2 глава
> Дженни <
– Здесь покоится Ким Дахён, дарительница любви, мира и счастья. Как жаль, что она покинула этот мир. Ее уход стал неожиданностью и принес всем невыразимую боль.
Я посмотрела на неподвижное тело свою сестру и вытерла шею маленьким полотенцем. Раннее утреннее солнце светило в окна, и я изо всех сил старалась перевести дыхание.
– Трагичная смерть от горячей йоги, – тяжело дыша, вздохнула Дахён.
Я рассмеялась.
– Тебе придется встать, Дубу. Тренеру нужно подготовиться к следующему занятию. – Я протянула руку истекающей потом сестре. – Пошли отсюда.
– Иди без меня, – театрально сказала она, размахивая невидимым флагом. – Я сдаюсь.
– Ну уж нет. – Я схватила её за руки и потянула на себя, несмотря на ее сопротивление. – Ты прошла курс химиотерапии, Дахён. Горячая йога тебе нипочем.
– Я не понимаю, – заскулила она. – Я думала, что йога должна приносить покой и умиротворение, а не ведра пота и всклокоченные волосы.
Я ухмыльнулась, глядя на ее вьющиеся волосы, собранные в узел на макушке. Она была в ремиссии уже почти два года. С тех пор мы старались жить на всю катушку и даже открыли цветочный магазин.
Мы быстро приняли душ и вышли на улицу, где нас тут же ослепило жаркое летнее солнце.
– Какого черта мы решили приехать на велосипедах? – застонала Дахён. – И как мы вообще оказались на горячей йоге в шесть часов утра?
– Потому что мы заботимся о своем здоровье и хотим быть в самой лучшей форме, – усмехнулась я. – К тому же наша машина в мастерской.
Она закатила глаза.
– Значит, теперь мы живем той жизнью, где перед работой едут в кафе на велосипеде и заказывают круассаны?
– Ага! – отозвалась я, отстегивая велосипед от шеста и запрыгивая на него.
– И под круассанами ты подразумеваешь?..
– Смузи из зеленой капусты? Да, так и есть.
Она снова застонала, но на этот раз еще громче.
– Ты нравилась мне куда больше, когда не заботилась о своем здоровье и вся твоя диета состояла из твигима и рисовых булочек.
Я улыбнулась и начала крутить педали.
– Давай наперегонки!
Само собой, я первая оказалась у входа в «Plant». Дахён зашла в кафе через несколько минут и всем телом навалилась на прилавок.
– Серьезно, Джен, мне нравится обычная йога, но горячая йога? – она замолчала, сделав несколько глубоких вдохов. – Горячая йога может вернуться в ад, откуда она и пришла, и умереть долгой мучительной смертью.
К нам подошла улыбчивая девушка.
– Доброе утро! Что я могу для вас сделать?
– Текилу, пожалуйста, – сказала сестра, поднимая голову от стойки. – Можете налить ее в картонный стаканчик, если хотите. Тогда я смогу пить по дороге на работу.
Официантка растерянно уставилась на мою сестру, и я усмехнулась.
– Мы возьмем два холодных кофе и два рисового треугольника с кимчи и и тунцом.
– Звучит неплохо. Будет сделано через несколько минут, – ответила девушка и ушла.
Когда нам принесли еду, мы заняли столик, и Дахён набросилась на нее, как будто прибыла из голодного края.
– Итак, – начала она, набив щеки как бурундук. – Как поживает Тэхён?
– Он в порядке, – кивнула я. – Постоянно занят, но у него все хорошо. Из-за его последней работы наша квартира выглядит так, будто по ней пронесся шторм, но он молодец. С тех пор как он узнал, что через несколько месяцев у него будет выставка, он постоянно паникует и пытается поймать вдохновение. Кажется, он не спал уже несколько ночей, но для него это нормально.
– Мужчины странные, и я не могу поверить, что ты живешь с одним из них.
– Точно, – я засмеялась. Мы с Тэхёном не могли съехаться целых пять лет, потому что я не хотела бросать сестру, когда она болела. Теперь мы жили вместе уже четыре месяца, и мне ужасно это нравилось. Я любила его. – Помнишь, что мама говорила о жизни с мужчинами?
– Да. Как только ему станет настолько комфортно, что он начнет снимать обувь и без спроса копаться в твоем холодильнике, – с ним пора прощаться.
– Мудрая женщина.
Дахён кивнула.
– Мне следовало придерживаться ее советов: может быть, тогда я смогла бы избежать встречи с Ыну. – На несколько секунд глаза сестры потемнели, но она тут же сморгнула боль и улыбнулась.
