Глава 5
Первым неосознанным желанием было врезать, знатную такую оплеуху залепить, чтоб потом еще неделю синяк сходил. Но мою руку немедленно перехватили, еще и совершенно бесцеремонно заломили за спину, я сдавленно зашипела.
– Хватит-хватит, отпустите, больно же.
– Будешь еще руками размахивать - вообще выверну, – ледяным тоном заявил историк.
Ах ты ж вредная зараза, из какой Преисподней ты вылез?
– Не буду больше, это рефлекс сработал. Отпустите, ну. Правда больно, между прочим.
Учитель чуть помедлил, потом медленно разжал руку.
– И почему вы такой беспардонный! – я быстро развернулась к нему спиной, – сначала врываетесь без спросу, потом руки начинаете выкручивать. Я ничего такого не сделала.
– В школу сегодня идти собираешься? – классный руководитель невозмутимо проигнорировал мой гневный ропот.
– Да, я уже лучше себя чувствую. Но может, вы все же выйдете? А то мне, знаете ли, как-то неловко.
Ответом мне был звук захлопнувшейся двери. Наконец-то можно спокойно завершить перевязку, правда, наедине с мокрицей, обитающий где-то в темных недрах под ванной. Ладно, переживу как-нибудь.
– Можешь не торопиться, на первый урок ты уже безнадежно опоздала, – историк придержал дверь, ожидая, пока я выйду из подъезда.
– Хорошо, что первый урок не история, – съязвила я. Черт, никогда удержаться не могу, а сейчас к тому же это было явно совсем некстати. – К слову, как прошел ваш визит к директору?
Интересно, хорошо ему досталось?
– Если помнишь, в тот день мне не до визитов было. Я с тобой провозился. А идти пришлось, когда ты целый день изволила в постели проваляться.
– И... Сильно влетело? – я с опаской взглянула на него.
– Строгий выговор, – невозмутимо заявил историк.
Да как будто я не знаю, что это такое. Как будто я не знаю, что еще две таких штуки, и он вылетит с работы. А ведь наверняка совсем недавно только из института пришел. Мне даже его жалко стало.
– Извините, – неразборчиво пробубнила я себе под нос.
– Ни к чему это... – как-то неопределенно ответил он.
– Кстати, все хотела у вас спросить... Перед тем, как заснуть вчера, я увидела... Как у вас глаз правый почернел.
– Тебе показалось, – покачал головой учитель.
Что и ожидалось.
– Нет, неправда, – запротестовала я.
– Макарова, у тебя горячка была. Жар сильный. Тебе еще и не такое привидеться могло. Сегодня история кстати. Параграф выучила, надеюсь?
Быстро он тему сменил, ничего не скажешь.
– Выучила, куда ж без этого, – фыркнула я, открывая дверь школы.
Как раз в это время прозвенел звонок с первого урока, и мы разошлись по разным кабинетам.
Физика... Это как история, но только физика... Хотя, чего уж греха таить, даже историю я люблю больше.
– Прогу-ульщица, – посыпались на меня со всех сторон.
Кто-то шутливо говорил, а некоторые всерьез уставились на меня своими ненавистными взглядами. Надоели. Ну и ладно, не буду и внимания обращать. Зато сегодня Наташка должна с больничного прийти. Улыбаясь своим мыслям, я села за парту, как вдруг рядом со мной опустилась самая настоящая Алина. Я аж подпрыгнула от удивления, но времени выяснять, где именно находится ее собственное место не нашлось, потому что в следующую секунду прозвенел звонок.
Учитель все плясал у доски, выписывая какие-то закорючки, называемые формулами.
– Слушай внимательно. Тебе ведь тоже не нравится наш классный руководитель, так? Его тон, поведение, бесцеремонность и непрофессионализм, я права?
