Oткровенность
.
— Простите, я не должен был вам говорить.
— Вы чертовски правы. Почему вы это сделали? - говорю я и делаю большой глоток из своего стакана. — Нет, действительно, Поттер, почему из всех своих проблем вы выбрали именно эту, чтобы сообщить мне?
Он сидит на стуле напротив меня и пожимает плечами, его взгляд устремлен в пол. — Я сказал вам, что вы не захотите знать об этом, но вы настояли. И кроме того, вы должны были уже догадаться, в любом случае.
— Что? — черт побери, о чем это он?
— В последний раз, когда мы были здесь.
Я роюсь в памяти и нахожу. Мой желудок подпрыгивает. *Идиот!* — Поттер, я только пытался спровоцировать вас. Уверяю вас, что новость была для меня совершенно неожиданной. Когда я предложил поговорить, это касалось только ваших снов.
Я гляжу на него. Он встречается со мной взглядом на мгновение, потом отводит глаза. Я замечаю, как краснеют его щеки. Это подсказывает мне, что мы уже говорим о его снах. Я чувствую тошноту. И я немного уязвлен тем, что он смотрел на меня для того, чтобы успокоиться после своих снов. Я не обращаю внимания на свое тщеславие и пытаюсь убедить себя, что это лучшая альтернатива. Я осушаю стакан и наливаю еще.
— Можно мне тоже немного? — я смотрю на него и прислушиваюсь к протестующему голосу в своей голове. Кажется, моя совесть еще не полностью восстановилась. Вздохнув, я беру еще стакан и передаю ему. — Спасибо
— Да ладно, - бормочу я и пью. Мы долго сидим в тишине, пока я пытаюсь успокоиться. Существует профессиональный подход к этой проблеме. Я уверен, что ужас и удивление не является профессиональным подходом. Но я же учитель. И это работа учителя. О, черт, я не подходящий пример. И мальчик, несомненно, должен был понять это, когда свалил все это на меня. К черту профессионализм. Когда я смотрю на него снова, он наблюдает за мной. Он улыбается.
— Думаю, что вы чувствуете себя еще неудобнее, чем я, - он потягивает напиток и слегка морщится.
— Хмм... Позвольте сказать вам, почему. Есть определенные вещи, которые я не хочу знать о людях. И сексуальная ориентация прежде всего. Будет ли очевидным, если я скажу, что меня это не волнует?
Он глотает, оставляя в стакане немного, и протягивает его мне ожидающе. Я наливаю еще. — Осторожнее с этим. Я не хочу укладывать тебя в постель, – говорю я и краснею впервые за двадцать лет.
Поттер смеется, несмотря на то, что покраснел сам. Маленький ублюдок. Я усмехаюсь и пью, пытаясь игнорировать свои слова, которые кружатся у меня в голове.
— Я чувствую себя лучше, - говорит он. Я поднимаю бровь. — С тех пор, как мы здесь, вещи стали такими странными.
— Интересно. Я бы сказал, что вещи только что стали странными.
— Это так сильно мешает вам?
— Да.
— Извините. Я почему-то подумал... Неважно, - он пристально смотрит на меня, потом переводит взгляд на огонь.
— Что?
— Я подумал, что ... вы поймете.
Черт. Блин. Проклятие. Моя совесть возвращается к жизни и отчаянно трясет головой. Я глубоко вздыхаю. — Понятно.
— Значит, вы не... голубой, — его глаза встречаются с моими еще раз, и на этот раз я отвожу взгляд.
*не отвечай*
— Я здесь не для того, чтобы обсуждать свою ориентацию.
*О, это было блестяще. Ты еще нацепи розовый треугольник себе на грудь и пляши по комнате, распевая «Мы одна семья»* Черт.
Улыбка, говорящая «я так и знал», появляется на его губах. Он поднимает стакан, чтобы спрятать ее.
— Все, что как вам кажется, вы знаете обо мне, мистер Поттер, совсем не обязательно знать вашим товарищам.
