Глава 7
– Вы что делаете?! Больно же, отпустите немедленно! – я всеми силами пыталась вырваться, но что-то старания не больно спешили венчаться успехом – руку мою только сильнее выворачивали, так что в какой-то момент мне показалось, что я слышу нехороший хруст.
– Успокойся-успокойся, – директор растянулся в довольной улыбке, как самый заправский извращенец, – только немножко потерпишь, и все.
– Я кричать буду!
– Да кричи сколько влезет, занятия кончились, все ушли давно, – спокойно проговорил мужчина, поглаживая меня по щеке шершавыми пальцами. Фу, как же противно, меня же стошнит сейчас.
Неправда, не все. Юля в учительской осталась, но что она сделает против такого бугая?! Бессмысленно. Физик еще недалеко ушел, но они же типа кореша, так что этот вариант тоже категорически исключен, он здесь едва ли самому директору не поможет, а с меня и одного извращенца хватит. И историк еще остался, но его кабинет совершенно в другом крыле, так что если он каким-то чудом и услышит, то пока добежать успеет, меня уже раз десять изнасилуют. За две секунды я перебрала все возможные варианты. Че-ерт, реально не прокатывает. Пора переходить к переговорам.
– Послушайте, вы взрослый мужчина, у вас жена, дети почти взрослые уже, что вам от меня нужно?! Отпустите, и сделаем вид, что ничего не было... – я предприняла еще одну попытку вырваться, но оказалась, так сильно прижата к столу, что дыхание перехватило, и на миг потемнело в глазах. Тем не менее мне пока что удавалось оставаться относительно спокойной. Наверное, потому что я никогда всерьез не думала, что такое действительно может произойти со мной, и до сих пор не чувствовалась реальность происходящего.
– Не-ет, Анечка, от меня так просто не отделаешься, да ты расслабься просто, – тем временем рука директора начала по хозяйски ощупывать мою грудь, расстегнув верхние пуговицы на рубашке.
– Да вы с ума сошли! Знаете, что с вами за это будет?! – ну все, это моя последняя надежда, если он не купится, я пропала. Ноги подкашиваются...
– Ничего мне не будет, даже если и расскажешь. У меня в полиции важные знакомства, так что они на все глаза закроют, будешь еще каждый день меня после уроков... хе-хе... навещать...
– Тварь! Сука! Отпусти немедленно, педобир гнусный! – ох, язык меня погубит, хотя я уже и так пропала.
Я уставилась прямо перед собой, чувствуя, как начинает бить крупная дрожь. Это все не со мной... Не со мной же, правда? Это не может происходить на самом деле, такого бы никогда не случилось. Это все сон...
Но только почему так реальны эти противные до тошноты прикосновения?! Пальцы скользнули к пуговице на джинсах. Я зажмурилась. Ну помогите, кто-нибудь! Ну хоть кто-нибудь... Ощущение сползающих с бедер джинсов привело меня в дикий, просто животный ужас. Он же действительно собирается меня изнасиловать... Не хочу...
– Отпустите! Перестаньте! – срывающимся голосом закричала я, отчаянно выворачиваясь.
– Кричи-кричи, – довольно хохотнул директор, медленно стягивая с меня трусы, – никто тебя не услышит.
Похоже, меня и правда никто не слышал. Как страшно. Противно. Мерзко. Стыдно. Дышать в такой позе тяжело, из-за этого в глазах темнеет. Меня спасет только чудо, только вот что-то оно не торопится...
Я почувствовала, как мне в зад уткнулось что-то твердое и очень горячее, правда, пока что через ткань.
– Оближи, – директор поднес к моему рту два пальца.
– Да вы... – я задохнулась от внезапной догадки. – Вы что меня в задницу иметь собрались?! Вы псих конченый!
Директор лишь хмыкнул и сам сунул свои пальцы в рот, после чего я почувствовала мокрое слюнявое прикосновение на ягодицах.
– Стой смирно, – рявкнул он, пытаясь протолкнуть их внутрь.
– Что вы творите?! Больно!
