Вина
Я просыпаюсь от звука текущей воды – болезненное напоминание о моем мочевом пузыре, который готов взорваться. Я открываю глаза и немедленно узнаю тусклое освещение комнат Снейпа. Я копаюсь в своей неясной памяти. Я помню, как пришел сюда, как пил, пока он проверял работы, как уснул на кресле... Я приподнимаюсь на локтях и осматриваюсь. Когда я замечаю джинсы на спинке кровати, появляются проблески памяти. Я падаю на подушку.
*О, черт*
Я кусаю губы от воспоминаний, мой желудок завязывается в узел. Может, это был сон. Просто сон. Боже, пожалуйста, пусть это будет сон.
Нет. В моих снах он никогда не уходит.
Шум воды прекращается, и я закрываю глаза. Может, если я притворюсь спящим, я никогда не увижу его лица. Я пытаюсь исчезнуть, но потом словно слышу голос Гермионы «В Хогвартсе нельзя аппарировать. Эй, я что, одна про это читала?» Я молю, чтобы Волдеморт напал на замок и убил меня прежде, чем Снейп выйдет из ванной. Я даже не буду сопротивляться. Я дам ему свою палочку и буду вежливо улыбаться, ожидая его слов. Я даже должен бы поблагодарить его за милосердие.
— Поттер.
Слишком поздно.
Это будет слишком по-детски, если я спрячу голову под подушку? Я осторожно открываю один глаз. Он протягивает мне пузырек с чем-то. Наверное, с ядом. Я бы отравил меня на его месте. Я беру пузырек и поднимаю голову.
— Это от похмелья, - холодно говорит он. Возможно, хочет, чтобы я был в полном порядке перед тем, как уничтожить меня.
— У меня нет похмелья, - говорю я, но беру зелье. Я бы хотел, чтобы оно было. Возможно, он был мягче, если бы я страдал от боли. Нет, постойте. Это же Снейп. Чем больнее мне, тем счастливее он. Наконец, я пью. Зелье обжигает мне горло. Тут же рассеивается туман, милосердно закрывающий мою память. Вдруг все становится очень-очень ясно.
Все события пробегают передо мной, как в кино – все, что я делал, говорил. «Вы снились мне, профессор»
*Глупый ублюдок. Глупый, глупый*
Я падаю на подушки и закрываю глаза, все еще пытаясь найти лазейку. Я слышу, как он выходит из комнаты. Через несколько минут, проведенных в мечтах о смерти, я беру джинсы. Меня начинает подташнивать, когда я представляю, что он увидел, когда стащил их.
Я совершаю столь необходимый поход в ванную, потом собираю свою одежду и направляюсь в комнату, где он сидит и ждет меня. Несомненно, чтобы отругать и снова вышвырнуть из своей жизни. Мне повезет, если это все, что он сделает. Глубоко вздохнув, я вхожу в комнату, твердо решив упасть ему в ноги, если все остальные извинения не будут иметь успеха.
— Профессор...
— Вы пропустите завтрак, если не поторопитесь. У вас урок через сорок пять минут, он роется в пергаментах на столе и не смотрит на меня.
— По поводу вчерашнего вечера, профессор...
Он смотрит на меня и сжимает губы. Я встречаю его взгляд, и от нахлынувших воспоминаний по мне пробегает внезапная дрожь. Он тоже был возбужден. Я помню, как он касался моего живота. Все слова вылетели из головы, и лицо покраснело. Другие части тела тоже потеплели.
— Было бы мудро с вашей стороны забыть то, что случилось.
О. Неплохо, правда? Если только...
— Весь вчерашний вечер, сэр? Или только... ну, вы знаете... — я хорошо понимаю, как глупо это звучит. Я отвожу взгляд и пытаюсь не покраснеть снова. Он не отвечает, и я продолжаю. Я знаю, что не должен, но говорю против своей воли. — Простите, профессор Снейп. Правда, я не должен был пить столько. И мне правда жаль, что я... эээ... пытался... чтобы... о, боже. Простите.
Я закрываю лицо руками. Да, мне пора заткнуться. Я думаю, что должно существовать какое-то устройство, которое бы вживлялось в рот и парализовало язык, когда тот собирается ляпнуть какую-нибудь глупость.
— Поттер, идите. Обсудим это позже.
Я не чувствую облегчения, но, по крайней мере, он собирается поговорить со мной позже. Даже если он будет кричать на меня, чего я заслуживаю, он хотя бы не выкинул меня. Пока.
О, боже. О чем я думал?
Я сдерживаю стон и быстро одеваюсь, пока он не усомнился в искренности моих извинений. Я не знаю, как можно быть одновременно возбужденным и ужасаться. Я думаю, именно так он себя вчера и чувствовал.