— О, Боже. Профессор, даже если бы я и хотел сказать им, чего я не сделаю, я не знал бы как объяснить, каким образом я это обнаружил. Кроме того, если кто-то и должен беспокоиться, то это я. Вы же «Король Слитерина», помните?
Я усмехаюсь. — Не беспокойтесь, ваш ужасный секрет в безопасности, — сарказм сочится из моего голоса, но мальчик не замечает этого тонкого оскорбления.
— Я знаю. Я вам доверяю.
Определенно, не замечает. И теперь я снова чувствую себя неудобно. — Вы сказали, «Мне так кажется». Вы не уверены в этом?
Он пожимает плечами. — Мне кажется, что уверен? — Вопрос. Он даже не уверен в том, что думает. Я нетерпеливо фыркаю.
— Ну хорошо, что заставляет вас так думать? — Он делает глоток и опускает глаза. Я вздыхаю. Почему, черт побери, он настоял на обсуждении этого, почему я должен вытягивать это из него?
— Вас не привлекают девушки? Я думал, что вы и Гренджер...
— О боже, нет! - он закашлялся. — Она мой друг! Вы же не поверили той статье, правда?
Я мысленно усмехаюсь. Один из неприятных моментов. Я не обращаю внимания на ностальгию по тем временам, когда я еще мог относиться к мальчику только с унижающей яростью. Конечно, я не принял во внимание статью. Я не настолько глуп, чтобы поверить тому, что пишут в женских журналах. —Итак, вас не привлекают девушки.
— Ну, была одна девушка из Райвенкло. Но, может быть, это только из-за того, что она прекрасный игрок в Квиддитч.
Я сдерживаю смех. *Итак, его привлекают девушки на метле*. — Да, квиддитч и любовь... они так близко.
Он смотрит на меня с мягким упреком, затем улыбается. — Очень смешно.
— Ну, может быть, вас привлекают мальчики? — Я чуть не сказал «мужчины», но вовремя остановился. *Осторожно, если ты хочешь...* Стоп.
— Я не знаю.
—Ой, ради Бога, Поттер. Если вы не знаете, привлекают ли вас мальчики, и не знаете, привлекают ли вас девушки, то как же вы сделали нелепый вывод, что вы голубой? — Боже, как же я ввязался в этот разговор?
— Я пытался справиться с этим прежде, чем вы настояли... Я же говорил, что не нужно! – кричит он, тут же извинившись. Мы сидим в тишине некоторое время, затем он говорит, - А когда вы узнали? В смысле, как...
Он умолк. Теперь мы подошли к той части разговора, когда я проклинаю себя за алкоголь, который замедлил мои умственные способности. Есть некоторые вещи, которые мальчик не должен знать о своем отце. Мне настолько смешно, что я почти забыл о его вопросе.
— Профессор? Простите. Если вы не хотите говорить мне...
— Я был молод. И чувствовал кое-что по отношению к другу детства, — прежняя горечь появилась в моих словах. Я проглотил ее вместе с остатками виски из стакана. Я не могу заставить себя посмотреть на мальчика, который просто копия своего отца. Кроме глаз – единственного признака, напоминающего эту ужасную тусклую женщину.
— Так что же случилось?
*О, мы прошли через несколько этапов. Он решил, что он был нормальным, решил сказать всем своим друзьям, что я извращенец, чтобы потом жениться на самой неинтересной женщине из всех живущих. Затем он оказался не на той стороне смертельного заклинания, и через десять лет его сын – гей вернулся, чтобы преследовать меня*
В раздумье: Ничего. Он вырос нормальным, я нет.
— Это грустно. Мне жаль.
*Да, ты должен пожалеть*
— Я уже справился с этим.
*Лжец*
***
Я думаю, что нужно менять тем разговора, пока я не подчинился импульсу и не уничтожил пьедестал, на который мальчик поднял своего отца. Не то, чтобы я не любил видеть, как его заблуждения рассыпаются в прах. Просто что-то подсказывает мне, что это будет хуже всего, что было до того. Я отгоняю эту мысль подальше.