Что? Я не ослышалась? Мадмуазель Полушкина предлагает альянс? Но вот беда, нам наступили на разные мозоли. Так что я лучше соглашусь объединиться против нее с историком, чем наоборот, к тому же он не такой плохой, каким показался, хоть и придирается ко мне на пустом месте.
– Неа, не права, – ухмыльнулась я, – как профессионал – он очень хороший, – ну а что, на самом деле увлекательно объясняет, здесь я не соврала, – и вообще, это мой любимый учитель.
Выкуси, Полушкина. Хрен ты угадала, меня так просто не проймешь.
Я даже заметить не успела, как рука Алины молниеносно взметнулась вверх.
– Извините пожалуйста, мне Макарова работать мешает, – поднявшись с места, проговорила она. ОНА – любимица физика.
И, судя по его взгляду, я поняла, что попала конкретно, и никто мне уже не поможет.
В классе как-то слишком резко наступила зловещая гробовая тишина, учитель окинул взглядом всех присутствующих. Ой, не к добру, ой, не к добру все это... Что-то будет сейчас...
– Макарова, будь добра, покинь класс, – совершенно спокойно проговорил физик, – ты мешаешь работать. Почему я должен горло драть, как белуга? Мне не за это платят.
Э, ну ни фига себе, что за наглость, чем же это я ему помешала, интересно.
– Разрешите, – я поднялась с места, – но в чем именно заключается моя вина?
– Покинь немедленно класс, я уже сказал, ты мешаешь работать.
– Я что, сдираю с себя майку и с воплями ношусь по кабинету, матерясь на своих одноклассников?
– Макарова. Немедленно. Выйди. Из класса, – бровь у физика как-то нервно дернулась, – или я вытяну тебя за шкирку.
Я хмыкнула и, не сказав больше ни слова, направилась к двери. Вот еще, буду я перед ним унижаться. Самодур выискался, за шкирку вытягивать собрался. Гад.
– Постой за дверью, подумай о своем поведении. Я позже выйду и будем разбираться.
Вот только этого еще не хватало. Вконец обнаглел, мне его еще ждать теперь. Замечательно.
Я устало прижалась спиной к приятно-прохладной стене. Что-то не везет мне последнее время, то один учитель прицепится, то другой. Нашли тоже девочку для битья. И Алина эта задолбала. Ах, да все к черту! Пора включать режим крайнего пофигизма. Интересно, физик меня долго здесь держать собирается? Уже минут двадцать прошло, скоро урок кончится. Хе-хе, мне же лучше, смотаюсь по-тихому.
От неожиданного резкого звука я аж подпрыгнула и только потом сообразила, что стою под динамиком, из которого доносится звонок. Ну вот и отлично, дождался.
– Ты куда это собралась, Макарова? – раздался за моей спиной голос, – вернулась немедленно.
Черт. Теперь мне по полной достанется. Только бы он к классному руководителю не пошел, а то даже боюсь представить, что случится.
– К директору сейчас пойдем разбираться.
О-о, да вы прям мои мысли читаете. Что называется, из огня да в полымя. Хотя еще неизвестно, кто хуже.
– За что? – я тяжело вздохнула, даже не рассчитывая на вразумительное объяснение.
– За хамство. Его я на своих уроках терпеть не намерен. Вперед.
– Разрешите поинтересоваться, что на этот раз случилось?
Я вскинула голову и лицом к лицу встретилась с классным руководителем. Как ни странно, меня сие столкновение даже несколько обрадовало. Хотя бы не придется объяснять, куда изволили смотреть мои родители. Да может, он и выслушает. Однажды ведь Алинушку на место уже поставил.
– Да вот, – физик передернул плечами, – пойду директору на нее жаловаться. Ужасное поведение на уроке.
– Что же именно ты на этот раз выкинула? – учитель склонился ко мне, чтобы лучше слышать на фоне общего шума.
– Вы у него спросите, а то я сама уже битый час пытаюсь выяснить, в чем же заключается вина, за которую несут мне столь страшное возмездие.