Я иду к двери и поворачиваюсь на пороге. — Увидимся, — это не должно было быть вопросом, но прозвучало именно так. Блин.
— Удачного дня, мистер Поттер.
***
Я смотрю в свою тарелку и стараюсь не замечать, что профессора Снейпа нет на ланче в большом зале. Я думаю, что он меня избегает. Я бы себя тоже избегал. Я рисую картофельные узоры на тарелке и проигрываю возможные пути развития нашего разговора.
*Мистер Поттер, как вы могли даже представить, что мне будет приятно прикасаться к вам? Меня тошнит от вас. Убирайтесь!*
Нет, наверное. Его интерес ко мне был очевиден. Мой желудок сжимается, когда тень его эрекции снова касается моего живота. Ну ладно. Вот так.
*Поттер, хотя я допускаю, что был заинтригован вашим неожиданным предложением секса, такое вульгарное проявление страсти вызывает у меня отвращение. Я никогда не хочу больше видеть вас вне класса. Впрочем, я не хочу видеть вас и в классе, но с этим ничего не поделаешь. Вы должны быть рады, что ваши гениталии все еще при вас. Убирайтесь*
Да, это, наверное, ближе к истине. Ну или так:
*Поттер, я не хотел пользоваться преимуществами в связи с вашим состоянием. Но теперь, когда мы оба трезвы, я предлагаю просто раздеться и доказать, что сны могут стать явью*
Определенно, нет. Но мальчик может помечтать.
— Гарри? — Я отрываю взгляд от своей тарелки.
— Хм? — Гермиона снова смотрит на меня. Этот взгляд говорит «Что-то происходит, и я выясню, что это, даже если мне придется вскрыть тебе череп и покопаться в мозге»
— Ты уверен, что все в порядке? Ты молчишь все утро. И выглядишь...
— Как будто тебя побили, - добавляет Рон. — Где ты был сегодня утром?
Я пытаюсь не выглядеть виноватым и замечаю, что они смотрят на меня с большим беспокойством, чем обычно. Мой мозг продолжает петь свою песенку, которая вовсе не помогает найти объяснение.
*Тупой ублюдок. Тупой ублюдок. Тупой ублюдок*
— Э...
— Привет, Гарри.
Сердце замирает. Я оглядываюсь и вижу директора, который улыбается мне. Снейп ничего не сказал, правда? Тут же рождается новый сценарий.
*«Мы обсудим это позже»*. Например, в кабинете директора, когда они объяснят мне, почему меня исключают.
— Здравствуйте, п-профессор Д-дамблдор. - Блестяще, Поттер. Почему Снейп не научил меня спокойно говорить вместо того, чтобы выдерживать невозмутимое лицо. Это было бы более полезным.
— Извините, что прерываю ваш ланч, но я хотел бы сказать вам пару слов.
Например: «Вон!», «Исключен!»
Я киваю и смотрю на Гермиону и Рона. — Увидимся позже, - выдавливаю я из себя, и направляюсь за директором в его кабинет.
***
Я смотрю на Фокса и думаю, могут ли слезы феникса восстановить чье-либо достоинство. Дамблдор предлагает мне сесть. Он проходит за свой стол и тоже садится. Проходит целая вечность, прежде чем он смотрит на меня и говорит, - Я получил письмо от профессора Снейпа касательно тебя, Гарри. Догадываешься, о чем оно?
О, боже. — Нет, сэр, - вру я и стараюсь выглядеть по возможности невинно. — Хорошо, тогда взгляни, - он протягивает мне пергамент, и я вижу аккуратный почерк Снейпа. Красные чернила. Цвет моей прерванной школьной карьеры. Подходяще.
Глубоко вздохнув, я концентрируюсь на письме, стараясь заглушить внутренний голос *Беги!!!*
«Дорогой Альбус!
Сначала я собирался сделать предметом этого письма просьбу об отпуске, который необходим мне для поддержания нормального состояния, но вы вряд ли услышите такой крик о помощи. Позвольте же мне представить доказательства, что это необходимо – под видом другой просьбы.
Я решил разрешить мальчику приходить ко мне с условием, что он будет использовать это время для обучения. Возможно, нужно уладить что-то с другими учителями, чтобы они давали ему дополнительные задания. Я понимаю, что обучать Поттера – дело безнадежное, но преподавание всегда таково. И я не хочу проводить вечера с невежественным мальчиком. Также мне необходим дополнительный стол, который я поставлю в своей комнате, чтобы разместить его.