— Итак, раз уж у нас здесь откровенный разговор, я настаиваю на том, чтобы вы сказали мне то, что я хочу знать. Я хочу услышать о ваших снах.
Он краснеет.
— Не о тех снах, глупый мальчишка, о ночных кошмарах. Что вам снилось, когда вы чуть не сломали мне нос?
Его смущение уходит, и лицо становится непроницаемым. У меня заканчивается терпение. — Поттер, просто скажите мне.
Он трясет головой. — Это глупо.
Я уже начинаю подумывать о своем кабинете в Хогвартсе, где есть небольшой хрустальный пузырек, содержимое которого заставит мальчика изливать душу не один час. Черт, я так и знал, что что-то забыл упаковать.
Я твердо смотрю на него. Он вздыхает и говорит, - Иногда мне снится ночь третьего задания. Просто... ну, мне снова снилось все это, и вы дотронулись до моего плеча именно там, где Петтигрю взял мою кровь... — он опускает глаза и снова трясет головой. — Профессор, я правда не хочу говорить об этом.
Внезапно я не хочу слышать об этом. Я слышал кое-что, что рассказал мне Дамблдор. Этого было достаточно, чтобы заставить меня похолодеть. Перспектива получить рассказ из первоисточника, окрашенный к тому же эмоциональными переживаниями, пугает меня. Он разглядывает свой стакан. Понимание вдруг приходит ниоткуда.
— Вы вините себя, не так ли? — вопрос сам вылетает из моего рта, но я не жалею об этом. Он мигает, затем трясет головой.
— Я знаю, что это не моя вина, - он откашливается.
— Я знаю, как это происходит, Поттер. Вы снова и снова проигрываете эту сцену в голове и фокусируетесь на своих ошибках, пытаясь вычислить, где была возможность спасти Диггори от смерти и помешать Темному Лорду обрести тело. Я прав? — Я знаю, что прав. Я играл в эту игру слишком часто. Меня ошарашивает внезапное понимание того, сколько общего у меня с Поттером. Я вдруг понял, почему именно меня выбрали, чтобы помочь ему.
*Теперь ты это сделал, не так ли?* Заткнись
— Пожалуйста, хватит, - шепчет он.
В его голосе сквозит отчаяние. Я решаю больше не настаивать.
— Хорошо. Но вы, Поттер, должны прекратить это, иначе закончите подобно мне, — он смотрит на меня и я усмехаюсь. Он отвечает мне улыбкой, и я рад видеть это. Я понимаю, что не должен так радоваться. Я делаю большой глоток и пытаюсь заткнуть голос, который ворчит в голове *У него не будет времени, чтобы закончить так, как ты*
—Итак, а что снилось вам сегодня ночью, профессор? — второй раз за двадцать лет мое лицо вспоминает, как краснеть, и в миллиардный раз я проклинаю мальчика. Я вдруг отвожу глаза и проклинаю себя за это. — Это не касается вас, Поттер.
*Это слишком касается тебя, Поттер* Я пытаюсь сделать свой голос холодным, насколько это возможно.
— Лицемер.
*Туше*
***
Мы должны уехать сегодня в полдень, и я вдруг понимаю, что Дамблдор еще не появлялся, чтобы проверить нас. Мой желудок сжался, когда я подумал о том, что бы это могло значить. Я считаю само собой разумеющимся то, что старикан переживет нас всех. Но теперь я сталкиваюсь с пониманием того, что человек смертен. Что он может умереть. Я представляю, что его смерть может означать для остальных. Для мальчика.
*Я собираюсь защищать мальчика, пока я жив, Северус*
А что потом? Что произойдет потом? *Выбор* Да, выбор. Пожертвовать собой во имя человечества, или жить и позволить Волдеморту установить царство террора. Большой камень падает в мой желудок, и я едва удерживаюсь, чтобы не вздрогнуть. Слова «Не честно» пробегают в моих мыслях, и я отгоняю их, напоминая себе, что в мире все нечестно.
