Обучение
«Итак, над чем мы будем работать на этот раз?»
- Аппарация.
У него отваливается челюсть, и я вижу понимание в его глазах. По крайней мере, мальчик знает достаточно, чтобы испугаться. Я почти впечатлен.
- Но я еще недостаточно взрослый.
- Вдруг забеспокоился о нарушении правил, Поттер?
Конечно, он не беспокоится о законах. Я наслаждаюсь, наблюдая, как колеблется его хваленая Гриффиндорская храбрость. Внезапно все это начинает нравиться мне гораздо больше.
- Нет, просто... если я... ну вы понимаете... ээ... потеряю что-нибудь...
Я позволяю себе зловещую усмешку. В мерцании теней освещенной факелами комнаты я выгляжу очень злым. Он нервно глотает и начинает суетиться. Я мог бы сказать ему, что в этой комнате он в относительной безопасности, и, по крайней мере, все его части тела останутся здесь. Но нет. Заставь его извиваться.
- Я полагаю, вы все сделаете правильно.
Его глаза расширяются, и он тупо кивает. Затем он вздыхает, и я вижу, как он собирается с силами перед предстоящей задачей.
- Мы начнем сегодня днем. Вы можете поспать еще немного. Я не хотел бы заниматься поисками вашей головы только потому, что вы не сумели сконцентрироваться.
Он мигает. Затем кивает. Затем снова мигает. Кивнув еще раз, он идет к кровати и опускается на нее со вздохом. Я ложусь на соседнюю кровать, но я не хочу спать. Если мальчик не будет шуметь, я смогу потренироваться. Я слышу, как он скидывает туфли и заползает под одеяло.
Я вздыхаю, концентрируюсь и направляю всю энергию своего тела в свой разум. Научиться произвольно подавлять информацию, очень трудно. Сначала я научился этому как Пожиратель Смерти, потом использовал свои знания снова как шпион Дамблдора в те дни, которые я называю Раунд первый. Вся хитрость в том, чтобы упаковать информацию и все чувства, с ней связанные, в одно ключевое слово - произвольное, и не связанное с ней. Я выбрал слово *Moksha*, с которым я должен связать свое понятие о Гарри Поттере, так, чтобы информация не была потеряна безвозвратно. Ни пытка, ни Веритасерум не будут в состоянии вытащить эту информацию, как только процесс будет завершен. Слово будет своеобразным красным флажком, и если все пройдет гладко, я буду знать, что информация существует, но для ее извлечения я должен буду прибегнуть к самогипнозу.
Я могу только догадываться о том, почему это еще не работает. До этого я использовал это умение, когда речь шла о жизни и смерти. Теперь это просто способ поддержания моего нормального состояния. Ментальное самосохранение. Сочувствие, которое вызывает во мне судьба мальчика, влияет на мою решительность. А чувствовать что-либо по отношению к мальчику, который понятия не имеет об обязанностях, неприемлемо. Уж не говоря о том, что опасно.
Я начинаю концентрироваться на слове, которое горит у меня в голове, пока каждый вздох, каждый удар сердца не начинает усиливать этот огонь. Как только не остается ничего кроме этого слова, я начинаю проигрывать разговор с Дамблдором.
*Думаю, что вам пора узнать правду о Гарри, Северус. Он не должен знать то, что я собираюсь сообщить вам. Но я думаю, пришло время, чтобы вы знали, как важна ваша работа...*
Его слова становятся нитями, из которых соткано слово *Moksha*. Я вспоминаю дурное предчувствие, которое возникло тогда.
*Несомненно, вы знаете, что Волдеморт ищет пути к бессмертию. Он испробовал множество заклинаний, прежде чем выбрал одно - самое темное и зловещее. Ритуал состоит из двух частей. Первая требует многих лет подготовки, и она ужасно болезненная. Она включает отделение души от тела. Большинство людей умирали, прежде чем достигли этого. Волдеморт прошел через первый этап.*
Тошнота. Гнев. Смутное чувство удивление с примесью зависти. Чувства снова бушуют во мне. Они текут по венам и уходят в это слово.
*Для того, чтобы продолжить этот ритуал...*
- Профессор Снейп?
Спокойный голос зовет меня, и на мгновение я дезориентирован. Я открываю глаза и осознаю себя, холод в комнате, и мальчика, сидящего рядом со мной на кровати. Слово стирается из моего сознания и разметается как пыль. Черт.
***
- Вы проснулись?
Прежде чем я могу остановиться, стон разочарования вырывается из моего горла. - Что такое? - рычу я.
- Я могу умереть? - спрашивает он, и я паникую.
- Что?
- Ну, в смысле, если расщеплюсь...
Я удивился бы, если бы он не заметил мой вздох облегчения. - Не будьте смешным, Поттер. Неужели вы думаете, что Директор действительно позволит вам умереть?
