На ваше усмотрение.
Я сижу за главным столом и пытаюсь не обращать внимания на то, как он пялится на меня. Его глаза предательски блестят на непроницаемом лице. Я снова боюсь своего урока у семиклассников. Прошел уже месяц с тех пор, как я прекратил контакты с мальчиком, но, кажется, он до сих пор не пришел в себя. Первые два урока были ужасны, и мне пришлось довольно жестко доказывать свой профессорский статус. Четыре ночи общения с Филчем, и мальчишка научился держать свою дерзость при себе. Это было почти так же трудно, как удержаться и не наложить заклятие на Уизли и Грейнджер с их сочувствующими лицами. Как будто ему нужна их жалость. Неужели они не понимают, что делают ему только хуже?
*Стоп* Черт. Этот защитный инстинкт по отношению к мальчику слишком силен. Я даже убрал карту из своего кабинета, чтобы не проводить ночь за ночью, наблюдая, как он бродит по библиотеке. Дамблдор запирает его, чтобы он был в безопасности. Как будто это удержит его стремительное погружение в глубины невроза, думаю я с горечью. И снова себя останавливаю.
*Это не твоя проблема*
Он не твоя проблема.
Звенит звонок, означая конец трапезы, и я отрываюсь от еще одного несъеденного обеда. Пока я иду в темницы, я мысленно готовлюсь к еще одной стычке с мальчиком. По крайней мере, закончилась волна сентиментальности, последовавшая за смертью Хагрида. Публичная демонстрация чувств должна быть запрещена. И те, кто осмеливается плакать в моем классе, должны наглухо закрыть свои слезные каналы. Я должен сдерживаться, чтобы не напоить маленьких негодяев зельем, которое сделало бы это.
Люди должны научиться оставлять свои эмоции за дверями своих личных комнат. Я оплакивал гиганта в соответствующей ему манере – с кружкой крепкого портера и пожеланиями счастливой загробной жизни в большом зоопарке на небе. И чтобы постель ему согревали драконы.
Я останавливаюсь в своем кабинете, чтобы собрать вещи, перед тем как пронестись через следующую дверь в класс. Я поворачиваюсь к доске и пишу компоненты для зелья, отращивающего волосы. Я думаю, кого бы проверить на этот раз. Одного Гриффиндорца и одного Слитеринца, чтобы все было честным. Я больше не могу выносить жалобы МакГонагалл на то, как я притесняю ее студентов.
Кого бы выбрать? Я не могу использовать шанс напоить зельем Лонгботтома кого-нибудь из его одноклассников. У меня нет привычки убивать студентов. Что касается моих собственных студентов – Малфой замечательно сыграл бы роль подопытной морской свинки, но мой маленький начинающий Упивающийся Смертью тут же побежит к своему ублюдку – отцу, который снова попытается доставить меня к Темному Лорду с красной ленточкой вокруг моей обреченной задницы. Крабб и Гойл уже и так выглядят как обезьяны. Бедняжка – страхолюдина Паркинсон, даже я не настолько жесток. Наконец, я выбираю Томаса и Нотта.
Я заканчиваю писать ингредиенты на доске, всем телом ощущая его присутствие. Меня бросает в дрожь от горького негодования, которое исходит от него. Но когда я поворачиваюсь, он не смотрит на меня. Он следит за Финниганом. Мне приходит в голову, что он глазеет на его зад, и даже не пытается скрыть этого. Я усмехаюсь, и откашливаюсь. Все тут же начинают смотреть на меня. Кроме него.
— Сегодня вы будете готовить зелье для роста волос. Паркинсон, вы будете испытывать свое на Нотте. Мистер Поттер, – его глаза поворачиваются ко мне, и я сверлю его взглядом. Я неприятно улыбаюсь, и его взгляд холодеет. — Так как вы уделяете столько времени мистеру Финнигану, я думаю, будет правильным, если вы напоите объект своей страсти тем, что приготовите.