Но он даже внимание не обратил на мои отчаянные крики. И никакого чуда не будет... Никто меня спасти не придет, это в конце концов жизнь, а не дешевый сериал... Как же больно, твою мать, он же меня порвет! На глаза навернулись слезы, я окончательно выбилась из сил, уже не в состоянии вырываться. Неужели все так и кончится? А что потом? Что мне потом делать? Вот так в одночасье ломаются жизни...
Внезапно кабинет прорезал оглушительный телефонный звонок, в моей голове будто что-то сработало. Воспользовавшись тем, что хватка на секунду ослабла, я с силой рванулась и выбежала из кабинета, с силой захлопнув дверь. Ручка тут же дернулась, затем последовали грязные ругательства, из которых я различила лишь, что замок заклинило, и дверь не открывается. Вот она, удача, только припоздала что-то. Я кинулась к лестнице, на ходу застегивая джинсы. Уже ни о чем не думая.
Остановилась я только на последнем пролете, когда нога подвернулась, и я чудом удержалась за перила, чтобы не упасть. И что? Что теперь? Домой идти? Я не могу. Ключи в портфеле остались, а чтобы до учительской добраться, надо мимо директорского кабинета идти. Я бессильно сползла по стене. Не знаю. Ничего не знаю... И думать не хочу... Только мерзость какая-то на душе осталось, меня раздавили будто, ноги вытерли... Я подтянула колени к животу и уткнулась в них лбом.
Вдруг на лестнице послышались шаги. Дыхание перехватило. Неужели директор...
– Макарова, а ты что здесь делаешь? – послышался знакомый голос. – Почему портфель свой в учительской оставила?
Этого еще не хватало. Снова с расспросами приставать начнет. Только пусть он пройдет мимо, пожалуйста, с меня уже и так хватит на сегодня.
– Ничего, – хмуро буркнула я, не поднимая голову, – идите, куда шли.
– Подожди, Анют, – он опустился рядом, – тебя обидел кто-то?
Ха-ха, очень смешно. Сам же меня после уроков оставил.
– Никто меня не обидел, отстаньте, – раздраженно ответила я.
– Держи.
Я подняла голову и увидела свой портфель. Какой заботливый учитель, однако... Пф-ф...
– Спасибо, – пробормотала я, тут же выхватив вещь из рук историка и прижав к груди, словно бы она была для меня самой дорогой и ценной на свете.
– Аня, расскажи, что у тебя произошло, вместе попробуем решить, – ладонь мягко коснулась волос, я резко дернулась в сторону.
– Вы постоянно ходите за мной, никогда покоя не даете! Макарова, а где вторая обувь? Макарова, у тебя юбка короткая! Макарова, что у тебя произошло? А вам то какая разница, что у меня произошло?! Идите своей дорогой! – я замолчала, осознав, что просто срываю на нем всю свою бессильную злость и обиду.
– Для меня есть разница, – спокойно и твердо проговорил учитель. – Я твой классный руководитель. Не хочешь говорить, заставлять не буду. Но и одну тебя в таком состоянии не оставлю. Пойдем.
– Куда? – я подняла усталые глаза.
– Ко мне пойдем, чай пить, хочешь? – историк подал мне руку.
– Я домой хочу...
– Пойдем, домой провожу.
Я осторожно приняла протянутую руку и, поднявшись на ноги, обреченно поплелась за ним.
Я повернула ключ в замке и, резко распахнув дверь, зашла внутрь.
– Пригласишь? – историк остался стоять на лестничной клетке.
Хм, странный он какой-то. Зачем ему все время приглашение требуется? Словно нечисть, и без него войти не может. Тоже мне, вежливый какой.
– Входите, – я безразлично махнула рукой и, скинув обувь, сразу же направилась в ванную.
Смыть с себя это ужасное ощущение грязи, которое никак не давало покоя. Противно и мерзко. Мне до сих пор не хотелось признавать, что все это произошло со мной, но непрошеные мысли так и роились в голове, приводя меня в полное смятение. Странно, что я не плачу. Я вообще-то редко плачу, но сейчас же особый случай. Можно позволить себе слабость, сразу бы легче стало на душе. Только вот что-то не плачется... Так, ладно, отставить эти сопли!