Если вам нужны дополнительные подтверждения, что я потерял разум, я требую, чтобы были приготовлены разумные извинения, если он уснет над своей работой на истории магии. У него случаются приступы ярости, когда он просыпается, и мой нос уже достаточно пострадал. Не говоря уже о том, что мальчик страдает бессонницей, и должен спать там, где это только возможно.
Конечно, я должен настаивать на конфиденциальности. Если то, что я помогаю ему, получит огласку, за этим последует не одна смерть. Если вы решите отклонить мои просьбы и зарезервируете мне местечко в госпитале Святого Мунго, я буду вам признателен.
С. Снейп»
***
У меня отваливается челюсть. Я прочитал письмо три раза, прежде чем взглянуть на директора. Я оглушен и загнан в тупик. Снейп прав – палата в Госпитале Святого Мунго – это именно то, что ему нужно. Дамблдор наблюдает за моей реакцией с тихим удовлетворением.
— Я бы не беспокоился о тоне письма, Гарри. Профессор Снейп никогда не хотел показывать свою щедрость.
Тон, конечно, не имеет ничего общего с моим изумлением. Меня назвали «безнадежным делом», но это не ударяет по моему самолюбию. Это то, чего можно было ожидать. Но...
— Сэр, когда он написал это?
— Я получил письмо после обеда, так что думаю, что незадолго до этого. А почему ты спрашиваешь?
*Ну, я пытался трахнуть его вчера вечером, и теперь ошеломлен, что вместо того, чтобы вышвырнуть меня навсегда из своей жизни, он практически открыто приглашает меня*
— Э... ну, он просто не упоминал об этом.
Дамблдор улыбается, и если бы я не был уверен, я бы сказал, что он все знает. — Я не думаю, что он должен был сказать тебе об этом. Он не хотел бы признаваться, что твоя компания доставляет ему удовольствие, — его глаза мерцают, и я успешно борюсь с краской, заливающей мои щеки. — Могу ли я предположить, что вы согласны на эти условия? Вы готовы проводить ночи, углубляя свои знания?
Я киваю и пытаюсь не думать о том, как я бы предпочел проводить ночи со Снейпом. Я стараюсь сдержать поток фантазий, которые заполнили мою голову. Я почти не надеюсь, но ведь и зерна надежды достаточно, чтобы возбудить меня. Беспокойно ерзаю на стуле.
— Ну хорошо. Я согласую твою учебную программу с остальными профессорами. Я ожидаю, что твои ответы на уроках улучшатся. Со стороны профессора Снейпа очень любезно тратить его личное время на помощь тебе. Было бы неблагодарным с твоей стороны использовать это время не так, как он просит.
— Да, сэр, - скромно отвечаю я. Это не значит, что я не чувствую себя виноватым. Я чувствую. Просто я чувствовал себя виноватым так часто, что теперь иногда приходится напоминать себе, что я должен почувствовать вину.
Дамблдор пробегает взглядом через пергамент. — Ах, да. Дополнительный стол. Это не проблема. А вот твои исчезновения из комнаты... Мы уже обсудили значение конфиденциальности. Но мы не можем ссылаться на болезнь всякий раз, когда тебя нет. Помню я одного студента, чье периодическое отсутствие вызвало любопытство друзей из Гриффиндора. На этот раз мы должны быть более осторожны.
Его упоминание о профессоре Люпине заставило меня вспомнить о Сириусе. Он убил бы меня, если бы узнал, что я делаю. Нет, не так. Он убил бы Снейпа, даже если это и не его вина. Еще одна волна вины. Более глубокая, чем обычно.
Дамблдор молчит, хмуря брови в раздумьях. Наконец, он расслабляется и смотрит на меня. — Думаю, что у меня есть идея, Гарри. Я не мог выгнать Клыка из хижины Хагрида. Я бываю там вечерами. Наш новый лесничий, мистер Риггер, не ценит близость к лесу и удобства хижины. Так что она пустует. Как ты смотришь на то, чтобы проводить несколько часов с Клыком перед началом обучения по вечерам?
Он изучает мою реакцию, и я думаю, выгляжу ли я настолько обалдевшим, насколько чувствую себя. Я даже не думал о таком поводе. Я пытаюсь выбросить смерть Хагрида из своей головы, чтобы не сойти с ума. Вернуться в его хижину, увидеть Клыка означает, что я не смогу делать вид, что ничего не произошло.
— Гарри, я пойму, если ты не сможешь...
— Нет! То есть да. Это хорошая идея. Я просто... я не знал, что Клык все еще там, — я бодро улыбаюсь и пытаюсь убедить себя, что я обязан Хагриду. Это последнее, что я могу сделать для человека, который спас меня от Дарсли. Страх заполняет меня.