На мгновение у него отваливается челюсть. Слитеринцы громко хихикают и поворачиваются к Гриффиндору, чтобы увидеть, как Поттер смотрит на меня с явным отвращением. Боковым зрением я вижу Финнигана, он сильно краснеет. Уизли тянет Поттера за мантию, чтобы привлечь его внимание, и он отводит взгляд. Класс успокаивается и начинает готовить зелье, и я пытаюсь бороться со странной внезапной волной сожаления.
Я предал доверие мальчика – подтвердил звание Бессердечного ублюдка, которым пожертвовал в ту ночь, когда он доверил мне свой секрет.
***
Я сижу в своем кабинете над кипой неожиданных контрольных, которые я задал студентам после моей стычки с Поттером. Моей атаки на Поттера, поправляю я себя. Я пытаюсь сказать себе, что я сделал бы то же самое с любым студентом, который так вызывающе разглядывал своих одноклассников. Но это не правда. Я уже давно принял сознательное решение игнорировать подростковые страсти. Мое время и энергия уходят на то, чтобы критиковать отвратительные концентраты, которые студенты пытаются выдать за зелья.
Я выбрал его мишенью. Несправедливо. *Ты всегда так делаешь*. Меня настигает еще одна волна раскаяния. Против своего желания я начинаю копаться в прошлом, пытаясь понять, почему мне так необходимо мучить мальчика. Довольно скоро я нахожу эту информацию в своей памяти.
Джеймс. Хорошо, ладно. Я ненавижу мальчика из-за Джеймса – он был кульминацией его предательства. Но это не имеет ничего общего с тем, что произошло сегодня. Прошло достаточно времени, чтобы я научился ненавидеть Гарри Поттера за его собственные достоинства. *Вроде его жуткого сходства с мальчиком, сделавшим твою юность невыносимой*. Стоп.
Я не впервые чувствую вину, но испытывать это чувство за свое язвительное замечание просто нелепо. И я отказываюсь анализировать причины этого. Это было вполне нормально. Мальчик еще должен сказать мне спасибо. Если он хочет сохранять свои сексуальные предпочтения в тайне, он больше не будет глазеть на зады своих одноклассников. А другие студенты, вероятно, припишут этот комментарий моему обычному плохому настроению. Я не сделал ничего неправильного.
С усилием я концентрируюсь на кипе пергаментов на моем столе. Я чувствую, как мои мысли проясняются, когда окунаю перо в красные чернила. Я получаю извращенное удовольствие, отчитывая второкурсников Хапплпафа и Райвенкло за недостаточную готовность к занятиям. На середине кучи контрольных я слышу стук в дверь. Я гляжу на часы и пытаюсь вспомнить, кому же я назначил сегодня наказание.
— Войдите, — я не отрываюсь от своей работы. Это всегда эффективно, чтобы испарились остатки решительности, которой студенты набираются перед моей дверью. Обычно после долгой паузы (болезненной для них, грешным делом забавной для меня) они выдавливают из себя, - «профессор Снейп?». Я узнаю их по голосу, и не должен уделять им больше внимания.
После долгой паузы я нетерпеливо спрашиваю. – Ну, что еще? — как только слова слетают с моих губ, я уже знаю, кто это. Мое сердце бешено колотится, и волна адреналина накрывает меня. Борьба или отступление.
Борьба. — Вы планируете смотреть на меня весь вечер или вы что-то хотели, мистер Поттер?
— Вы даже не можете посмотреть на меня, да?
Я делаю непроницаемое лицо и гляжу на него. Его выражение лица повторяет мое, но его глаза горят от гнева. Я стараюсь изобразить то же самое, но мне удается лишь легкое негодование. Я оставляю свои попытки. — Итак, я не назначал вам наказания, почему же вы здесь?
Его губы шевелятся, но слов не слышно. Я чувствую себя неуютно под его взглядом. — Если вам нечего сказать, мистер Поттер, я прошу извинить меня.
Отступление. Я встаю и начинаю собирать контрольные со стола. Что-то подсказывает мне, что я должен буду запереться в своих комнатах и провести еще один вечер в алкогольном забвении. Я прохожу мимо него и открываю дверь, показывая, что он может идти – не то, чтобы я надеялся, что он именно так и сделает.
— Нет, — голос холодный и опасно хрипловатый. Я должен быть поражен его способностью к запугиванию, но я слишком занят – я молча умоляю его уйти.