Я быстро скинула с себя одежду и опустилась в теплую воду. Ничего страшного. Все еще хорошо будет. Сегодня больше не буду уроки делать, сразу потопаю апатично пялиться в потолок, потому что сил больше не хватит ни на что. А завтра возьму классного руководителя за шкирку и потащу к директору забирать из школы мои документы.
Коротко вздохнув, я быстро накинула халат и направилась в спальню. Только тут я внезапно вспомнила об историке. Он же только проводить вызвался, а теперь еще и домой напросился. Только бы не приставал с расспросами, и все было бы хорошо. Глаза закрывались сами собой. Вот и отлично, посплю до завтрашнего утра.
Неожиданно я ощутила легкое, почти невесомое прикосновение на щеке и тут же привстала, крепко прижимая одеяло к груди. И когда только в комнату войти успел?
– Вы простите меня, конечно, но мне очень плохо сейчас и одной хочется побыть, – терпеливо объяснила я, поглядывая на историка из-под полуприкрытых ресниц.
Но последовавшей за этим реакции я никак не ожидала. Он внезапно порывисто притянул меня к себе, впившись в губы. Первые мгновения я была так ошарашена, что даже и сопротивляться не пыталась, а потом вдруг стало как-то странно тепло, что отстраняться не захотелось. Надо же, мой первый в жизни поцелуй украл мой классный руководитель... Странно... И мысли все разом как-то растаяли, осталось только ощущение, будто я с большой высоты прыгаю, и внутри сжимается что-то, сладко так... Язык мягко скользнул по губам, размыкая их и проникая внутрь, с моим переплетаясь. Слишком близко и горячо... И каким, интересно, образом мои руки успели на его плечах оказаться?
Наконец историк отстранился, все еще прижимая меня к себе и позволяя уткнуться в его плечо.
– Анют, расскажи, что у тебя случилось. Ты можешь мне доверять, я помогу, – тихо проговорил он, осторожно проводя рукой по волосам.
– Ничего... Не поможете...
– Это директор виноват?
– Да... – голос неожиданно дрогнул.
– Он тебя изнасиловал?
– Нет... Почти... – договорить я уже не смогла, потому что слезы стало сдерживать совсем невозможно, и я зарыдала, уткнувшись в его рубашку.
Историк сначала ничего не говорил, только по голове гладил, по-прежнему прижимая к себе.
– Не плачь, Анют, слышишь? Ему отомстить можно, он еще пожалеет, очень горько пожалеет. Я его непременно заставлю.
– Да у него такие связи, что пожалеть его заставит разве что только сам Дьявол, – проговорила я сквозь слезы.
– А что если... Что если я и есть Дьявол?
Я резко вскинула голову. Чего это он так странно улыбается?
– Да вы, наверное, шутите, – я наконец отстранилась и отвернулась к стене.
Внезапно пришло осознание, что имени-то я его и не знаю. Ох, только не говорите мне, что мой классный руководитель – Сатана. Смешно даже. А потом все мысли растворились в приятной сонной тьме, накрывшей измотанное сознание.
На следующее утро историк таки заставил меня покидать в портфель помимо учебников еще все самые необходимые вещи, чтобы сразу после школы уже идти к нему домой. О вчерашнем поцелуе я сочла лучшим не вспоминать, мало ли, что на него нашло. Да и вообще о всем прошедшем дне я старалась по возможности не думать.
– А если не секрет, как вы собираетесь с директором разбираться? – спросила я, когда мы уже подходили к школе.
– Убью, – коротко ответил учитель.
– А-а-а, ясно... Т-то есть, опять шутите?
– Нет, я серьезно.
Я только пожала плечами, открывая тяжелую дверь. Все-таки шутит, наверное.
Где-то в начале третьего урока историк пришел в класс делать какое-то объявление.
– Объявляйте-объявляйте, – махнула рукой сухонькая учительница по русскому, – я пока за журналом схожу.
Едва дверь за ней закрылась, историк с удобством уселся на учительский стол. Ванильки на задних партах заверещали от восхищения. А на меня не взглянул даже. Значит, сначала целует, а потом ноль внимания. Хорошенькое дельце. Юля начала показывать ему какие-то свои работы на конкурс. Кивает и лыбится. Пришел объявление делать, так делай и сваливай уже.
