторишь еще раз? – спросила Дахён, когда мы шли по пешеходной тропе с нашими велосипедами.
Мне особенно нравилась весна, потому что мы могли больше ездить на велосипеде и исследовать природу.
– Я знаю, – кивнула я. – Это странно.
– Это более чем странно. Я не могу поверить, что Тэхён порвал с тобой по телефону, – поморщившись, выдохнула она. – Хотя, если подумать, я удивлена, что вам потребовалось столько времени, чтобы расстаться.
– Что?!
– Я просто говорю то, что думаю. В самом начале отношений вы были так похожи. Это даже раздражало, насколько вы двое оправдывали поговорку про брак, заключенный на небесах, но со временем вы оба как-то… изменились.
– О чем ты?
Дахён пожала плечами.
– Раньше ты все время смеялась, но в последнее время… я даже не могу вспомнить последний раз, когда он тебя рассмешил. Кроме того, когда он в последний раз спрашивал, как у тебя дела? При каждой нашей встрече он говорил только о себе.
Даже после того, как я услышала это от Дахён, легче мне не стало. Я знала, что она права. Правда заключалась в том, что Тэхён уже не был тем мужчиной, в которого я влюбилась много лет назад, и я была далеко не той девушкой, какой он увидел меня в первый раз.
– Мактуб, – прошептала я, глядя на свое запястье.
Дахён улыбнулась мне и запрыгнула на велосипед.
– И правда мактуб. Ты можешь переехать ко мне, чтобы не торчать в его квартире. Это будет прекрасно. Будем проводить больше времени вместе!
Я рассмеялась.
– Ты, кажется, совсем не грустишь по этому поводу, – заметила Дахён. – Я немного удивлена.
– После вчерашнего виски и утренней медитации мне уже гораздо лучше. К тому же Чонгук разбил для меня сад.
– Сад? – с удивлением спросила она. – Это его способ извиниться?
– Наверное. Он купил органические удобрения.
– Что ж, за это я ставлю ему пять с плюсом. Все знают, что получить прощение Дженни можно только с помощью грязи и органических удобрений.
– Мы все еще собираемся к маминому дереву на Хансик? – спросила я, когда мы тронулись в путь.
Каждый праздник мы с Дахён изо всех сил старались навестить маму. У одной из старых маминых подруг была хижина на севере. Она почти там не бывала, и мы посадили мамино дерево недалеко от хижины вместе со всеми, кто пришел на похороны. Это были люди со всего мира, и мама считала их членами семьи.
Если я и научилась чему-то во время путешествий с мамой, так это тому, что семья строится не на крови, а на любви.
– Ты меня возненавидишь, но я собираюсь навестить подругу в эти выходные, – сказала Дахён.
– Да? Какую подругу?
– Я собиралась сесть на поезд до Тэгу, чтобы повидаться с Наён. Она вернулась в Корею, чтобы навестить своих родителей, и я решила заскочить к ней. Мы не виделись с тех пор, как я поправилась. С тех пор столько времени прошло.
Наён была одной из самых близких подруг Дахён и заядлой путешественницей. Было почти невозможно угадать, где Наён окажется через месяц, поэтому я полностью понимала выбор сестры.
Просто мне не нравилось, что это будет первый отпуск, который я проведу в одиночестве: без сестры или парня.