Она почти не говорила о Ыну с тех пор, как он ушел от нее два года назад, но всякий раз, когда с ее губ срывалось его имя, казалось, что над ней нависло облако печали. Но изо всех сил старалась быть счастливой, и по большей части так оно и было, хотя иногда ей все же приходилось испытывать мимолетные секунды боли.
На каждую секунду боли моя сестра считала своим долгом найти минутку для счастья.
– Ну, теперь ты живешь по ее правилам и чувствуешь себя лучше, чем когда-либо, верно? – сказала я, пытаясь помочь ей избавиться от облака над головой.
– Верно! – воскликнула она, и в ее глазах снова вспыхнула радость.
Чувства – очень странная штука. В одну секунду человек может загрустить, а потом вдруг зажечься от счастья. Больше всего меня поражало, как люди могут испытывать и то и другое одновременно. Мне показалось, что в этот момент Дахён испытала щепотку обоих чувств: немного грусти вперемешку с радостью.
Мне казалось, что это прекрасный способ проживать жизнь.
– Ну что, приступим к работе? – спросила я, вставая со стула. Сестра застонала от досады, но согласилась и потащилась обратно к своему велосипеду, чтобы отправиться к нашему магазину.
«Сады Счастья» были нашей мечтой, воплотившейся в жизнь. Магазин был декорирован по мотивам картин моего любимого художника Клода Моне. Копии его работ были развешаны по всему магазину, и время от времени мы делали по ним цветочные композиции. Связав наши жизни с банковскими кредитами, мы с Дахён работали не покладая рук, и в конце концов звезды сошлись в нашу пользу. В один момент мы думали, что так и не откроем магазин, но последний банк все-таки одобрил запрос сестры. Несмотря на то, что работа теперь занимала все наше время, – я даже не думала о друзьях и развлечениях, но не могла пожаловаться на то, что провожу дни в окружении цветов.
Помещение было небольшим, но в нем умещались десятки различных видов цветов: попугайные тюльпаны, лилии, маки и, конечно же, розы. Мы обслуживали все виды мероприятий; моими любимыми были свадьбы, а худшими – похороны.
Сегодня был один из худших дней, и настала моя очередь доставлять заказ.
– Ты уверена, что не хочешь, чтобы я устроила свадьбу Канов, а ты – похороны Чона? – спросила я, собирая белые гладиолусы и розы, чтобы погрузить их в грузовик.
Должно быть, почившего очень любили, – судя по размеру заказа. В него входили десятки белых роз для украшения гроба, пять мольбертов с лентами, на которых было написано «Отец», и дюжины разнообразных букетов, которые должны были быть размещены вокруг церкви.
Меня поражало, какими прекрасными могут быть цветы, предназначенные для такого печального случая.
– Уверена. Но я могу помочь тебе погрузить все в фургон, – сказала Дахён, поднимая одну из коробок и направляясь обратно в переулок, где была припаркована наша рабочая машина.
– Если ты займешься этими похоронами, я перестану каждое утро таскать тебя на горячую йогу.
Она захихикала.
– Если бы я получала по монетке каждый раз, как слышу от тебя эти слова, – я бы уже была в Европе.
– Нет, клянусь! Больше никакого пота и отдышки в шесть часов утра!
– Ты врешь.
Я молча кивнула.
– Да, я вру.
– И мы больше не будем откладывать путешествие по Европе. Мы ведь точно поедем туда следующим летом? – спросила Дахён, прищурившись.
Я застонала. С тех пор как она заболела два года назад, я все время откладывала нашу поездку. Умом я понимала, что ей уже лучше, что она здорова и сильна, как никогда, но маленькая часть моего сердца боялась уезжать так далеко от дома. Вдруг ей станет плохо на другом конце света?
Я тяжело сглотнула, но согласилась. Дахён широко улыбнулась и с довольным видом направилась в заднюю комнату.
– И в какую же церковь мне ехать? – спросила я вслух, подбегая к компьютеру, чтобы открыть нужный файл. Арена «Чоннам Дрэгонз» в Кванян. Я застыла на месте и прищурилась, перечитывая эти слова.
– Дахён! – крикнула я. – Тут написано, что похороны будут проходить на арене в центре города… это правда?
Она поспешила обратно в комнату, посмотрела на экран компьютера и пожала плечами.
– Вау. Это объясняет такое количество цветов. – сестра провела рукой по волосам, и я улыбнулась.
Каждый раз, когда она делала это движение, мое сердце переполнялось радостью. Ее растущие волосы были напоминанием о том, что ее жизнь продолжается, и о том, как нам повезло. Я была так счастлива, что цветы в фургоне предназначались не для нее.
– Да, но кто устраивает похороны на арене? – в замешательстве спросила я.
– Должно быть, кто-то очень важный.
Пожав плечами, я решила не слишком об этом задумываться.