– Значит так, – историк окинул взглядом класс, – кто мне принес согласие на обработку личных данных? Кто не принесет, не сможет сдавать ГИА и не будет аттестован.
О да, опять та же песня. Я его еще неделю назад сдала. Вдруг по ушам ударил какой-то до ужаса неприятный скрежет. Ох нет, только не опять эти голоса. Я с силой сжала голову руками, но это не помогло, глаза мгновенно застелила дымка, а скрежет лишь усилился, становясь уже невыносимым. Потом к нему добавился голос, настойчиво шептавший что-то на незнакомом языке, после чего сорвался на дикий оглушительный крик. Прекрати! Громче. Все в дымке теряется. Где я? Откуда здесь какие-то ржавые цепи и такой сильный запах крови? Это тюрьма? Я ведь только что в классе была... Заткнись!
Внезапно все прекратилось, будто ничего и не произошло. Я по-прежнему сидела на своем месте в кабинете и пялилась на историка, все также вещающего что-то о ГИА. Что только сейчас было, черт возьми?! Неожиданно дверь кабинета отворилась и вошел какой-то человек в длинной черной рясе до пола.
Учитель мигом соскочил со стола, поправив очки, и весь как-то напрягся. Я тоже. Не люблю людей в рясах. У меня к ним с рождения какая-то неприязнь.
– Что здесь делает служитель церкви? – строго спросил историк. – Разве вы не знаете, что это светское заведение? Здесь запрещена любая религиозная пропаганда.
– Тише-тише, – усмехнулся священник, поглаживая бороду, – я только паршивую овцу найду, и сразу вас покину.
– Овец будете искать в другом месте. Покиньте помещение. Куда только охранник смотрит?
Но священник даже внимания не обратил на требование и, поднеся огромный крест к губам, начал что-то сосредоточенно шептать о нечистой силе, потом резко распахнул глаза и направился прямиком ко мне.
– Аня! Вон из класса, быстро! – крикнул историк, но было поздно, потому что я оказалась схвачена за шкирку и поднята в воздух. Мне показалась, или священник действительно резко увеличился в росте?
– Что вы делаете, прекратите! Вы меня задушите! – захрипела я, пытаясь оттянуть воротник от шеи, но он даже и бровью не повел и еще через секунду швырнул меня в стенку, да так, что я чуть не расшибла голову о компьютерной стол.
Пока я приходила в себя и пыталась подняться, рядом со священником возник столп света из которого начала прорисовываться чья-то фигура. Я с перепугу подумала, что у меня глюки от удара головой пошли.
– Да что ты там валяешься, беги, я сказал, – закричал историк, по-прежнему стоявший за спиной священника.
– Что? Куда? – я с трудом поднялась на ноги.
– Как можно дальше и поскорее, – нетерпеливо рявкнул он.
Но пока нас занимала сия милая беседа, священник со своей галлюцинацией времени даром не теряли.
– Уничтожь ее, пока она уязвима, – страшным голосом завыл длиннорясый.
И только тут я осознала, что оформившийся из света крылатый чувак вполне реален, и огромный меч в его руке реален тоже. Только вот слишком поздно, потому что от удара увернуться я уже не успевала. Внутри будто что-то оборвалось, и я зажмурилась, сжимая кулаки. Даже ничего толком осознать не успела, только одна мысль осталась. Неужели все кончится... Так? Внезапно послышался звон битого стекла и лязг металла.
Я резко распахнула глаза, под ногами у меня лежали разбитые очки историка в черной оправе, а сам он стоял передо мной, удерживая меч какой-то золотой штуковиной, которую я описать бы не взялась, наполовину молот, а наполовину несколько фигурных зазубренных лезвий. Она же, наверное, тяжеленная. Постойте... Только не говорите мне...
Историк взмахнул своим оружием, подняв огромной силы ветер, и попутно проделав дыру в полу. Чувак из света был, наверное, очень легкий, потому что его тут же отнесло и шарахнуло об учительский стол.
– Хватай портфель, живо! – учитель обернулся ко мне, оружие в его руках тут же растаяло, будто его и не было. Я, совершенно не понимая, что происходит, быстро закинула ранец за плечо. Историк, не теряя времени, схватил меня за руку и вытянул из класса.
А правый глаз у него был полностью черным.