— Я могу подключить камин Хагрида к гостиной и комнате профессора Снейпа, так что тебе не придется бродить в темноте. Конечно, необходимо специальное заклинание от любопытных студентов. Ты можешь рассказать друзьям о своих обязанностях, и даже если урок затянется до утра, ты можешь сказать, что уснул там.
Я слушаю его, и как будто огромная дыра открывается в моем желудке, желая проглотить меня. Я представляю, как вхожу в хижину Хагрида, а там пусто, только Клык обвиняющее смотрит на меня. Пока я не заходил в хижину, я мог представлять, что Хагрид еще там, и я могу пойти к нему в гости завтра, просто у меня нет времени. Но если я войду туда, я пойму, что это не так. Его нет. Он не вернется. И я виноват в этом. Моя кровь. Моя ошибка. Меня начинает трясти, и я не могу успокоиться. Дамблдор замечает это и выглядит встревоженным.
— Прохладно, – бормочу я и обхватываю себя руками. Я его не убедил. Это было ужасно плохим объяснением.
— Ты мог бы попросить мисс Грейнджер и мистера Уизли пойти с тобой сегодня вечером. Поверь, Гарри, будет легче, если ты не будешь пытаться справиться с этим в одиночку. Я знаю, что это трудно, но лучше взглянуть в лицо своим страхам сейчас, пока они не начали управлять тобой.
— Да, сэр, — отвечаю я и тут же чувствую укол вины. Этот человек сделал так много для меня, нарушая все виды правил для моей безопасности. Иногда мне хочется, чтобы он этого не делал. Иногда я хочу, чтобы он просто сказал мне, чтобы я стал самим собой и был нормальным. Его забота обо мне заставляет чувствовать себя уродом. Я просто хочу знать, почему он делает все это. Он сделал бы это для каждого? Или все это только потому, что я Гарри – Чертов мальчик, который выжил – Поттер?
О, боже. Это звучит, как Снейп.
Я пытаюсь не думать об этом, но мысль преследует меня. Почему? Почему он позволяет мне так много? — Сэр, я могу вас спросить?
Он улыбается и говорит, - Думаю, что ты уже спросил. Но можешь спросить меня о чем угодно.
— Хорошо, — так, как это сказать? Что-то вроде, - «Почему вы балуете меня» не очень-то подходит в данном случае. Но я хочу знать. — Почему вы делаете все это для меня? В смысле, я ценю это, но... — так, очень красноречиво, как всегда.
Я смотрю на него. Он все понял и теперь придумывает многословный уходящий от цели ответ. Каждый раз, когда я задаю ему вопрос, у меня возникает еще больше новых. Зачем я только попробовал?
— Гарри, ты не первый студент в Хогвартсе, для которого были созданы специальные условия. И я думаю, что не последний. Правила хороши, когда они гибкие. В чрезвычайных обстоятельствах можно делать уступки.
Я хочу доказать, что мои обстоятельства не такие уж и чрезвычайные. Я вдруг вспоминаю, что Снейп сказал в первую ночь о Малфое. Но по выражению директора я понимаю, что он больше он мне ничего не скажет. Может, специальные уступки и были сделаны для Малфоя и других детей Упивающихся Смертью. Я ведь не должен знать об этом? И Дамблдор ни за что не скажет мне.
— Хорошо, Гарри. Я позабочусь о камине. Ты можешь пригласить Гермиону и Рона при условии, что они вернутся в замок в восемь часов. Думаю, что Клыку понравится прогулка, но ты тоже должен вернуться в восемь. Просто мера предосторожности. Я скажу профессору Снейпу, чтобы он ждал тебя в 8.15?
— Да. Спасибо, — я произнес это прежде, чем мой рот полностью пересох. Мне тут же становится интересно, что творится в голове у Снейпа. Скорее всего, не то, что я хотел бы. Тяжесть действительности придавливает меня к земле.
***
Гермиона, Рон и я тащимся к хижине Хагрида. Мы молчим. Я знаю, что ни один из них не хочет идти туда, но я ценю их участие. Я бы не смог сделать это один. Пока они там, что-то будет отвлекать меня.
Мое сердце бешено колотится, когда мы подходим к двери. Я слышу, как рычит Клык и жду, что дверь откроется, и я увижу Хагрида. Он как всегда приветственно поколотит меня по спине, пока не выбьет весь дух. Бодрое «Ты в порядке, Гарри?» и чай с несъедобными бисквитами. Клык царапается в дверь, и я подхожу ближе, подавляя желание постучать. Глубоко вздохнув, я открываю дверь.