– Вы не разобравшись даже в чем дело, ведете ребенка к директору? Мое мнение, это слегка неправильная позиция, точнее сказать, непедагогичная, – историк чуть склонил голову на бок, прищурив зеленые глаза.
– Ах вот, значит, как. Теперь понятно, почему дети у вас в классе такие неприличные. Вы сам такой же. И как вам не стыдно, а? Учителя с огромным стажем называть непедагогичным! Вам бы еще у меня поучиться. И что это за хамство? Все равно к директору пойду. Пусть знает, кого на работу берет, и что за ученики нынче такие пошли. Дожили. Совсем распустились, – с этими словами физик развернулся и ушел дальше по коридору.
– Опять вам влетит из-за меня, не надо было вмешиваться, наверное... – тихо проговорила я. Почему-то было невыразимо стыдно. Снова у него проблемы будут по моей вине.
– Ну если ты действительно ничего не делала, то думаю, оно того стоит. Не думай, что ты чем-то заслуживаешь особого отношения. Но если обвиняют несправедливо, это слишком раздражает, чтобы оставаться равнодушным. Однако я все же с трудом верю в твою невиновность.
– И вы тоже... – я непроизвольно сжала подол юбки, – а знаете, как это обидно, когда правда ничего не делаешь, а потом...
Дальше договаривать не было сил, да и желания тоже. Все и так ясно. Только зубы остается крепко стиснуть и перетерпеть, потому что...
Поток мыслей вдруг так внезапно и бесцеремонно прервали теплые пальцы скользнувшие по моей щеке.
– Не переживай, – слишком даже мягко проговорил историк, на его обычный тон не похоже совершенно, что странно, – все хорошо будет. Непременно.
Что он делает? Руки у меня дрожат... Но он же просто по щеке гладит. Это ничего такого же, правда? У всех на виду... И сердце почему-то так гулко колотится... Так, хватит, хватит, хватит. А то, чего доброго, порадею еще к нему. И сказать не могу ничего... Стою и пялюсь в эти зеленые глаза, как дура. Ну точно, дура.
Тут снова раздался звонок, так услужливо выдернувший меня из состояния транса.
– Мне на урок идти надо, – я отступила на шаг и взяла портфель, собираясь срочно сбежать куда-нибудь. Без разницы куда, главное, чтоб поскорее.
– Какой именно у тебя урок сейчас, разреши осведомиться.
Да какая вам разница, честное слово. Неужели просто оставить меня в покое – это так сложно? Пришлось лезть в портфель и выуживать оттуда дневник.
– История, – тяжело вздохнула я и поплелась за ним на третий этаж.
Я плюхнулась на последнюю парту возле окна, так как больше свободных мест в классе не наблюдалось. Ну и хорошо, хоть отдохну немного, а то едва день начался, а голова уже раскалывается от этих приключений. Никак мне не понять, что он от меня хочет, этот историк. Почему бы ему не домотаться до кого-нибудь другого? До Алины, например. Вот веселуха была бы. Интересно, у него и правда девушка есть, или он о сестре тогда говорил? Ай, да с чего меня вообще должно это волновать?! Что за бред...
Я уронила голову на руки.
– Макарова, ты с нами? Или связываешься с космическим разумом? – историк постучал по моей парте. И когда только подойти успел?!
– Что я опять не так сделала?! Я вас внимательно слушаю.
– Хронологические рамки мягкой гражданской войны, – классный руководитель чуть склонил голову набок, поправляя очки.
Ох ты ж ма-ать. Срочно вспоминай, Аня! Так, она началась с приходом к власти большевиков... Октябрьская революция...
– С октября тысяча девятьсот семнадцатого года по... – когда там начался первый этап активных военных действий... С мая по октябрь, кажется... – Ээ.. По май тысяча девятьсот восемнадцатого года.
– Хорошо. Чуть позже еще спрошу и оценку поставлю.
