9 глава
> Чонгук <
Дженни подъехала к моему дому на своей потрепанной бордовой машине, и я открыл дверь еще до того, как она вышла на подъездную дорожку. На руках я покачивал плачущую Ынён.
– Прошло уже двадцать пять минут, – с упреком сказал я. Она только улыбнулась. Она всегда улыбалась.
Ее улыбка напомнила мне о прошлом, красивая улыбка, полная надежды.
– Я называю это стильным опозданием.
Чем ближе она подходила, тем больше я напрягался.
– Почему от тебя пахнет дурью?
Она рассмеялась.
– Это не дурь, а шалфей. Я сожгла ароматическую палочку.
– Зачем?
На губах девушки появилась лукавая усмешка, и она пожала плечами.
– Чтобы бороться с негативной энергией, как у тебя.
– А я и забыл, что ты хиппи-чудачка. Готов поспорить, ты всегда носишь с собой кристаллы и камни.
Ничуть не смутившись, она полезла в свою сумку и вытащила оттуда горсть кристаллов.
О, ну конечно, она носила с собой кристаллы.
– Вот так. – Дженни протянула руки и, взяв Ынён из моих рук, начала укачивать ее. – Тебе нужно отдохнуть. Я присмотрю за ней.
Из-за того, как быстро девочка успокаивалась у неё в руках, я ощущал сильнейшее чувство стыда.
– Я не могу спать, – сказал я ей.
– Нет, можешь. Ты решил не спать, потому что ты ударился в паранойю, опасаясь, что с твоей дочерью может что-нибудь случиться, и, я полагаю, с этим сталкивается большинство родителей. Но сейчас ты не один, Чонгук. Я здесь.
Я заколебался, и она слегка толкнула меня в плечо.
– Иди. Я справлюсь.
– Ты говорила, что раньше уже нянчилась с детьми, верно?
– Да, с парой близнецов и их младшим братом. Я сидела с ними чуть ли не с самого рождения и до того момента, как они пошли в школу. Чонгук, я обещаю, что с Ынён все будет в порядке.
– Ладно. – Я провел рукой по своему лицу и направился в сторону спальни.
Душ казался хорошей идеей. Я не мог вспомнить, когда в последний раз принимал душ или ел. Когда я в последний раз ел? Есть ли у меня еда в холодильнике? Мой холодильник еще работает? Я оплатил счета? Мой телефон еще работал, и это было хорошим знаком, потому что с утра мне нужно было позвонить педиатру Ынён.
Доктор.
Прием у врача, я должен был договориться о приеме. Няня? Нужно было нанять няню.
– Замолчи, – рявкнула на меня Дженни.
– Я ничего не говорил.
– Да, но твой разум работает на полную мощность, думая о том, чем бы ты мог заняться вместо сна. Чтобы быть продуктивным, нужно отдохнуть, и, Чонгук?
Я повернулся и столкнулся с ее добрым взглядом.
– Да?
– Ты все делаешь правильно. С тобой Ынён в хороших руках.
Я прочистил горло и засунул руки в карманы джинсов.
– Она все время плачет. Она явно мной недовольна.
Дженни рассмеялась, запрокинув голову назад, и ее улыбка стала еще шире. Она смеялась слишком громко, слишком неуместно.
– Дети плачут, Чонгук. Это нормально. Это все ново для вас обоих. Это совершенно новый мир, и вы оба делаете все возможное, чтобы к нему приспособиться.
– Она не плачет у тебя на руках.
– Доверься мне, – девушка усмехнулась, глядя на успокоившуюся Ынён. – Дай ей несколько минут, и я буду умолять тебя поменяться со мной местами. Постарайся хотя бы немного отдохнуть, прежде чем я отдам ее обратно.
Я кивнул и, прежде чем уйти, еще раз прочистил горло.
– Я прошу прощения.
– За что?
– За то, как я выгнал тебя сегодня утром. Это было грубо, и я прошу прощения.
Она склонила голову набок и вопросительно посмотрела на меня.
– Почему у меня такое ощущение, будто в твоей голове крутится миллион слов, но только единицам удается вырваться наружу?
Я не ответил.
Дженни посмотрела на мою дочь, которая становилась все более и более недовольной, а затем улыбнулась и подмигнула мне.
– Видишь? Я же говорила. Она просто ребенок. Я о ней позабочусь, а ты позаботься о себе.
Я мысленно поблагодарил ее, и она улыбнулась, словно услышала это.
* * *
Как только моя голова коснулась подушки, я тут же заснул. Я и не подозревал, что устал так сильно, пока у меня не появилась возможность отдохнуть. Мое тело словно растворилось в матрасе, и сон поглотил меня целиком. Никакие кошмары и сны меня не тревожили, и я был благодарен за это.
Только услышав крик Ынён, я начал ворочаться в постели.
– Минджи, ты можешь ее успокоить? – прошептал я в полусне.
Затем мои глаза открылись, и я увидел другую сторону кровати: она была все еще полностью застелена, и на простыне не было ни единой складки. Моя рука задела пустое место, напоминая мне, что я здесь один.