— С вами все в порядке?
Я смотрю на мальчика через стол и проверяю свое выражение лица. Кажется, все в порядке. Я поднимаю бровь, но молчу. Я не доверяю своему голосу с тем комом, который застрял у меня в горле.
—В чем дело? — его глаза ищут мои, и мне становится интересно, как мальчик смог определить, что что-то не так. Несмотря на то, что я краснел прошлой ночью, я все еще в состоянии поддерживать непроницаемое выражение лица.
Я прочищаю горло. — Ни в чем. Почему вы спрашиваете?
—Я не знаю. Вы не... - мальчик пожимает плечами. — Неважно, - он вновь погружается в чтение Волшебного руководства.
Мне приходит в голову, что если Волдеморт сумел добраться до Дамблдора, то мальчик узнал бы об этом. Волдеморт будет стараться убить старика, я уверен. Но мальчик что-то об этом узнает. Несомненно.
— Поттер, у вас были какие-либо сны о Волдеморте в последнее время? Шрам не беспокоит?
Я стараюсь говорить нейтрально, но он понимает меня. — В последнее время нет. А что? — Я не совсем спокоен. Мы можем узнать по шраму мальчика, что что-то случилось, но не можем быть вполне уверены, что ничего не происходит, если шрам молчит.
— Просто любопытно, — бормочу я и пытаюсь проигнорировать его сомневающийся взгляд.
—Что-то не так. Скажите мне, пожалуйста.
— Все нормально. Учись, — я вижу по его лицу, что он не намерен слушать меня. Он упрямо поджимает губы.
—Но ведь я такая же часть проблемы с Волдемортом, как и вы, - настаивает он. *И даже больше*. Стоп. — Если что-то случилось, просто скажите мне. В конце концов, я это все равно обнаружу.
— Я не знаю, случилось ли что-нибудь, Поттер. И не собираюсь волновать вас понапрасну, — я повышаю голос и бросаю на него твердый взгляд. Чертов мальчик не колеблется.
— Если бы ничего не случилось, вы бы не волновались, - настаивает он. — О, Боже, перестаньте защищать меня. Я имею право знать. Правда?
— Я просто беспокоюсь, что Директор не навестил нас. Вероятно, ничего особенного.
На самом деле я в этом не уверен. Если Дамблдор не пришел, должна быть какая-то причина. Мальчик смотрит на меня, потом в книгу. Он бледнеет.
— Вы же не думаете... - голос срывается.
— Он очень сильный волшебник, – говорю я больше для того, чтобы успокоить себя. Я видел, как Дамблдор применяет свою полную силу, всего несколько раз. Всякий раз вспоминая о том, почему, собственно, я решил к нему присоединиться.
— Если он... если что-то случится с профессором Дамблдором, кто защитит вас? — я понимаю, что у меня отпала челюсть. Меня? Это должно волновать его меньше всего. Меня волнует меньше всего. Я вдруг понимаю, не без ужасного смущения, что моя рука потянулась через стол и начала успокаивающе похлопывать мальчика. Боже, я даже не понял, когда она туда переместилась. Его пальцы сплетены с моими, и я не способен оторваться. Мое сердцебиение ускоряется от паники. Он сжимает пальцы.
***
— Две минуты. Вы уверены, что собрали все? — он кивает. Мне интересно, думает ли он о Дамблдоре, но я не спрашиваю его. Я не хочу выдать собственное беспокойство. Он поднимает глаза, чтобы встретить мой взгляд, и я напрягаюсь.
— Профессор, вы действительно имели в виду то, что вы сказали обо мне... э... как я занимаю ваши комнаты? — он собирается с силами для моего ответа. Черт. Мальчик снова сделал это. Я пытаюсь найти тактичный путь, чтобы дать ему понять, что он может всегда приходить ко мне без приглашения, чтобы при этом он не мог подумать, что я хочу его видеть. Я не могу сказать, что наслаждаюсь его компанией. Но я начал привыкать к нему, как к части моего ежедневного расписания, а я не люблю, когда мои планы меняются.