Учитель вновь вернулся к доске и начал что-то объяснять. Ах, черт... Черт, черт, черт! С каких это пор я совершенно не могу сосредоточиться на уроке? О, домашку спрашивать начал. Сейчас кому-то попадет. В том числе и мне.
– Мм... Первый и второй этапы гражданской войны... – задумчиво проговорил историк. – А отвечать у нас пойдет... Алина Полушкина. Готова?
– Да, конечно, – Полушкина молниеносно вскочила, одергивая юбку и вышла к доске.
Фух, пронесло... Так, стоп. Мымра идет отвечать? Ну что ж, посмотрим что она там ответит. Алиночка плясала у доски, все даты, все места на карте, все события на фронте и в тылу – она не упустила ничего. Все по учебнику, почти дословно. Хорошо хоть ей достался второй этап, он самый сложный.
– Достаточно, – остановил историк, – сейчас кто-нибудь другой продолжит. Очень подробно раскрыта тема, молодец.
Полушкина победно оглядела класс. Я скривилась. Вот же ж...
– Второй и третий этапы... – продолжил учитель. Второй и третий?! Она рассказывала все это время только первый?! Мне капец, – Алекса-андр, не хочешь ответить? Не готов? Тогда мне дневник, а отвечать идет Аня Макарова.
Я подскочила с места, тут же возникло сильное желание врезать Саньку по первое число. Какого черта ты дома не учишь, идиот?!
Я кинула прощальный взгляд на тетрадь и пошла к доске. Нечестно, кстати. Он меня с прошлого урока выгнал, и я дома сама по учебнику параграф проходила. А-ай, сейчас все это неважно. С чего начался второй этап... Полушкина говорила про интервенцию? Ничего, я еще раз скажу. Дрожащими руками удерживая указку, я показала все места высадки десанта Антанты. Черт, аж указка по доске стучит, как руки трясутся. Что же там еще было?.. Про ВСЮР говорить не буду, почти и не помню ничего. Победа над Красновым. Переворот адмирала Колчака. Про него, вроде бы тоже было, но плевать, это второй этап, а не первый, я точно помню. А в тылу... Введение продразверстки, сюда можно даже из экономической политики белых что-то впихнуть, а потом сравнить с большевиками. И образование СРКО во главе с Лениным. Вроде бы все. Я замолчала и уставилась на историка.
– У меня дополнительный вопрос будет. Какие события происходили в это время у Петрограда? – историк откинулся на спинку кресла.
Какие? Было два фронта: Восточный и Южный. Причем здесь Петроград?
– Эээ, война с Юденичем, – ляпнула я первое, что пришло в голову, – Он начал формировать белогвардейскую армию из эмигрирующих офицеров царских полков. Но его наступление окончилось неудачей, и армия оказалась отброшена в Эстонию.
– Верно.
Что он сейчас сказал? Верно?!
– Что ж, я очень доволен ответом, честно говоря, не ожидал такого от тебя.
Я выдохнула и вернулась на место. Он меня похвалил, однако... Что ж, Полушкина, я тоже кое-что умею.
Через две минуты прозвенел звонок, но торопиться не надо было. Я хотела подойти к историку и уточнить вопрос насчет оценок.
Когда класс уже опустел, я медленно приблизилась к учительскому столу.
– Ах, и ты здесь, Макарова, – послышался голос за моей спиной, – очень кстати, – сзади подошла Алина, – я как раз хотела разобраться. На моей парте всякие гадости о нас с Викой ты написала?
Я вздрогнула, чувствуя, как по спине прошелся неприятный холодок. Ну сейчас они начнут капитальную разборку с моим участием, в ходе которой историк наверняка узнает обо мне много действительно правдивых и „лестных" подробностей. Но это было еще не так плохо. Дело прошлое, можно и забыть вовсе. Что было действительно страшно, так это то, что ужасные гадости ручкой на второй парте у стены на самом деле выцарапывала я.