Глава 6
– Ну допустим, – я облокотилась на учительский стол и вызывающе взглянула на Алину, – подвергнешь меня суду?
– Вовсе нет, – спокойно заявила она. – Мне все равно, что ты думаешь. Я просто хотела довести сведения о порче школьного имущества до классного руководителя, а ты как была злой, так и останешься. Поэтому у тебя и друзей нет, и парня никогда не будет.
– Это уже не твое дело, шлюха, – фыркнула я в ответ. Черт возьми, неужели возможно настолько выводить из себя?!
– Макарова, – историк хлопнул по столу, – ты в школе, а не в наркоманском притоне, следи за языком, будь добра!
Я и сказать ничего не успела, как оказалась на полу, при этом больно ударившись затылком об угол парты.
– Извините, не сдержался, – презрительно проговорил Даниил, потирая ладонь. – Знаю, что девушек бить нельзя, но эту... – он брезгливо скривился, – эту... кхм... Я и за девушку не считаю. И я не стерплю, чтобы при мне оскорбляли Алину. Она красивая и к тому же умная, поэтому ее не трогают эти глупые попытки задеть, но я все же готов защищать ее честь от таких вот публичных оскорблений, как сейчас.
Пфф, и угораздило же меня нарваться на такого благородного кавалера.
– Попытка похвальная, но рук распускать я не разрешал, – учитель поднялся из кресла.
– Что, подраться хочешь, голубок? – я поднялась на ноги, утирая густую кровь, льющуюся из разбитой губы.
– Сядь, я поищу что-нибудь подходящее, кровь остановить, – холодно бросил историк.
– Да... Не нужна мне ваша помощь, – от бессильного негодования меня била дрожь, – все вы одинаковые подхалимы... Ничего кроме своей Алины не замечаете...
Развернувшись на каблуках, я выбежала из класса. Так меня еще никогда не унижали. Одним взглядом.
Первой мыслью было сейчас же смыться из школы ко всем чертям, потом долго гулять по городу, чтобы остудить голову. А затем купить огромный торт и до вечера сидеть на кухне и лопать его в одиночку. Растолстею, ну и пусть.
Но рука как-то сама замерла на грубой поверхности тяжелой школьной двери. Да не дождутся они такого счастья, чтобы еще ради них с занятий сбегала. Пришлось вернуться в класс и сделать вид, что я не замечаю неодобрительных взглядов.
После занятий я все же решилась подойти к историку и спросить у него наконец насчет своих оценок. Какого же было мое удивление, когда в кабинете вместо учителя я обнаружила Алину и Викусечку, что-то сосредоточенно вычерчивающих в журнале. Моего появления они даже не заметили. Какая ирония.
–Тише-тише, – горячо прошептала Полушкина, – давай быстрее исправляй, пока никто не зашел, где там твоя фамилия?
О, вот это номер. Я, значит, бегаю тут, параграфы зубрю, а они: „Где там твоя фамилия?"
– А чем это вы тут занимаетесь? – протянула я, все еще стоя в проходе.
– Макарова, – Викусечка резко обернулась, – стучать не учили?
– Тук-тук, – я пару раз ударила костяшками пальцев о дверной косяк, – нечестно поступаете, барышни. Я, конечно, не доносчик, но чертовски обидно, что вам все так легко достается.
– Ты ничего не видела, ясно? – прошипела Алина, развернувшись ко мне лицом, – иначе тебе не жить.
– А вот и видела. Только мне до этого нет никакого дела, я... как там это было-то... просто хочу донести сведения о фальсификации оценок до классного руководителя, только и всего.
Я, мило улыбнувшись, скрылась за дверью и направилась к лестнице, а крышесносная модель и ее толстая подруга выбежали вслед за мной.
– Ты ничего не докажешь, – закричала Алина, голос ее глухо и как-то зловеще прокатился по лестничной клетке.
– Ой, да ладно, наш учитель тоже не дурак, он и сам поймет. Ты не беспокойся, я ему только немного подскажу.
– Я сказала, – Вика схватила меня за плечи, задыхаясь от ярости, – ты молчать будешь!
– Оу, правда, а если не буду, то что? Сниспошлете на меня гнев Ктулху?– странно, как это удается оставаться спокойной в такой ситуации?
– А то вот что!
Она резко толкнула меня, так что я оступилась, на миг потеряв равновесие, потом подошва неожиданно соскользнула по ступеньке. Я попыталась ухватиться за перила, но пальцы не достали всего сантиметров двух. Надо же, как это странно, с лестницы падать... Я и не думала, что они на такое способны... Больно, наверное, будет... Хе-хе, если шею не сверну...
Еще некоторое время я совершенно не понимала, что происходит. Только в голове звенело, и перед глазами все было застлано какой-то дребезжащей дымкой. Хотя падение выдалось намного мягче, чем предполагалось изначально. Еще пару секунд я просто пялилась в знакомые зеленые глаза.
