Подарки.
Все готово, Северус.
О, наслаждение. Пока Дамблдор наслаждается своими зимними каникулами, предаваясь удовольствиям на Рождественском празднике, я буду тренировать Гарри Поттера. Конечно, это означает, что мне не нужно будет терпеть эти чертовы шляпы, которые Дамблдор вечно использует, чтобы надо мной посмеяться. Я снова молча проклинаю Люпина и Лонгботтома. К черту обоих.
- Не волнуйся. Ты справишься.
Я справлюсь. Конечно, я справлюсь. Я волнуюсь о Поттере. Мальчишка не может сосредоточиться на чертовом пищеварительном зелье, не говоря уж об аппарации. Он разнесет себя на части по всей темнице. И я могу назвать миллион вещей, которые я бы предпочел сделать вместо того, чтобы собирать Поттера по частям. Думаю, я должен радоваться, что здесь только одна комната. Но мне все же приходиться согласиться с Альбусом, что это необходимое упражнение. Если глупый мальчишка снова попадет в руки Волдеморта, он, по крайней мере, сможет исчезнуть. Хочется надеяться, что Волдеморт тоже.
*Стоп*. Мой желудок подскочил от этой мысли, и я быстро вернул его на место. Я в смятении, что мне понадобилось так много времени, чтобы выкинуть из головы новости Дамблдора. Надеюсь, это просто долгое отсутствие практики. Я четырнадцать лет играл в Пожирателя Смерти. У меня всегда были способности изменять память. Я блистал в этом, одурачивая даже самые эффективные методы поиска истины. Я был своим собственным секретным хранителем.
Я потренируюсь на праздниках.
- Итак, я ухожу. Загляну через несколько дней, чтобы посмотреть, как у вас идут дела. Если все выйдет из-под контроля, вы знаете, как меня найти. Спокойной ночи, Северус. И передайте от меня привет Гарри, хорошо?
Я усмехнулся, и он засмеялся перед тем, как закрыть за собой дверь. У меня создается четкое ощущение, что этот человек любит меня пытать. Мне вдруг пришло в голову, что Дамблдор - садист. Он принуждает людей прийти к согласию, пользуясь враждой с Волдемортом. Фирменный Дамблдоровский садизм не осуждается, потому что он не оставляет видимых шрамов. Он практически завернул мальчика, как подарок, и положил мне на колени, не заботясь о том, что я могу заменить его чем-то, что мне действительно нравится.
Гарри Поттер, черствый пирог в моем рождественском чулке.
Я прохожу к своему столу и беру бутылку красного вина, которое я оставил подышать. Небольшой подарок за еще один семестр, в котором я сдержался и ни разу не проклял студентов. Я наливаю себе стакан и подхожу к новому предмету обстановки - обитому кожей креслу в Слизеринском зеленом стиле. Подарок от Альбуса Дамблдора - Короля тонких намеков, о котором он не сказал. Я спросил его об этом, и он замерцал глазами в своей обычной манере. Мое негодование от самонадеянного жеста, стыдно сказать, моментально заставило меня сесть. Я полагаю, что на него могло быть наложено заклинание, снимающее напряжение, потому что как только я сел, голова наполнилась низким приятным жужжащим шумом, и по телу разлилось приятное пощипывание.
Сначала когда я услышал стук, я был слишком умиротворен, чтобы почувствовать раздражение. Я смутно пожалел о том, что не дал мальчику пароль, и теперь должен встать, чтобы открыть дверь. Что-то затуманило мой разум, успокаивая и почти беря под контроль. Когда я снова встал на ноги, я отчитал себя даже за саму идею дать мальчику свободный доступ к моим комнатам. Я решил не садиться на стул, пока он здесь. Я не могу нести ответственность за доброту, которую могу проявить в таком состоянии.
Я содрогаюсь от этой мысли и открываю дверь.
***
Прошла неделя с тех пор, как Дамблдор дал ему доступ к моей личной жизни. Он перестал выглядеть смущенным после третьей ночи. Теперь, когда я открываю ему дверь, он дерзко смотрит на меня. Несмотря на мои запрещающие насмешки. Я уступаю дорогу и пропускаю его. Я всегда так делаю. Моя совесть устала корить меня каждый раз за эту слабость. Вместо этого она собирает все недовольство и спускает его во внезапной атаке ненависти к себе. Эти атаки обычно случаются сразу после того, как мальчик уходит.
Он проскальзывает мимо меня, и я замечаю, что у него с собой довольно большая сумка. - Собрались в путешествие, Поттер? Позвольте, я угадаю... вы спросили разрешения у директора? Или у вас есть другой выход.
Он смотрит на меня. И закатывает глаза. На меня.
Это становится слишком привычным. То, как он игнорирует мои провокации, каждый раз лишает меня речи. Любой другой студент в школе приседает передо мной, и предпочтет переспать с мандрагорой, чем вызвать мое возмущение. Поттер лишь пожимает плечами. Я бросаю ему хлесткое замечание, а он закатывает глаза. Я оглушен его наглостью. Мальчишка заслуживает смерти.