Нас приветствует огромный пес, набрасываясь на нас, как щенок, и почти свалив нас с ног. Я невольно улыбаюсь. Впервые за долгое время. Я смотрю на комнату и вижу, что все как прежде. Разве что немного чище – нет летающих домашних животных. Нет бисквитов на столе - потому что нет Хагрида, который их ел.
Я стараюсь вытеснить мысль о Хагриде. Он просто вышел, чтобы приглядеть за животными. Он попросил меня приглядеть за псом. Он вернется позже. Стиснув зубы, я даю Клыку поесть и наливаю воды. Потом я поворачиваюсь к своим друзьям. — Дамблдор сказал, что нам нужно выгулять его.
— Хорошо, - говорит Рон, ему здесь тоже не по себе.
— Думаю, мы можем выпить чаю, – говорит Гермиона и проходит через комнату, чтобы наполнить его водой.
— Ага, хорошая идея. Чай, - говорит Рон и садится.
Я с сомнением смотрю на них. Что-то происходит. Я вдруг чувствую себя загнанным в ловушку. Я опускаюсь за стол напротив Рона. Гермиона ставит чашки с чаем и тоже садится. Никто не сидит на месте Хагрида. Клык кладет голову мне на колени, и я рассеянно глажу его, пристально глядя в свою чашку.
Я чувствую их взгляды на себе. Я поднимаю голову и вижу выражение предельной озабоченности на их лицах. Оно могло бы показаться смешным, если бы не было направлено на меня.
— Что?
Они смотрят друг на друга, Гермиона кусает губу.
— Гарри, - начинает Рон и я вижу, как он подбирает слова. — Гермиона и я..., - он смотрит на Гермиону и та краснеет.
— О... - говорю я и понимаю, о чем он. Я улыбаюсь. — Все нормально. Я ожидал, что вы соберетесь когда-нибудь, — у них падают челюсти, и я смеюсь. — Вы уже сейчас смотритесь как пара.
— Нет! Гарри... нет, - вся кровь Рона приливает к его лицу. Он опускает голову на руки. — Гермиона, скажи ему...
Она закрывает глаза и вздыхает. — Мы взяли твой плащ-невидимку, и пошли за тобой вчера вечером. Извини, — мгновение до меня доходит смысл ее слов. Мой плащ. Пошли за мной... о, боже!
Во рту пересыхает, и я задыхаюсь, - Пошли за мной куда?
Рон вздыхает и смотрит на меня. — В кабинет Снейпа. Гарри, что происходит?
— Да как вы могли? – я начинаю кричать. Лицо Рона каменеет.
— Ну, мы хотели узнать, что с тобой. Ты нам ничего не рассказываешь!
— Ах, простите. Я не знал, что это ваше дело.
— Ты прав. Ты даже не знаешь, почему я беспокоился. Может быть, потому что ты мой лучший друг. По крайней мере, я так думал. Но теперь у тебя есть Снейп, так что я тебе больше не нужен. Пойдем, Гермиона! — он встает, почти опрокинув стул.
В какой-то момент я хочу, чтобы они ушли. Затем логическая часть моего мозга начинает беспокоиться, кому они еще могли рассказать. Даже сам факт, что я и Снейп общаемся вне класса, должен быть секретом. Даже если они не знают всего, этого уже достаточно, чтобы возбудить подозрения у всей школы. Я закрываю лицо руками, разрываясь между праведным гневом и виной.
— Гарри, - начинает Гермиона. Я вздрагиваю, когда чувствую, как она касается моей руки. — Мы просим прощения, — Рон фыркает. — Мы... ну... ты не спал. Я знаю, что ты проводишь ночи в библиотеке, но твои ответы на занятиях ужасны.
Я смотрю на нее. Она поджимает губы, словно говоря «только попробуй поспорить с этим». — И вчера... ну... ты казался таким расстроенным. Мы просто хотели убедиться, что все в порядке.
Я не знаю, что сказать. Я не знаю, закричать или заплакать, как ребенок. Вместо этого я вздыхаю и говорю. - Простите, — Рон снова опускается на свое место. — Что вы слышали?
— Все. Гермиона нашла подслушивающее заклинание, — я смотрю на нее, и она слабо улыбается. — Я думал, она в обморок упадет, когда услышала, как ты с ним разговариваешь.
Я усмехаюсь, пытаясь представить ее лицо. Рон вдруг хмурит брови, - Вы... в смысле, ты провел ночь с ним. Вы...
Я тупо киваю, пытаясь вытолкнуть из памяти вчерашний вечер. Рон резко вздыхает, и до меня доходит, что он имеет в виду. — Нет. Ничего не было! В смысле, он не... Мы не... Боже, Рон! — я вздрагиваю и неожиданно меня начинает тошнить.