– Макарова, – устало вздохнул историк, – я, конечно, понимаю, травматический шок, замедленность действий, но все же, может, ты наконец слезешь с меня?
Я вскочила чуть ли не со скоростью света, однако от резких движений тут же закружилась голова, и перед глазами вновь заплясали черные точки. Так это я, получается, на него свалилась? Какое совпадение, однако...
– Осторожнее, – поднявшийся на ноги учитель подхватил меня под руку, – Идти сможешь? Сильно ударилась?
Я только помотала головой и вырвала руку. Пусть не думает себе ничего такого, я все еще обижаюсь.
– Да уж, а ты и вправду неудачница, осторожнее надо быть, – покачал головой историк, – пойдем в класс. Может, это действительно потому, что ты слишком злая?
– Нет, вы просто ничего не знаете. Я ненавижу людей, которые необоснованно считают себя выше других, а потом и все начинают думать так же.
– Да причем здесь это?
Я взглянула вверх. Естественно, ни Алины, ни Викусечки там уже не обнаружилось.
– Кстати, – мысль пришла внезапно, – а вы-то откуда здесь взялись? Когда я падала, вас не было.
– А ты уверена?
Я уже не была уверена, поэтому сочла наилучшим вариантом промолчать. И потом, даже если он и был, как это умудрился голову не разбить? Странный какой-то. Может, стоит напомнить, что все неприятности начались, как только он появился?
– Я бы все же хотел поговорить с тобой насчет разрисованной парты, – спокойно сказал классный руководитель, пропуская меня в кабинет, – ты же понимаешь, что отвечать придется. Оставлю тебя после уроков.
– Только не сегодня, у меня голова болит.
– Разумеется, – кивнул он. Неожиданно согласился. Неужели в нем заговорила человечность?
Учитель усадил меня на стул и полез в ящик за аптечкой, мне пришлось отклонится назад, чтобы ему не мешать. Наконец он достал небольшую белую коробку, и тут я неожиданно вскрикнула от боли.
– Ай! Не двигайтесь. У вас от рубашки нитка за мою сережку зацепилась, я попытаюсь отстегнуть.
Историк кивнул и замер. Ой, как неудобно-то получилось... Он всего в нескольких сантиметрах от моего лица, и губы почти соприкасаются... Я же сейчас умру-у, отцепляйся же! Сережка щелкнула, и учитель наконец отстранился. Я облегченно вздохнула.
– Что с тобой, Аня? Ты вся красная.
– Ничего, – буркнула я, отвернувшись в сторону. И правда ведь, что происходит, черт возьми?!
Тут за моей спиной послышался басистый кашель.
Мы одновременно обернулись, при этом я чуть было не свалилась со стула. Директор?! Какого черта он изволил почтить нас своим визитом и предшествующую ему милую сценку, надеюсь, не успел заметить.
– Здравстуйте, – я еле выдавила из себя первое, что пришло в голову. Историк выпрямился, поправив очки.
– Здравствуй, Анечка, – кивнул директор, подходя ближе. – Я слышал, ты ведешь себя плохо, ну-ка признавайся.
Физик нажаловался, не иначе.
– Не было такого, – я скрестила руки на груди, умоляя про себя историка, чтобы тот смолчал о разрисованной парте, – все череда досадных совпадений и недомолвок, понимаете?
– Ну раз так, то ладно, – директор дружелюбно приобнял меня за плечи, – как мне хочется тебе верить. Ты ж ведь не плохая, верно?
– Ээ, ну да-да, – я напряженно кивнула, нервно поглядывая в сторону двери. Как бы мне погалантнее смыться?
– А что это у тебя? – директор обратил внимание на шишку, оставшуюся на память после падения с лестницы.
– Да так, – я передернула плечами. – Упала. Случайно.
Тем временем ладонь директора сползла куда-то совсем не туда, а вернее – мне на зад. Ох, твою ж мать, что делать-то?! И дальше под дурочку косить или закатить скандал по поводу оскорбленной невинности? Черт, ни то, ни другое не подходит.
– А-а, ну ты поосторожней ходи, – протянул мужчина, совершенно наглым образом ощупывая мою задницу.
– Э-э, х-хорошо, – я умоляюще взглянула на историка, сделав, наверное, до ужаса большие глаза. Только бы он понял, он же умный, придумает что-нибудь.
Классный руководитель поймал мой взгляд.
– Макарова, напомни-ка мне, кто это там домой так спешил? – он устало откинул со лба светлую прядь.
– Ах да, мне же убегать надо! – надрывно воскликнула я. – До свидания!