Я выбрался из постели и, проходя по коридору, услышал тихий шепот:
– Все хорошо, все хорошо.
Чем ближе я подходил к детской, тем больше этот нежный голос успокаивал меня. Я остановился в дверях и смотрел, как Дженни кормит Ынён.
Если пустая кровать служила напоминанием о том, что Минджи ушла, – вид её сестры напоминал о том, что я не один.
– С ней все в порядке? – спросил я, немного напугав девушку.
– О да. Она просто голодна. – Она оглядела меня с головы до ног. – Я вижу, ты больше не пахнешь канализацией.
Я провел рукой по влажным волосам.
– Да, я успел заскочить в душ, а поспал и того меньше.
Она кивнула и подошла ко мне.
– Хочешь покормить ее?
– Я… нет. Она не хочет…
Дженни кивком указала мне на кресло.
– Садись. – Я начал было протестовать, но она покачала головой. – Сейчас же.
Я сделал, как велела девушка, и она положила ребенка мне на руки. В этот же момент Ынён начала плакать, и я попытался вернуть ее Дженни, но она лишь покачала головой.
– Ты ее не сломаешь.
– Ей не нравится, когда я ее держу. Ей некомфортно.
– Нет, это тебе некомфортно, но у тебя все получится, Чонгук. Просто дыши, успокаивай свою энергию.
Я поморщился.
– Ты опять ведешь себя как хиппи-чудачка.
– А ты ведешь себя как обычный напуганный человек, – парировала она. Она наклонилась, вложила мне в руку бутылочку Ынён и помогла покормить ее. Через несколько мгновений девочка начала пить и успокоилась. Ее крохотные глаза закрылись от усталости. – Ты ее не сломаешь, Чонгук.
Мне не нравилось, что она могла читать мои мысли без моего разрешения. Я боялся, что каждое мое прикосновение причинит моей дочери вред. Однажды мой отец сказал мне, что я разрушаю все, к чему прикасаюсь, и я опасался, что это относится и к моему ребенку. Я даже не мог заставить ее взять бутылку, не говоря уже о том, чтобы взять ее на руки.
Дженни все еще держала меня за руку, помогая кормить Ынён. Ее прикосновение было мягким, нежным и чересчур теплым для моей холодной души.
– Какая твоя самая большая надежда?
Ее вопрос вызвал у меня замешательство.
– Что это значит?
– На что ты больше всего надеешься в жизни? – снова спросила она. – Моя мать всегда задавала нам этот вопрос, когда мы были детьми.
– Я… я не надеюсь.
Уголки ее губ опустились вниз, но я проигнорировал ее разочарование. Я не привык на что-то надеяться: я был человеком, который просто существовал.
Когда Ынён закончила с бутылочкой, я передал ее Дженни, которая положила ее обратно в кроватку. Мы оба стояли над кроваткой, глядя на спящего ребенка, но узел, который появился у меня в животе в тот момент, когда моя дочь появилась на свет, никуда не делся.
Девочка принялась ворочаться с недовольным выражением лица, но затем расслабилась и наконец заснула. Интересно, видит ли она сны и появится ли у нее когда-нибудь большая надежда?
– Ух ты, – сказала Дденни с легкой улыбкой на губах. – Этот хмурый взгляд она точно унаследовала от тебя.
Я усмехнулся, заставляя ее повернуться в мою сторону.
– Прости, ты только что… – Она ткнула меня в плечо. – Неужели Чон Чонгук только что рассмеялся?
– Случайно вышло. Этого больше не повторится, – сухо сказал я, выпрямив спину.
– О, а вот мне бы этого хотелось! – Наши глаза встретились, и мы замерли в нескольких дюймах друг от друга, сохраняя неловкое молчание.
Ее растрепанные тёмные волосы вились нежными волнами, и, кажется, это было ее естественным состоянием: даже тогда, на похоронах, ее волосы были в беспорядке.
Но это был красивый беспорядок.
Выбившийся локон упал на ее левое плечо, и, потянувшись, чтобы убрать его, я увидел, что в нем что-то запуталось. Чем ближе моя рука приближалась к ней – тем больше она напрягалась.
– Чонгук, – прошептала она. – Что ты делаешь?
Я провел пальцами по ее волосам, и она прикрыла глаза, очевидно, нервничая.
– Повернись, – приказал я ей.
– Что? Зачем?
– Просто сделай это, – сказал я. Она приподняла бровь, и я закатил глаза. – Пожалуйста.
Она сделала, как я просил, и я поморщился.
– Дженнифер? – прошептал я, наклоняясь ближе к ней, пока мои губы не оказались в нескольких дюймах от ее уха.
– Да?
– У тебя вся спина в рвоте.
– Что?! – воскликнула она, вращаясь кругами, пытаясь рассмотреть заднюю часть своего сарафана. – О боже.
– Твои волосы тоже испачкались.
– Ох, твою ж… – Дженни осознала свои слова и прикрыла рот рукой. – Прости, я имею в виду вот черт. Я просто надеялась, что уйду отсюда, не покрытая рвотой.