Слова зависают над моей кроватью, прежде чем свалиться и ударить меня в живот. Я глубоко вздыхаю, чтобы успокоиться. - Нет, вы не умрете. Худшее, что может с вами случиться - если вы будете непоправимо обезображены, - успокаиваю его я и усмехаюсь, представляя выражение его лица.
- Но как это возможно? Я имею в виду - как человек может быть разорванным на части и остаться живым?
Мальчик думает как маггл. Причем глупый маггл. Думал ли он когда-нибудь, как человек может переместиться в весьма отдаленное место, прикоснувшись к какому-то куску мусора? Нет. Он когда-нибудь спрашивал у своего крестного отца - психопата, как тот может превращаться в собаку без явного изменения в интеллектуальных способностях? Нет. Или как Волдеморт смог отделить свою душу от тела и жить при этом?
Конечно, он не знает об этом.
- Ответ на ваш вопрос, мистер Поттер, потребует некоторого времени. В двух словах, вы не погибнете, поскольку ваши части тела не отделяются друг от друга. Они просто переносятся. Если вы заинтересованы в более совершенном знании магической физики, я советую вам поход в библиотеку. Или, возможно, вы могли бы спросить у мисс Гренджер. Я уверен, что она проглотила несколько сотен книг на эту тему. А теперь заткнитесь и идите спать.
- Неужели вы никогда не устаете быть сволочью? - В его голосе нет ни намека на гнев, только любопытство. Это приводит меня в ярость. Как он осмеливается спрашивать меня?
- Я требую извинений!
- Потому что вы не сволочь, в самом деле. - *Я тоже так думаю*, - кричит моя совесть с ребяческим возмущением. - Внутри.
- Вместо того чтобы заниматься анализом моих *внутренностей*, мистер Поттер, я настаиваю, чтобы вы вспомнили, с кем говорите. Может быть, вы забыли. Но я ваш профессор. И я требую, чтобы вы оказывали мне должное уважение, как того требует мое положение. Это понятно? - мой голос дрожит от сдерживаемой ярости и удивления, что он снова пересек четкую линию, разделяющую наши позиции.
Он замолкает. Я чувствую триумф. Который быстро переходит в раздражение, когда он начинает снова.
- Я не хотел быть неуважительным. Я просто подумал... - он делает паузу, и я быстро пытаюсь придумать слова, которые заткнули бы его. Я начинаю сомневаться, возможно ли это вообще.
- Знаете, вчера вечером, когда вы сидели в этом кресле, вы просто выглядели... другим. В смысле, лицо. Вы выглядели, ну, я не знаю... удовлетворенным. Это было здорово. Я просто хочу, чтобы люди знали, какой вы на самом деле.
Какой я на самом деле. О, Мерлин, помоги мне, но мне в самом деле любопытно. Я решаю позволить мальчику поболтать и утонуть в собственной глупости. - И какой же я на самом деле, мистер Поттер? Пожалуйста, поделитесь со мной вашим глубоким восприятием моей сущности.
Я слышу, как он садится, и чувствую его взгляд. Я не могу заставить себя посмотреть на него. - Ну, для начала, вы невыносимый, саркастичный и язвительный. Но под этим всем вы действительно добрый человек. - Маленький ублюдок. Я скриплю зубами, и он продолжает, - Я имею в виду, я чертовски раздражаю вас. Но вы до сих пор делаете все, чтобы помочь мне. И вы не можете сказать, что все это из-за Дамблдора. Вы могли потерять работу, когда позволили мне остаться на ночь, но вы все же это сделали. И Дамблдор не заставлял вас позволять мне приходить по вечерам. Он просто разрешил мне. Вы могли бы отказаться, но вы этого не сделали. Я знаю, что вы меня не любите, но это не причина. Единственное объяснение - то, что вы действительно хороший человек в глубине души. И я думаю, что вы сделали бы то же самое для любого, кто оказался бы на моем месте.
Я позволяю мальчику закончить речь, и каждое его слово подливает масла в огонь моей ярости. Я шокирован. Я не знаю, какое обвинение выдвинуть первым. Мальчик загнал меня в угол. Если я скажу, что не стал бы делать этого для кого угодно, он может прийти к нелепому выводу, что я забочусь о нем. Если я не опровергну утверждения, что я помогаю людям, он сделает в равной степени нелепый вывод, что я добрый человек.
- Что касается вас, мистер Поттер, то я терплю ваше присутствие только потому, что от ваших жалких проявлений чувств, которые обрушились на меня за последнее время, меня настолько тошнит, что мне проще терпеть ваше присутствие в моей комнате ночью, чем видеть ваши мелодраматические представления.