— В чем дело, Поттер? Вы еще недостаточно достали меня? — Мне приходит в голову, что я просто не хочу давать честный ответ на его вопрос. И глядя на него, я понимаю, что он готов дать мне его. Я задерживаю дыхание.
— Хоть вас это и раздражает, я хочу сказать, что вы мне нравитесь... Я люблю быть рядом с вами... Нет... Ладно. Я дурак, — он закрывает лицо руками, и я смеюсь над его смущением. Потом вспоминаю, что я должен быть раздражен. Черт. — Я не знаю. Вы меня успокаиваете.
Я его успокаиваю. Снова это слово. Его жалость производит на меня противоположный эффект. Мной овладевает раздражение.
— Почему я вас успокаиваю? Нет, правда, Поттер. Я стараюсь быть грубым с вами, а вас это *успокаивает*? Вы мазохист или просто слишком тупы, чтобы обратить внимание? — Я смотрю на него. И он усмехается. Я ищу в своих словах что-то достойное усмешки.
— Может быть, *успокаиваете* это неточное слово. Просто... я чувствую себя нормально, когда вы рядом. И вы не все время противный. И когда вы... ну... Я просто ожидаю этого. Это... ну, это вы. Это ваша часть.
— У вас, несомненно, есть множество идей по поводу того, кто я такой.
— Ну, бессонница дает человеку множество возможностей подумать.
Моя очередь усмехнуться. — Проводите ночи, думая обо мне, да?
Он краснеет. Я должен бы тоже, если бы не сработал портключ.
***
Мы приземляемся, и я удивляюсь, как мальчик играет в квиддич с такой координацией движения. Он падает на меня, а я падаю на чертово кресло, которое, к счастью, не работает. Если бы оно было включено, я не обратил бы внимания на Дамблдора, сидящего напротив. И у меня не хватило бы духа, чтобы столкнуть неуклюжего мальчика со своего колена.
— Добро пожаловать. Надеюсь, все прошло хорошо.
— Албус, — я собираюсь упрекнуть его за то, что он заставил меня волноваться, но я прекращаю, когда узнаю его особый взгляд. Что-то случилось. И кто-то умер. Я холодею, мое дыхание замирает.
Профессор Дамблдор, мы волновались за вас.
Албус отрывает взгляд от меня и грустно улыбается мальчику.
— Наверное, тебе лучше сесть, Гарри, — я вижу, как мальчик бледнеет и сползает на пол. По моей спине пробегает дрожь. Если требуется присутствие мальчика, значит, это кто-то, кого он знает. Я пытаюсь прекратить думать о возможном списке жертв.
— Что случилось? - говорю я. *Кто это был* - думаю я.
— Пока вас двоих не было, боюсь, что... - он вздыхает, и я вижу ярость в его глазах. Я еще раз убеждаюсь в силе этого человека. Спокойствие возвращается на его лицо, когда он смотрит на Поттера. — Гарри, Хагрида убили.
Желудок подпрыгивает, и я не могу заставить себя посмотреть ни на мальчика, ни на Дамблдора. Я закрываю глаза и замираю от ярости, которая кипит во мне. Холод заполняет мое тело. Я чувствую, как мое лицо каменеет. Этот рефлекс никогда не исчезнет. Вероятно, никогда.
— Как? — голос мальчика такой же твердый, как и мой. Это пугает меня. Я открываю глаза и вижу это чертово выражение на его лице. Я проклинаю его. Я проклинаю себя. Это не нормально. *Он не нормален*
— Он согласился быть посланником к великанам. Кто-то обнаружил это. Он проходил через Аллею Мрака, когда это случилось.