— Что нет?
— Нет, профессор. Я вас не извиню, — он срывается и кричит. - Какого хрена вы это со мной сделали? Я чертовски доверял вам!
Мне даже не приходит в голову упрекнуть его за выражения. Я борюсь со своим чувством вины. Я делаю вдох и говорю, - Возможно, вы теперь подумаете дважды, прежде чем строить глазки своим одноклассникам.
— Ревность? - шипит он. Слова проникают мне под кожу, и я дрожу от возмущения.
*Звучит ужасно знакомо, правда?*
— Двадцать баллов с Гриффиндора, Поттер. Идите.
— Всего двадцать? А что же не пятьдесят? Да лучше снимите все эти чертовы баллы, профессор. Меня не волнует!
— Убирайся, – говорю я или, вернее, хочу сказать. Слово застревает у меня в горле, и я издаю звук подобно хрипу умирающего. Он садится на стул перед моим столом и кладет голову на руки. Я закрываю дверь на случай, если он снова вздумает кричать – последнее, чего бы я хотел – чтобы остальные студенты узнали, что я допускаю такое поведение. И почему это я допускаю такое поведение? Мой желудок сжимается от ненависти к себе.
— Какого черта вам нужно, Поттер? Вы пришли сюда за извинениями? Вы действительно настолько глупы, что ожидали их получить?
— Я хочу узнать, почему вы изменились, - бормочет он, негодование звенит в его голосе.
— Скажите-ка мне, как я изменился? В течение четырех с половиной лет, пока вы здесь, мистер Поттер, я когда-либо обращался с вами иначе, чем сегодня? Вы же не настолько наивны, чтобы поверить, что пара приватных бесед заставит меня привязаться к вам?
Он изучает мое лицо, и я вижу, как он пытается придумать доводы. Он осторожно начинает, - Вы правы. Вы никогда не были любезны со мной в классе.
*Ха!* Я почто поверил, что мне удалось прекратить поток бессмыслицы, который он нес, пока он не сказал, - Но я не мой отец, профессор.
Кровь моментально отливает от моего лица. Я напоминаю себе, что мальчик ничего не знает, и его комментарий – всего лишь попытка проанализировать положение. Неплохая попытка – думаю я обиженно.
— Вы всегда ненавидели меня из-за глупой злобы, которую испытываете к нему. Но иногда вы забываете ненавидеть меня, и я думаю, это нервирует вас больше, чем... Я... Я не он. И вы знаете, что у вас нет причины ненавидеть меня.
Мой язык приклеился к небу, и я не могу ответить немедленно. Даже не зная, о чем он говорит, мальчик довольно близко подошел к причинам. Конечно, он не должен знать об этом. Я отклеиваю язык и говорю, - Ерунда, Поттер. У меня достаточно причин ненавидеть вас. И позвольте уверить вас, что мои чувства по отношению к вам относятся именно к вам, — я победоносно усмехаюсь.
Он смеется. Это не смех того, кто только что проиграл битву – сухой и невеселый. Что-то в моих словах действительно показалось ему смешным. Я думаю, в своем ли он уме.
— Спасибо, я догадываюсь, - говорит он с оттенком развлечения. — Вы помните, что я сказал о вас, что вы успокаиваете? Это неправда. Вы меня с ума сводите, — я изумленно фыркаю, прежде чем успеваю сдержаться. Он продолжает, - Но когда вы не пытаетесь казаться ужасным...
— Поттер...
— Дайте мне закончить, а? Потом я уйду, — я закрываю рот. На мгновение он задумывается.
— Ну, возможно, вы ужасны. Но это не все. И теперь, когда я узнал это, я не хочу больше вас ненавидеть. Вы можете говорить, что презираете меня, можете унижать перед всеми, но я знаю, что какая-то ваша часть не хочет этого. И я... Я просто не хочу больше бороться с вами. Пожалуйста. Я просто... не могу. Больше.
Его речь начиналась так, как будто была тщательно отрепетированной. Я чувствую, что когда он начинал говорить, он не планировал заканчивать ее так отчаянно. *Дилетант*
— Вы закончили? — он кивает и встает.