Я смотрю на него и вижу его лицо без всякого выражения. Я чувствую облегчение. - Это правда? - его голос ломается, он откашливается и говорит. - Это действительно все, что вы чувствуете? - Я вздрагиваю и пытаюсь убедить себя, что это из-за холода, а не из-за интонаций его голоса. Я собираюсь с силами и отвечаю.
- Нет, Поттер. На самом деле, это мое тайное увлечение - быть советником для мальчиков, имеющих проблемы.
- Так вы думаете, что я сумасшедший. Простите, профессор. Отныне вы не будете иметь дело со мной или моими чувствами.
- О, Боже. Поттер, перестаньте вести себя как ребенок. Я не позволю вам разыгрывать здесь мученика.
Он ложится и поворачивается спиной ко мне. Я встаю с постели пытаюсь определить, счастлив я или нет, что мне удалось воскресить отвращение мальчика ко мне. Моя совесть мне аплодирует. Какая-то часть меня заставляет проклинать себя за такую нечувствительность. К счастью, моя совесть успешно справляется с этой другой частью.
***
- Сосредоточься, Поттер, - первые две попытки прошли сравнительно хорошо. Лучше, чем я ожидал. Внушение страха, насколько я знаю, один из самых эффективных методов обучения. Я достаточно долго использовал это на уроках. Когда студенты боятся, он обращают больше внимания на то, что делают. Конечно, есть исключения. К примеру, Невиллу Лонгботтому не удавалось сделать что-нибудь правильно даже под страхом умереть мучительной смертью.
Конечно, я чувствую отвращение, когда мне приходится присоединять части, которые он теряет. Это нервирующее зрелище - мальчик без губ. Он не может скрыть свое смущение, и это вряд ли способствует его концентрации.
- Помните, вам нужно сосредоточиться на каждой части вашего тела, вплоть до ногтей. Кончиков волос. Представьте себя полностью. Представили? - Он глубоко вздыхает и закрывает глаза. Через мгновение он кивает. - Хорошо. Теперь переместите этот образ через комнату. Попытайтесь еще раз. - Он хмурит брови в концентрации и вдруг исчезает.
Ну, уже что-то.
Мне вдруг пришло в голову, что я забыл ему напомнить следить также и за своей одеждой. Я слышу, как он переместился, и в тот же момент вижу его одежду, валяющуюся на полу. Он взвизгивает, и я вижу обнаженное тело уголком глаза. Взрыв смеха вырывается из меня.
Веселье момента разрывает напряженность, существовавшую между нами после утреннего конфликта. Мальчик был вполне профессиональным и послушным, и я говорю себе, что благодарен ему за это. Во всяком случае, я должен быть благодарен. Пока же я чувствую себя не особо довольным. Его невозмутимое выражение лица не является игрой. Это не раздражает меня. Он защищает себя. Или, может быть, меня. Вероятно, обоих.
Я осторожно собираю его одежду, чтобы убедиться, что он не оставил своих частей. Не оставил. Что означает, что мальчик добился успеха. Это не так мало после трех раз тренировки. Единственное, чему он должен теперь научиться - это делать все не задумываясь. Обрадованный нашим прогрессом, я прохожу через комнату и отдаю ему одежду. Он хватает ее, и я отворачиваюсь.
- Я поражен, Поттер. Вы сделали это лучше, чем я мог ожидать.
- Да. Чертовски лучше», - ворчит он, - «Извините, я знаю... речь.
- Это случается со всеми, Поттер. Аппарация - весьма трудное занятие. Радуйтесь, что вы потеряли только свои штаны. Могло быть намного хуже.
- Хорошо. Можете повернуться.
Я поворачиваюсь, когда он начинает надевать футболку. Мой взгляд прикован к тонкой линии черных волос, спускающихся от его пупка к поясу джинсов, и мне не удается отвести глаз, пока футболка не закрывает это зрелище. Мои глаза встречаются с его, и я понимаю, что он заметил, как я его разглядываю. Я ищу страх в его глазах, но его там нет. Он смотрит на меня с легким оттенком смущения и... чего-то еще. Я отвожу взгляд.
- Думаю, нам пора сделать перерыв, - говорю я и проклинаю себя за неровное дыхание. Я достаю палочку и вызываю чай и бутерброды из Хогвартса. Садясь за стол, я пытаюсь выгнать из памяти горящий там образ. Моментом позже он тоже садится.
Он ест молча. Я задыхаюсь от отвращения к себе.
***
- Доброе утро.
Он сидит на своей кровати со скрещенными глазами и, кажется, наблюдает за мной. Я пытаюсь проснуться.
- Который час? - я смотрю на часы на ночном столике и моргаю, чтобы убедиться в том, что вижу. - Что вас подняло в три часа утра, Поттер? - Глупый вопрос.
- Я не устал, - говорит он. Он уже спал, когда я пытался заснуть. Я сажусь и включаю лампу. Теперь я вижу, что за стеклами очков его глаза красны от бессонницы. Он слабо улыбается. - Извините, что я вас разбудил.