Рон вздыхает с облегчением. Он улыбается. Гермиона не улыбается. Она выглядит так, как будто решает какую-то задачу. Я цепляюсь за надежду, что это как-то связано с ее домашним заданием по Нумерологии. Она открывает рот, чтобы сказать что-то, но я перебиваю ее, - Слушайте, никто об этом не знает. Вы не должны рассказывать об этом.
Рон закатывает глаза. Гермиона хмурит брови. Она смотрит на меня и говорит, - Хорошо. Но то, что я почти ничего не знаю, сводит меня с ума. Почему ты ночевал в комнате Снейпа? На что ты так рассердился вчера? Он давал тебе виски? С каких пор...
— Гермиона! - прерывает ее Рон. Я благодарен ему за это. — Дай ему ответить! — Беру свою благодарность обратно.
Я понимаю, что Гермиона не оставит меня в покое, пока не узнает все. И Рон позволит ей быть голосом своей собственной любопытности. Я держал все в секрете так долго, что это уже отчасти стало причиной моей депрессии.
Я начинаю рассказывать все, начиная с дополнительного обучения. Ну, или почти все – я опускаю ту часть, где пытался соблазнить своего профессора. Я не уверен, переживет ли это Рон. Я даже не уверен, переживу ли это я сам. Умру от смущения. Они молчат, но я вижу, как Гермиона собирается задать еще тысячи вопросов. Наконец, я заканчиваю.
— Вау, Гарри. Я даже не знаю, сочувствовать по поводу того, что ты провел столько времени со Снейпом, или просто удивиться. Я знал, что Дамблдор немного не в себе, но чтобы настолько... — Рон качает головой.
— Это не было так уж плохо. В смысле, я сначала обалдел, но потом стал понимать его.
Вздор. Я до сих пор не о нем ничего знаю. Но как еще объяснить, что мне нужна компания этого невообразимого ублюдка? А мне действительно очень нравится этот грязный ублюдок – я практически влюблен в него. Я отталкиваю эту мысль. Рон пристально смотрит на меня с недоверием. Я смеюсь.
— Ну, хорошо. Он действительно полный ублюдок. Но он действительно забавен... иногда... в некотором роде.
Рон смотрит на Гермиону. — Он правда спятил, — она улыбается, - Не знаю, Гарри. Вчера в классе тебе вроде бы не было смешно.
Я поджимаю губы, вспоминая о предательстве Снейпа. С одной стороны, это не выглядело так, как будто он разболтал всем, что я гей. В то же время я чувствовал именно это. Я пожимаю плечами, не зная, что сказать. Я не могу объяснить им, почему меня это так задело.
Гермиона снова размышляет. Я хочу, чтобы она прекратила думать. Она смотрит на Рона, и они словно ведут молчаливый диалог. Потом Рон делает страшные глаза, и она отворачивается.
— Что еще? - спрашиваю я. Я уверен, что не хочу знать, о чем они думают.
Рон уставился в стол. Гермиона вздыхает и смотрит на меня. — Профессор Снейп сказал вчера, ну, о Сеймусе. Я хочу сказать, что... ну... если ты правда..., то мы... ну, это ничего страшного... мы не... - она смолкает, отчаянно покраснев.
Рон вздыхает, - Если ты правда гей, можешь сказать нам об этом, - бормочет он.
Я не знаю, ужасаться или чувствовать облегчение. — Кто-то еще знает? - выдавливаю я. Я уже вижу заголовок "Мальчик-гей, который выжил. Рита Скитер".
— Нет, - быстро отвечает Гермиона. — Когда Снейп сказал это, все подумали, что он... ну, он же Снейп. Мы не думали ни о чем таком, пока не услышали разговор. Ты так рассердился... — я киваю. Я не могу заставить себя посмотреть на Рона. Я чувствую себя виноватым перед ним, и не знаю, за что.
— Гарри, это не важно, — я смотрю на Рона, который широко улыбается. — Но, э... Сеймус не... Ты знаешь, он с Лавандой.
Из меня вырывается стон. — Боже, Рон. Он мне не нравится. Я просто смотрел, — я опускаю голову и добавляю. - Да я и не разглядел бы что-нибудь через мантию, — Рон давится чаем, я смеюсь.
Гермиона пристально смотрит на меня. - Гарри, пообещай, что больше не будешь ничего скрывать от нас. Ты знаешь, я теперь знаю, как сделать Веритасерум. — Она широко улыбается, и я обещаю. Но мысленно я перекрещиваю пальцы, потому что есть вещи, о которых им лучше не знать.