— Могу я ответить? — он осторожно смотрит на меня, вздыхает и снова садится. Я придумал свою речь прежде, чем его зад коснулся стула, и я гарантирую, что она не закончится такой жалкой просьбой.
— Мне совершенно безразлично, ненавидите вы меня или нет. Это не моя забота. Моя забота – это то, что вы мой студент, мистер Поттер. И я ожидаю, что, как студент, вы приведете себя в соответствие со своим положением. У меня нет привычки дружить с детьми, которых я учу. Если вы продолжите вести себя так, как будто такая дружба возможна, как будто под моей холодной и жесткой внешностью есть что-то еще – я предупреждаю, что вы будете жестоко разочарованы. Другими словами, мальчик, было бы благоразумно продолжать меня ненавидеть. Для вашего же блага, — я выпрямляюсь в полный рост и смотрю на него. Моя совесть аплодирует блестящему исполнению.
— А если я не буду?
*Маленький негодяй. Просто напугайся и убеги!*
— Вы будете глупым мальчиком, который не обращал внимания на предупреждения!
— Почему? Кого вы пытаетесь защитить, Снейп?
*Нас обоих, глупый ребенок!*
— Потому что я не хочу, чтобы меня защищали. Только не вы. Если не хотите, чтобы я был рядом – просто скажите. Но имейте смелость сделать это мне в лицо, не заставляйте Дамблдора выполнять вашу грязную работу. Это было бы низко даже для вас. И не пытайтесь говорить, что это для моего же блага. Это все чушь. Я чувствую себя хотя бы наполовину нормальным только когда я рядом с вами! — Я поражен силой его голоса. Он глубоко вздыхает и потирает лицо рукой. — Простите. Я не хотел... я просто пойду.
Он встает и идет к двери, которую я неосознанно запер, пока он стоял передо мной. Он смотрит на меня, и я не могу встретиться с ним взглядом. Мой мозг пуст и подавлен угрозой мелодраматичной сцены. Я должен сказать что-то, единственно правильное, чтобы заставить его уйти из моей комнаты. Это неправильно, если он будет зависеть от моей компании, чтобы находиться в нормальном состоянии. Опасно быть настолько зависимым. Он протягивает руку к дверной ручке, и я останавливаю его. — Вы правы. Я должен был сам сообщить вам о вашем новом размещении. — Нет! Оправдание, а не извинения, старый придурок!
— Ладно, хорошо. Не очень-то легко говорить такое эмоционально неустойчивому подростку, не так ли? - бормочет он ребячески.
Какая-то часть моего мозга выходит из ступора, чтобы ответить, - С вами все будет в порядке? — Черт. Не та часть.
— Я в порядке, — он смотрит себе под ноги. — А вы?
Вопрос смущает меня. Это не я ударюсь сейчас в истерику посреди своего кабинета. Я в порядке. — Ну, я мог бы напиться.
Подожди... Я действительно это сказал? Черт.
Он фыркает. — Я тоже.
Я уступаю ему дорогу, и он идет к двери. Он открывает ее и слабо улыбается. — Спокойной ночи, профессор. Простите.
— Поттер... — *просто дай ему уйти* — Вы можете присоединиться ко мне, если хотите. —Мне кажется, что я слышу свой стон.
— Профессор Дамблдор ждет меня.
— Я уверен, что он знает, где вас искать.
*На ваше усмотрение* Точно. У меня вдруг появляется чувство, что я сыграл именно так, как ожидал директор. Черт бы его побрал за веру в мои лучшие стороны.
Мальчик выглядит взволнованным. Он хмурит брови и глубоко вздыхает. — Я хочу. Правда. Но... как же вы? Потому что вы сказали...
— Я прекрасно помню, что я сказал, мистер Поттер.
Заперев дверь в свой кабинет, я гляжу на колеблющегося мальчика, прежде чем пройти в коридор, ведущий в мои комнаты. Я слышу его неуверенные шаги за спиной и вспоминаю слова американского маггловского поэта.
"Себе ли я противоречу? О сильно, сильно сам себе! Но я обширен, я просторен, во мне есть множество миров..."