- Вы не разбудили. Я... - *видел сон*. Очень волнующий и совсем не неприятный сон, которого я стыжусь. Что, черт побери, со мной происходит? Мальчику только пятнадцать. Желудок сжимается от череды образов, проносящихся передо мной. Я трясу головой, чтобы избавиться от них. - Вы не разбудили меня.
- Вы улыбались. Жаль, что вы проснулись, - говорит он и вдруг замечает свою ошибку. - Не то чтобы я... ээ... Я не... Неважно. Простите. - Он ложится на свою подушку, его глаза все еще открыты.
- Поттер...
- Я только наблюдал за вами, потому что меня это успокаивает. Простите. Я больше не буду, - в его голосе звучит злость и негодование. Я хочу сказать ему что-то, но не могу. В конце концов, он скрывал свои чувства в течение почти двух недель, пока мы здесь. Он настаивал на своем обещании, которое дал в первый день. Я не могу винить его в том, что он наблюдал за мной, пока я сплю. Я делал то же самое множество раз. Он успокаивается. И если ему нужно успокоится, что ж...
- Что вам снилось? - спрашиваю я, подтверждая этим свой титул «Бессердечного Ублюдка».
- Я не..., - начинает он и вздыхает, - Я не хочу говорить об этом.
- Хорошо. Просто скажите мне, имеет ли это какое-нибудь отношение к Волдеморту. - В моем голосе слышно нетерпение, и я проклинаю себя за это. И тут же удивляюсь, что могу проклинать себя за что-то подобное. Можно было ожидать. Мальчик упрям.
- Нет. Нет, ничего.
Я закрываю рот, сдерживаясь, чтобы не отругать его. Нужно успокоиться, говорю я себе. - Не то, чтобы меня это сильно беспокоило, но я думаю, что если вы будете молчать о том, что вам мешает жить, вы никогда не избавитесь от этого. - Ну вот. Я официально стал его психотерапевтом. *Ты пожалеешь*. Уже пожалел.
- Я же сказал, что ничего особенного. О, Боже, вы самый смущающий человек, которого я когда-либо встречал. - Он поворачивается, чтобы видеть меня. Его глаза прищурены и горят от гнева. - Сначала вы называете меня крикливым ребенком, а в следующую минуту ждете, что я открою вам свое сердце. Может быть, это вам нужно от чего-то избавиться, профессор! - он падает на спину и закрывает лицо. Я смотрю на него с презрением, стараясь не обращать внимания на то, что ему удалось задеть меня.
- Поттер...
- Да, я знаю. Возразите мне.
Дерзкий маленький задира. - Как ваш профессор, я обязан заботиться о вашем нормальном самочувствии.
Он негодующе фыркает. - Не беспокойтесь. Есть достаточно людей, которые заботятся о моем состоянии. - Я молча соглашаюсь, и прежде, чем успеваю что-то сказать, он вздыхает и говорит, - Может, мы просто прекратим это. Я не хочу бороться с вами, профессор. Я сожалею о том, что сказал. - Его голос ломается, и мой гнев уходит.
Я закрываю глаза, и аргументы проплывают в моей голове. Я вдруг понимаю, что смысл разговора потерялся за всеми этими словами, и это моя ошибка. Неожиданно я чувствую нелепым, что мы оба проведем остаток ночи в размышлениях, пока не справимся со своим сумасшествием. Единственный путь исправить ситуацию...
*Нет*
- Поттер...
*Не надо*
- Я прошу прощения.
*Бесхребетный слизняк*
- Вы должны знать, что мое предложение поговорить было искренним, и все еще остается в силе. Думаю, что немного людей смогут понять то, через что вы прошли, и я могу включить себя в их число.
Тишина, которая последовала за этим, была достаточно долгой, чтобы глупость, заставившая меня сделать это, получила хорошее наказание от моей совести, гордости, и, что удивительно, моего сердца. Наконец, в тишине раздался невеселый смех.
- Спасибо, профессор. Но вы действительно не поймете. - Как он осмеливается отвергать мою щедрость? Чего еще он хочет? Что я подойду и поглажу его по голове, как мамочка?
- Черт побери, Поттер. Если вы не скажете, что вас гложет, я наложу на вас проклятье за то, что вы делаете из меня дурака.
- Профессор, я не могу.
- Поттер, хватит.
- Я голубой, - выпаливает он. - Мне так кажется.
Он прав. Я не понимаю. Еще одна вещь, которую нужно подавить, как только мой мозг будет способен на это. Я вдруг слышу зов бутылки бренди. Я встаю с постели, чтобы взять ее, и решаю, что впредь буду всегда прислушиваться к своей совести. Когда она восстановится от шока.