Схватив портфель, я быстро смылась из класса, а отдышаться остановилась только на улице. Сердце в груди бешено колотилось. Да что ж такое происходит-то? Мало мне сегодняшних неприятностей, так еще и подомогались в конце. Удачный денек, ничего не скажешь.
Я подставила лицо ветру, позволив растрепать волосы. Это меня всегда немного успокаивало. Медленный выдох...
– Аня!
Я обернулась. Кого еще там черти... Историк? Вот это сюрприз.
– Я тебя надолго не задержу, – спокойно проговорил учитель, приближаясь ко мне, – ты, надеюсь, помнишь, что в скором времени переезжаешь?
– Ох, ну неужели вы это серьезно. Подумайте, я одна в квартире со взрослым малознакомым мужчиной, навевает странные мысли, неправда ли?
– Не знаю, какие мысли там тебе навевает, но возражения не принимаются. Выбор у тебя небольшой; либо я, либо детский дом. Так что думай. Даю тебе два дня собрать вещи. Ясно?
– Ой, да ясно-ясно, – обреченно вздохнула я.
Чертов. Педофил. Извращенец. Недоделанный. Не выношу. Хотела поблагодарить его за чудесное избавление. Обойдется.
А по дороге домой я таки купила себе огромный торт.
Утро начиналось, как всегда, с потасовки с новым будильником, купленным взамен разбитого старого. Я наскоро сменила себе перевязку, не без радости отметив, что бок почти зажил. Зато голова просто раскалывалась, да и разбитая губа распухла и слегка посинела, пришлось наглотаться таблеток и героически топать в школу.
Едва открыв дверь класса, я обнаружила, что историк уже там, вещает что-то про ГИА. К счастью, сегодня у нас не было в расписании его урока, я уж думала отдохну от него, так не-ет.
Едва дверь отворилась, все обернулись в мою сторону. Твари. Ну зачем так делать?! Классный руководитель тоже почему-то замолчал.
– Ой, посмотрите, – Даниил вскочил со своего места, – шлюха пришла!
Я даже и ответить ничего не успела, обалдев от такого любезного приветствия, как послышался грохот, и пацан оказался на полу. Среди ванилей послышались редкие истерический подвизгивания.
– Я, конечно, понимаю, что детей бить нельзя, – вздохнул историк, – но раз уж ты такие слова выучил, значит, уже и не ребенок. Я, знаешь ли, тоже не терплю, когда при мне оскорбляют девушек.
– Да вы, – Даниил поднялся, утирая кровь из носа и задыхаясь от ярости, – Совсем что ли?! Я к директору пойду!
– А, ну тогда не забудь ему рассказать, что вчера на большой перемене ты курил за гаражами, в среду и вовсе не почтил нас своим присутствием, а вчера изрисовал стены в женском туалете.
Парень злобно хмыкнул и опустился на место. К нему тут же подскочила Алина с Викусечкой и принялись утешать в два голоса, предлагая кружевные платочки, кровь остановить и еще что-то там, периодически разгневанно поглядывая на меня. А учитель невозмутимо продолжил тему заполнения документов для предстоящих экзаменов. Вот это номер...
Я быстро вернулась обратно в коридор, захлопнув за собой дверь. Черт, щеки же горят. И сердце почему-то так гулко колотится... Что это он решил вдруг за меня заступиться, а если и правда директору кто-нибудь донесет? Его же уволят моментально, а я как же без него?.. Ой, нет-нет-нет, я же совсем не это имела в виду! А ведь и вправду, уже привыкнуть к нему успела, чуть ли не привязалась...
Вдруг по ушам ударил будто тяжелый колокол, я вздернула голову и огляделась, но глаза тут же начало заволакивать какой-то темно-красной дымкой, а гул сменился уже чем-то похожим на голоса, они навязчиво шептали что-то неразборчивое, перемежавшееся с шумом будто сломанного телевизора, внезапно все сменилось на дикие душераздирающие крики, исполненные страданием, добиравшееся до самых сокровенных глубин души, пронизывая ее насквозь и выворачивая наизнанку. Я с силой сжала уши.
– Замолчите! – сильнее, громче, уже совсем невыносимо, еще чуть-чуть и барабанные перепонки лопнут. – Заткнитесь уже, я сказала!!
– Эй-эй, Макарова, с тобой все в порядке?
Внезапно все прекратилось, зрение наконец прояснилось, и я облегченно выдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Историк легонько похлопал меня по щекам. Секунду, когда он вообще успел здесь оказаться?
– Да, все в порядке, просто голова кружится слегка, – кивнула я.
– Ну тогда иди в класс, звонок уже был.
– Хорошо, спасибо, – зачем-то ляпнула я и скрылась за дверью.
Что вообще происходит, черт возьми?! Наверное, падение с лестницы все же не прошло для меня даром...