***
Я завершаю проверку контрольных и допиваю напиток, оставшийся в стакане. Часы отбивают четверть часа, и я с удивлением обнаруживаю, что это начало четвертого. Мальчику скоро будет пора отправляться в его комнату. Я встаю из-за стола и прохожу мимо него, свернувшегося в кресле. Он держит в руке полупустой стакан с виски. Я убираю его, и мальчик шевелится, вздыхая. Поставив стакан рядом с бутылкой, я обращаю внимание, что он опустела больше, чем я помнил. Но не мог же мальчик...
— Поттер, — я стараюсь не прикоснуться к нему. Когда он не отвечает, я подхожу ближе. — Поттер, проснитесь, — он мигает и глупо усмехается.
— Вы мне снились, - шепчет он. От него разит виски, и речь немного невнятная. Я одновременно тревожусь, сержусь и веселюсь. Я быстро делаю шаг назад. Слишком быстро.
— Вам пора идти, — я начинаю сердиться.
Он со стоном закрывает лицо руками. — Но это было так хорошо, - глупо хныкает он.
Я убираю руки с его лица и командую, - Поттер, поднимайся.
Он смотрит на меня, пытаясь сфокусироваться. Он не в состоянии сделать это, и снова закрывает глаза.
— Пожалуйста, профессор, можно я буду спать здесь с вами? - стонет он. — Ой, то есть не *с вами*... о, черт возьми....
Он фыркает от смеха, и я трясу головой, пытаясь представить, как потащу его в Гриффиндорскую гостиную. Небольшой выбор. Самое время проклинать себя за то, что дал ему алкоголь, но я не делаю этого. Мальчик вправе обидеться.
— Хорошо, Поттер.
— Зовите меня Гарри, - говорит он и стонет. Я вижу его розовый язык, облизывающий нижнюю губу. — О, боже... О... — он открывает глаза. Я изумленно и растерянно наблюдаю, как он открывает рот. Сначала мне кажется, что это последствия выпитого алкоголя, но он стонет, - Ммм... Пальцы...
Точно. Это чертово кресло. — Поттер, выключи его, - говорю я нетерпеливо.
Он снова открывает глаза. — Ох... но... а, Гарри, — он восстанавливает остатки своего сознания и ухмыляется мне. Забавный мальчик.
— Похоже, я выпил лишнего, - произносит он невнятно. Я заставляю себя выглядеть суровым, несмотря на улыбку, которая пытается появиться на моих губах.
— Иди в кровать.
Он концентрирует взгляд и медленно поднимается. Он неуверенно стоит и машет руками для баланса. Наконец, он делает шаг, и я ловлю его прежде, чем он упадет. Он испуганно смотрит на меня, затем его лицо смягчается, и он делает еще один шаг. Мне приходит в голову, что мальчик подрос, только я не помню, когда. Он наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня, и я резко вздыхаю. Я делаю шаг назад, поддерживая его одной рукой за плечо. Он поднимает брови.
— Пойдемте, Поттер, - выдавливаю я и веду его через комнату - слишком быстро. Он спотыкается. Я идти медленнее, но мне вдруг срочно нужно увидеть мальчика в безопасности в постели. Когда мы добираемся до кровати, он садится и пытается расстегнуть мантию, потом вздыхает и падает назад. Я иду в ванную, чтобы переодеться в пижаму.
Когда я возвращаюсь, я вижу, что он выбрался почти изо всей своей наполовину расстегнутой одежды. Я усмехаюсь, когда он гордо смотрит на меня, и бросаю ему ночную рубашку. Она падает в футе от его одежды. Он начинает расстегивать джинсы. Я отворачиваюсь, решив занять диван, чтобы провести еще одну беспокойную ночь. У меня достаточно проблем со сном и без пляшущего перед глазами образа полуобнаженного пьяного мальчика. Я тянусь за одеялом, когда вдруг слышу громкое «Ай!!!» и удар. Я поворачиваюсь к кровати и вижу Поттера, хихикающего на полу. Он забыл снять ботинки перед тем, как снять брюки. Я клянусь никогда больше не давать спиртное мальчику.