Мы прогуливаем Клыка, я разговариваю с ними и смеюсь, как будто не виделся с ними месяц. Да я и на самом деле не виделся. Я неохотно прощаюсь с ними, когда приходит время возвращаться. Я направляюсь к хижине Хагрида, пытаясь подавить панику, которая охватывает меня при мысли, что я останусь там один. Даже на пятнадцать минут. Да и в конце этих пятнадцати минут меня ждет совсем не облегчение. В предчувствии разговора со Снейпом паника усиливается. Ощущение счастья и облегчение, возникшее после разговора с Роном и Гермионой, покидает меня.
Проходит целая вечность, и я смотрю на часы. Сначала я почти уверен, что они сломаны. Потом понимаю, что прошла всего лишь минута. Я глажу Клыка, чтобы как-то отвлечься. Каждый скрип дома, шум ветра пугает меня до полусмерти. Я не боюсь призраков. Так чего же я, собственно, боюсь?
В четверть девятого я бегу к камину, и лишь в последний момент вспоминаю о порошке. Я понимаю, что перспектива разговора со Снейпом и предстоящего унижения привлекает меня гораздо больше, чем этот пустой дом, наполненный воспоминаниями о старом друге. Мне стыдно.
Я беру щепотку порошка, который дал мне днем Дамблдор, бросаю его в огонь и наблюдаю, как пламя зеленеет. Я шепчу свои извинения дому и вхожу в камин.
— Комната профессора Снейпа.
Меня втягивает в огонь, и почти моментально я оказываюсь в его комнате. Я спотыкаюсь, выходя из камина, и падаю к его ногам. Он смотрит на меня из-за кучи книг и усмехается.
— Еще одна мягкая посадка, Поттер. Поздравляю.
***
Я поднимаюсь на ноги и поправляю очки. — Простите, - бормочу я. Интересно, сколько раз за этот вечер мне придется произнести это слово? Если мне удастся делать что-то кроме того, чтобы унижаться перед ним, это будет чудо. Я замираю на месте. Никогда в жизни я не чувствовал себя так ужасно. Я не могу заставить себя посмотреть на него, и разглядываю пол. Я собираюсь с силами для унизительного разговора.
— Над чем вы планируете работать сегодня? — я смотрю на него. Мой мозг отчаянно пытается осмыслить вопрос.
— Ну... У меня есть карты таро, которые нужно прочитать к понедельнику. И глава для вашего занятия. Это все. Профессор Дамблдор еще не дал мне программы занятий.
— Вот ваш стол, – он кивает головой. Я вижу небольшой столик напротив его. — Советую вам внимательно отнестись к заданию по Зельеделью. Что же касается Прорицания... я не понимаю, почему вы выбрали этот нелепый предмет. Но мне кажется, что будет не так уж сложно придумать кучу ерунды, которая удовлетворила бы эту старую зануду.
Неожиданно для себя я смеюсь. — Ну, я так и делаю. Когда я умираю раз в неделю, она выглядит вполне счастливой, — моя улыбка исчезает, когда я вижу гнев в его глазах. Кажется, он не в настроении для беседы. Я проглатываю комок, застрявший в горле, и готовлюсь к новой атаке.
— Работайте, Поттер, - говорит он хриплым голосом. Я разбираю свои книги, пытаясь оттолкнуть мысль, что сегодня вечер пятницы, и у меня есть еще два дня, чтобы сделать домашнюю работу. Я начинаю с Зельеделья – оно кажется самым неотложным делом. Мне трудно сконцентрироваться, я пытаюсь подавить тошноту. Я копирую каждое слово из книги, пытаясь сфокусироваться. Не знаю, сколько времени прошло, когда передо мной вдруг появляется чашка чая. Я вздрагиваю, понимая, что он стоит за мной. Он отходит.
— А как же виски? – спрашиваю я, надеясь разорвать напряженность, грозящую меня раздавить. Ему не смешно. Я прячу нос в чашку, чтобы скрыть еще одну волну смущения. Он садится за свой стол и замораживает меня своим холодным взглядом.
— Нужно ли говорить, что этого больше не произойдет?
Я трясу головой и пытаюсь заставить себя говорить. — Простите, - выдавливаю я.
— За что именно, Поттер?
— Сэр? — О, нет. Не заставляй меня говорить. Я борюсь с желанием снова уронить голову на стол – уже привычное место для нее.
— Я хотел бы знать, за что именно вы извиняетесь.
Правильно. Он надо мной издевается. Я должен был ожидать. Я заслужил это. — Э... - начинаю я. - Ну... за... *за то, что вел себя как полный кретин* за то, что причинил вам неудобство, сэр.