Мальчик кивает, как будто он ожидал этого. Я начинаю беспокоиться за него. Я говорю себе, что он только в шоке от новости и отреагирует потом. Мне вдруг приходит в голову, что я хочу увидеть эмоциональный взрыв. И это беспокоит меня – насколько сильно я хочу его увидеть. Я хочу, чтобы он заплакал, как нормальный мальчик. Это меня должно как-то успокоить, в смысле, что с ним все будет в порядке.
Я поворачиваюсь к Дамблдору и вижу, что он смотрит на меня. Я узнаю его созерцательное выражение и содрогаюсь. Оно тут же пропадает.
— Гарри, ты извинишь нас на минуту.
Мальчик встает, но Дамблдор останавливает его. — Профессор Снейп и я будем в соседней комнате.
Это называется говорить открыто, думаю я с горечью и заставляю себя подняться. Лицемер. Я быстро прохожу в свою спальню и жду, когда он последует за мной. Он входит и закрывает дверь. Он улыбается, и я глотаю горькие слова.
— Все прошло нормально? - спрашивает он. Я нетерпеливо киваю. — Хорошо.
Он замолкает, тщательно подбирая слова. Мое терпение иссякло.
— Ну же, Альбус.
— Северус, я был нечутким по отношению к вам, и прошу прощения.
Этот человек лишает меня дара речи. Я напомню себе разозлиться на это позже. Сейчас я слишком занят.
— Мое беспокойство за Гарри часто заставляет быть невнимательным к потребностям других. Спасибо, что порадовали меня.
Следующий, кто обвинит меня в доброте, лишится нескольких своих частей тела. Я закрываю рот, чтобы остановить поток проклятий, вертящихся на языке.
— Я удивлен, что вы на это согласились. Вы щедро пожертвовали своим свободным временем и частной жизнью. Я повесил на вас ужасный секрет. Вы превысили все мои ожидания, Северус. Извините.
— Куда это вы клоните, Альбус? - вопрос срывается с моих губ прежде, чем я могу остановить его. Мое раздражение о того, что он покровительствует мне. Я прекрасно знаю, чем я пожертвовал, спасибо. К чему же все это?
— Я освобождаю вас от вашего обязательства.
Мой желудок подпрыгивает, и я не уверен, почему. Я чувствую себя как ребенок, у которого отняли рождественский подарок в ту минуту, когда он отрыл его. Затем я признаю, что это глупо. Я должен быть доволен. Ведь это именно то, чего я хотел, не так ли?
— Того, чему вы уже научили мальчика, будет достаточно, чтобы обеспечить его безопасность. Ему не обязательно ваше присутствие во время перемен.
— А как насчет его ночных визитов? — мой голос хрипит, а в желудке поселился холод, который высасывает мою способность поддерживать спокойствие. Я глубоко дышу.
— На ваше усмотрение. Если вы предпочтете прекратить это, я смогу найти для мальчика другое занятие, которое уберегло бы его от ночного шатания по коридорам, — он любезно улыбается, и я содрогаюсь.
— Разве вы больше не хотите, чтобы я был его жилеткой, в которую можно плакать? - в моих словах только горечь и сарказм. Он пристально смотрит на меня, я выпрямляюсь и встречаю его взгляд.
— Было бы нечестным по отношению к Гарри, если бы человек, которого он выбрал для этого, вдруг отказался бы от своих обязательств. Было бы глупо с моей стороны просить вас об этом. Если вы решите продолжать вашу дружбу, можете действовать по своему усмотрению.
Я собираюсь с силами и пытаюсь не обращать внимания на битву в моем желудке. Я даже не должен думать об этом. Выбор сделан. Я чувствую, как мое тело холодеет, и прочищаю горло.
— Хорошо, Альбус. Постарайтесь уберечь мальчишку от глупостей.
Старик смотрит на меня, потом вздыхает и желает мне доброго дня. Я слышу, как он зовет Поттера. Потом дверь в мою комнату мягко закрывается. Где-то внутри меня тоже захлопывается дверь.