Я кладу одеяло на диван и собираю все силы, чтобы помочь ему раздеться. Он пытается сесть, я опускаюсь на колени рядом с ним и смотрю на него. Он прекращает попытки подняться и расслабляется на полу, глядя на меня.
— Это абсурд, - ворчу я, снимая с него кроссовки.
— Простите, - шепчет он, но его улыбка выдает его. Он не сожалеет. Но будет. Я отбрасываю один ботинок, и тянусь к другому.
— Каким местом вы думали, когда решили выпить полбутылки виски? - спрашиваю я, стягивая другой ботинок. Я вздыхаю, упрекая себя за то, что угостил виски подростка в депрессии, и стягиваю с него джинсы.
— Я хочу в туалет, - бодро сообщает он.
— Замечательно. Браво.
Я встаю и вешаю его джинсы на спинку кровати. Когда я поворачиваюсь к нему, меня оглушает зрелище мальчика, растянувшегося на моем полу. Его рубашка задралась, открывая поджарый живот и дьявольскую дорожку, исчезающую в красных фланелевых боксерах, где... о, черт.
Мои глаза возвращаются к его лицу, чтобы увидеть, как он наблюдает за мной, зажав зубами нижнюю губу. Мне наконец приходит в голову закрыть рот. Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох и протягиваю руку, чтобы помочь ему подняться с пола. Я несколько раз имел дело с подростковой страстью, когда глупые студенты решали, что их профессор нуждается в любви. И, тем не менее, я никогда не сталкивался с этой проблемой так близко. И никогда меня это так не возбуждало.
Черт.
Он поднимается и снова стоит в опасной близости. Я стараюсь заставить себя двигаться, но вдруг меня отвлекает тот факт, что тонкая ткань моей ночной рубашки не может скрыть мое возбуждение. Я молю, чтобы он был достаточно пьян, чтобы не обратить внимания. Стиснув зубы, я заставляю себя уйти. Он делает шаг вперед и пристально смотрит на меня. Внезапно он выглядит в высшей степени трезвым. Моя эрекция задевает его живот, и я резко вздыхаю. Мой вздох сливается с его.
Я понимаю, что все еще держу его за руку, когда он вдруг поднимает ее и легко касается своими губами. Я открываю рот для протеста, но слова не слышны. Все мое тело напряжено. Он смотрит на меня и улыбается, отпускает мою руку и кладет обе руки мне на плечи. Я чувствую, как он дрожит... ой, нет, это я. Черт. Он поднимается на цыпочки и прижимается ко мне. Он шепчет так близко к моим губам, что я почти могу почувствовать его вкус, - Вы снова снились мне сегодня, профессор.
Его рот слегка задевает мой, и слово «профессор» молнией проносится в моей голове, восстанавливаю мою окаменевшую мораль. Запыхавшись, я делаю шаг назад, и он почти падает.
— Поттер, отправляйтесь в постель.
Он мигает и трясет головой. — Я не хочу. Не. Один.
Если бы я не был так обескуражен полным отсутствием смущения в его голосе, у меня хватило бы духа, чтобы рассердиться. Я недоверчиво смотрю на мальчика и забываю отойти, когда он приближается вновь. Он берет меня за руку и ведет к кровати. С каждым шагом мне становится яснее, куда мы идем. Он садится на кровать, и я освобождаюсь от его захвата.
— Ты пьян. Иди спать.
— Вы не хотите, потому что... потому что я пьяный?
— Есть множество причин, мистер Поттер. Вы поймете через несколько часов, я сейчас даже не буду останавливаться на этом. Спокойной ночи.
Я поворачиваюсь и иду к дивану, одновременно проклиная свои принципы и себя за то, что забыл о них. О чем я думал? *А ты не думал* И черт побери, почему нет?
Я слышу, как он падает на кровать. — Профессор? — я чувствую облегчение, слыша неопределенность в его голосе.
— Что?
— Вы снова собираетесь вышвырнуть меня из своих комнат?
— Поттер, спите, — я утомленно вздыхаю, и комната погружается в тишину. Вскоре я слышу его размеренное дыхание. Я боюсь, что мое дыхание никогда не восстановится. Я проклинаю мальчика за свое бешено колотящееся сердце.