Я снова чуть не рассмеялся.
– Ты можешь воспользоваться моим душем, а я одолжу тебе кое-что из одежды, пока твои вещи будут стираться.
Она снова улыбнулась.
– Это твой хитрый способ попросить меня остаться еще на пару часов, чтобы помочь с Ынён?
– Нет, – резко ответил я, оскорбленный ее замечанием. – Это просто смешно.
Ее улыбка исчезла, и она рассмеялась.
– Я просто шучу, Чонгук. Не принимай все так близко к сердцу. Расслабься. Но если ты не против, я с удовольствием приму твое предложение. Это мое счастливое платье.
– Оно ведь все в рвоте. С твоим определением слова «счастливый» что-то не так.
– Вау, – присвистнула Дженни, качая головой. – Ты просто тошнотворно обаятелен.
– Я не это имел в виду… – Слова застряли у меня в горле, и, хотя она продолжала улыбаться, я заметил, как задрожала ее нижняя губа. Я ее обидел. Черт.
– Пожалуй, я пойду домой и постираю его, – сказала она, понизив голос и потянувшись за сумочкой.
Я понимающе кивнул: я бы тоже не захотел оставаться с таким хамом. Только когда она вышла из комнаты, я наконец-то заговорил:
– У меня плохо получается подбирать слова.
Дженни повернулась ко мне и покачала головой.
– Нет, я читала твои книги. Ты прекрасно подбираешь слова. Что у тебя не выходит, так это общаться с людьми.
– Я живу в собственных мыслях и нечасто взаимодействую с другими людьми.
– А как же моя сестра?
– Мы редко разговаривали.
Девушка засмеялась.
– Сложно поддерживать отношения без общения.
– Мы были всем довольны.
Она покачала головой и прищурилась.
– Разве в любви не должно быть иначе?
– А кто говорит про любовь? – ответил я и был совершенно поражен той грустью, которая появилась в ее глазах. Дженни быстро моргнула, и грусть тут же исчезла. Мне нравилось, что она не зацикливалась на одной эмоции слишком долго.
– Знаешь, что может помочь в общении с людьми? – спросила она. – Улыбка.
– Я улыбаюсь.
– Нет, – засмеялась девушка. – Ты хмуришься. Ты скалишься. Ты морщишься. Вот и все. Я ни разу не видела, чтобы ты улыбался.
– Я сообщу тебе, как только найду достойную причину для того, чтобы улыбаться. Кстати говоря, мне жаль, что я тебя обидел. Я знаю, что иногда могу показаться слишком холодным.
– Это преуменьшение, – засмеялась она.
– Я знаю, что говорю мало, а если и говорю, то что-то обидное, поэтому я прошу прощения. Ты только и делала, что помогала Ынён и мне, вот почему я немного сбит с толку. Я не привык, чтобы люди делали для меня что-то от чистого сердца, не ожидая ничего взамен.
– Чонгук.
– Подожди, дай мне закончить, прежде чем я все испорчу. Я просто хотел поблагодарить тебя за сегодняшний день и за то, что ты пришла в больницу. Я знаю, что со мной нелегко иметь дело, но тот факт, что ты все еще помогаешь мне, значит для меня больше, чем ты можешь себе представить.
– Всегда пожалуйста, – она прикусила нижнюю губу. – Послушай, я могу очень, очень сильно об этом пожалеть, но если хочешь, я могу зайти к тебе рано утром перед работой и еще раз вечером. Я знаю, что тебе все равно придется вернуться к своей книге, и я могу посидеть с Ынён, пока ты работаешь.
– Я… могу заплатить тебе за услуги.
– Это не услуги, Чонгук. Это помощь, и мне не нужны твои деньги.
– Я бы чувствовал себя гораздо лучше, если бы ты взяла деньги.
– А я буду чувствовать себя лучше, если их не возьму. Правда, я же просто хочу помочь.
– Спасибо. И… Дженнифер?
Она подняла бровь, ожидая моего комментария.
– У тебя очень милое платье.
Девушка шуточно покрутилась вокруг себя.
– Даже несмотря на то, что оно в рвоте?
– Даже несмотря на это.
Ее голова на мгновение опустилась, прежде чем она снова посмотрела на меня.
– Ты то дружелюбный, то холодный. Я не знаю, как тебя понять, Чон Чонгук. Я горжусь своим умением читать людей, но ты просто загадка.
– Может быть, я один из тех романов, которые нужно дочитывать до самого конца, чтобы понять смысл.
Дженни улыбнулась еще шире и попятилась к ванной, не отрывая от меня внимательный взгляд.
– Часть меня хочет сразу перейти к последней странице, чтобы узнать, как все закончится, но я ненавижу спойлеры и люблю хороший саспенс, – закончив чистить свое платье, она направилась в прихожую. – Я напишу эсэмэску, чтобы узнать, нужна ли я тебе сегодня вечером, или я заеду завтра рано утром. И Чонгук?
– Да?
– Не забывай улыбаться.