Я гляжу на него и понимаю, что неправильно ответил на его вопрос. — И, э... за то, что выпил весь ваш виски?
Черт, это не должно было звучать как вопрос. Что он хочет услышать?
Он сверлит меня долгим взглядом, потом фыркает. Я вижу, как он закрывает лицо руками. Я еле удерживаюсь, чтобы не подойти и не утешить его. Боже, я действительно идиот.
— Слушайте, - говорю я, и умная часть моего мозга приказывает мне заткнуться. — Я прошу прощения за все... Было глупо с моей стороны подумать... В смысле, я знал, что вы не... Я не знаю, почему...
— Поттер, заткнись, — я почти благодарен ему за это. — Должен ли я сказать, что если кто-то узнает о том, что случилось, я потеряю работу?
Я гляжу на него. — Но вы же ничего не сделали, — во всяком случае, ничего, что касалось бы меня.
— Хм. Позвольте мне провести краткий обзор событий. Я позволил студенту напиться в своей комнате. Вместо того чтобы настоять на его возвращении в общежитие, я разрешил ему остаться. Я раздел пятнадцатилетнего мальчика и потом почти разрешил ему поцеловать меня.
— Все произошло не так. Вы остановили меня, — я краснею.
— Недостаточно быстро.
— Слишком быстро! - кричу я, и его лицо каменеет. Я осознаю, что сейчас сказал. Каким-то образом это звучит совсем не так, как я предполагал. — Нет! Я имею в виду, что...
Моя голова снова опускается на стол с глухим звуком. Я никогда не смогу поднять ее... или заговорить. Когда-нибудь. Снова.
— Поттер, не так уж важно, что произошло. Это версия событий, которую увидит Совет Управляющих. Я взрослый, и я ваш профессор. Вы пятнадцатилетний мальчик. Вина лежит на мне.
— Мне так жаль, - бормочу я, забыв свою клятву больше не говорить. Но эти слова я не смог бы остановить. Они пришли так же естественно, как дыхание.
— Мне тоже, - его голос срывается. Что-то рвется и у меня внутри. Я поднимаю голову.
— О, боже. Вы не должны... в смысле, не надо..., — я бы предпочел, чтобы он возненавидел меня и выкинул из своей жизни. Мне вдруг приходит в голову, что та версия событий, которую он только что озвучил, принадлежит ему. Мой желудок закручивается в узел, и я чувствую острую необходимость сделать так, чтобы он чувствовал себя лучше. — Может быть, мне и пятнадцать, но я знал, что я делаю. То есть, я не сделал ничего, чего бы не делал раньше...
Он морщится, и я замолкаю. Да, ему не стало легче. А я уже в десятый раз выставил себя дураком. Блестяще, Поттер.
Мы молчим. Он подпирает голову рукой. Я рассматриваю свои записи – с таким же успехом я мог бы читать на японском. Я пытаюсь найти что-то, что разрешит ситуацию. Он не должен чувствовать вину. Боже, как глупо. Я не должен был столько пить. Я не должен был оставаться. Я должен был снять свои чертовы ботинки.
Но я не сделал этого. И я не могу ничего изменить. Вдруг на меня снисходит вдохновение. Я знаю, что должен сказать. Я только молюсь, чтобы это подействовало.
— Я знаю, как это происходит, профессор. Вы проигрываете сцену у себя в голове и думаете о своих ошибках, — он узнает свои слова и смотрит на меня. Я усмехаюсь. — Вы хотите, чтобы вы забрали бутылку с собой, послали бы меня в общежитие...
— Поттер, продолжайте работать, - он пытается выглядеть сердитым, но я уверен, что он не сердится. Я вижу, как подергивается уголок его рта. Вдруг дышать становится легче, и я делаю глубокий вдох.
Я хмурю брови, чтобы выглядеть серьезным. — Я продолжу. Но вы должны прекратить это, Снейп. Или вы закончите, как я.
Мое сердце почти останавливается, когда я вижу его улыбку. Настоящую, с зубами. Я почти краснею, но вместо этого усмехаюсь.
Он стреляет в меня взглядом. — Посмотрим.
Я возвращаюсь к своей книге. Я хочу спросить, какого черта он организовал это дополнительное обучение, но я сдерживаюсь, опасаясь, что он передумает.
— И десять баллов с Гриффиндора, Поттер, за дерзость.
— Десять баллов со Слитерина, профессор, за то, что я делаю домашнее задание в пятницу, — я гляжу на него – он усмехается. Я вздрагиваю.
— Если ваше задание не интересует вас, мы могли бы обсудить ваши сны.
Моя голова тут же вспоминает свое привычное место. Он смеется.