О своем предстоящем наказании за исписанную парту я, конечно же, забыла, зато память у классного руководителя была превосходной, поэтому он, не дав мне по-тихому смыться после занятий, отловил в коридоре.
– Ты же, надеюсь, не забыла, сегодня после уроков остаешься, – невозмутимо проговорил он, перебирая какие-то бумажки.
– Ох, нет, не забыла, – пожала плечами я, отводя взгляд в сторону. Кстати, вещи -то я вчера не собирала, интересно, успею за сегодняшний вечер все упаковать. О переезде я думала уже с каким-то странным злым, чуть ли не мазохистским наслаждением.
– Ты меня вообще слушаешь? Поможешь мне тесты отксерокопировать, их тут вон сколько.
– Постойте, но ксерокс же в учительской стоит.
– И что такого, что он в учительской?
– Ну... Стремно как-то, – я пожала плечами.
– А хочешь, я с тобой пойду? – сзади подошла Юля, она не была ни ванилькой, ни прихвостнем Алины, просто тихая и довольно доброжелательная девочка, только вот общения она по большей части избегала.
– Я была бы не против.
– А вы? – Юля вопросительно взглянула на историка.
– Ну если ты сама так хочешь, почему бы и нет, – вздохнул учитель, отдавая ей папку с тестами, – когда закончите, принесите мне. Я сегодня еще долго в школе, надо кой-какие дела завершить, так что обращайтесь.
„Ну если ты сама так хочешь, почему бы и нет", – мысленно передразнила я. Конечно, если он и обратил бы на кого-то внимание, то только на нее. Зачем ему нужны безмозглые ванильки или я, вечно злобная и всем недовольная, со своей прогнившей душонкой.
– Ого, какой огромный ксерокс! – воскликнула Юля, заходя в опустевшую после уроков учительскую. – Надо же!
– Это новый, он много чего умеет, помимо копирования бумаги, – хмуро проговорила я, кидая портфель в угол.
– Слушай, – девушка обернулась ко мне, – А может, тебе нравится наш новый учитель? Ну знаешь, не совсем, как учитель...
– А тебе-то какое дело, – я тут же осеклась, потому что ответ прозвучал слишком резко, – В смысле... Ну... – с чего это я опять покраснела, черт возьми, – ну чуть-чуть, может быть...
Неудобно-то как...
– Ясно, – улыбнулась она.
После того, как мы разобрались, как включать ксерокс, Юля положила туда бумажку с тестом и нажала какую-то кнопку.
– Стой, подожди, – я дернула руку к сложному аппарату, – Не туда включать же.
Но было поздно. Ксерокс с болезненным хлюпаньем засосал бумажку, потом начал как-то странно тарахтеть, после чего замолк и пустил слабый дымок. Юля испуганно отпрянула от него, прижав руку ко рту и расширив глаза. Но это было еще не самое страшное, в следующую секунду в учительскую вошел физик с какими-то бумажками. И в этот момент, я отчетливо осознала, что нам теперь не жить, а ксерокс в это время приступил к распространению непотребного запаха. Учитель вставил в него какие-то свои документы и нажал на пару кнопок, в ответ на это аппарат негодующе фыркнул, а внутри у него что-то треснуло, после чего все мигающие кнопочки погасли.
Физик медленно поднял голову.
– Кто сломал?
Я взглянула на Юлю, она все еще прижимала руку ко рту, на глазах выступили слезы. Черт, а ведь это из-за того, что она мне помочь осталась... Нет, секунду, тормозни, совесть, ты что творишь?! Но здравый рассудок уже отключился.
– Это моя вина, – фраза прозвучала как-то глухо, из-за того, что голос у меня срывался. В воздухе повисла тишина. Ну что ж, зато на душе сразу намного легче стало. Юля даже возразить ничего не успела, как физик буквально схватил меня за шкирку и вытолкал из учительской.
– В конец охамели, – бурчал он себе под нос, – сейчас пойдешь к директору объяснительную писать, будешь знать, как ломать школьное оборудование.
Благо, кабинет директора был недалеко, и физик, постучавшись, втолкнул меня туда.
– Вот, полюбуйтесь, ксерокс новый сломала, – гневно заявил он, наконец освободив от своей мертвой хватки мой несчастный воротник, – пусть объяснительную вам пишет.
– Пусть пишет, – флегматично кивнул директор, поглаживая усы, – сейчас разберемся.
Физик быстро вышел за дверь, оставив нас наедине.
– Ээ, ну можно мне листочек и ручку? – замялась я, чуть приближаясь к столу.
– Можно, Анечка, можно, – директор поднялся с кресла, и, обогнув стол и оказавшись позади меня, – да ты не торопись... Успеешь написать...
Едва я подумала, что эта фраза прозвучала как-то двусмысленно зловеще, как моя рука оказалась жестоко вывернута, а лицо прижато к холодному черному дереву директорского стола.