*Стоп*
- Я полагаю, что раз мы отправляемся утром, и в Гриффиндоре никого нет, я мог бы остаться здесь. Если это нормально. На этот раз я займу диван. - У него хватает выдержки, чтобы делать вид, что у меня есть выбор. Он чертовски хорошо знает, что я разрешу ему остаться. Я не могу объяснить, *почему* точно, но я разрешу.
*Ты наслаждаешься его компанией*. Наверняка нет.
Я предпочитаю не отвечать на его неявный вопрос. Я не хочу вышвыривать его, но я отказываюсь приглашать. Я закрываю дверь и прохожу к очагу. Я сажусь в кресло, которое привез в Хогвартс из поместья. Мальчик кладет свою сумку и проходит.
Он разглядывает стул, затем глядит на меня с тонкой усмешкой. Он думает, что я купил это для него. Я счастлив разочаровать его.
- Это был подарок, - поясняю я.
- От кого?
- От вашего величайшего фаната.
- Хагрид?
Я поднимаю бровь и усмехаюсь. Он ухмыляется. Проклятый мальчишка.
- Вам оно не нравится?
- В нем есть что-то необычное. Я думаю, это может быть заклинание. Вы можете посидеть там.
Он фыркает, но принимает приглашение. Я вижу то же облегчение, разливающееся по нему. Его глаза закрыты, и я стараюсь не думать о том, что этот образ мне напоминает. Его рот изгибается в довольной улыбке, и он вздыхает. Я осушаю свой бокал вина.
- О, мой... о, это здорово, - он непристойно выдыхает. Я смутно понимаю, что мои глаза расширились вдвое. Я ерзаю на стуле и пытаюсь не обращать внимания, что его губы немного разделены. Он удовлетворенно стонет и открывает глаза. Он смотрит на меня мечтательно.
- О, Боже. Кто бы ни подарил вам это кресло, он должен очень вас любить. Вы точно не хотите в нем посидеть?
Я должен был фыркнуть над этим комментарием, но звук его прерывистого дыхания, сопровождаемый шепотом, - боже, это как пальцы... - повергли меня в ярость.
Я отчаянно оторвал глаза от оргазмирующего мальчика, и уставился на бутылку вина, стоящую возле кресла, удовлетворяющего моего студента. Я наклоняюсь вперед, чтобы взять ее. Я замираю, когда его рука касается моего плеча.
- Снейп, вы должны это попробовать, - шепчет он рассеянно.
Дилемма. Я могу рисковать проявить ту же реакцию на кресло, на котором я, очевидно провел просто недостаточно много времени, или я могу продолжить смотреть на кончающего мальчика. Ни одно решение не кажется подходящим. Или скромным.
Мальчик встает, и я молча аплодирую ему за его самоконтроль. Он садится на другой стул, и я встаю, чтобы сверкнуть на него взглядом.
- Попробуйте.
Я не двигаюсь, и он встает, пытаясь усадить меня на кресло. Я слишком ошеломлен, чтобы остановиться и не рухнуть на него. Я тут же пойман мягким сиденьем и кожаной спинкой. Приятное жужжание заполняет мой мозг, и снова мышцы начинает приятно пощипывать. Я чувствую, что вздыхаю, но не могу управлять собой. Не могу сказать, сколько я сидел там, прежде чем «пальцы», о которых говорил Поттер, начали действовать. Мои глаза, бывшие неосознанно закрытыми, мгновенно открылись. Я вижу Поттера, ухмыляющегося надо мной, но не могу отругать его, потому что эти пальцы парализуют мою волю, и бегают по всему телу, отключая остатки разума. Кто-то стонет, и я понимаю, что это я, но я не помню, чтобы ужаснулся этим.
Слабый голос произносит, - Счастливого Рождества, профессор.
***
Каким-то образом мне удается выбраться из стула. Сознание возвращается в меня. Мое тело как хорошо замешанное тесто, и мой мозг кажется сделанным из того же материала. Мальчик растянулся на ковре перед камином, и кажется спящим. Я восхищен тонкой красотой его лица в теплых отблесках огня. Тени танцуют на нем, создавая замечательную игру иллюзий. Я опускаюсь на колени рядом с ним и кладу руку на его грудь, наверное, пытаясь его разбудить.
- Гарри.
Он вдруг открывает глаза. Он улыбается, - С вами все в порядке? Его голос возвращает меня к действительности, и я чувствую, как у меня затекла шея. - Вы назвали меня Гарри. Я думаю, кресло вас запутало. - Он смеется.
- Дамблдор, - бормочу я и гляжу на несчастную мебель с пренебрежением. Мне кажется, что я хотел сказать больше, чем «Дамблдор».
Он зевает и потягивается. - Думаю, сегодня я смогу поспать. У вас есть лишнее одеяло? - Мой мозг не успевает соображать, и я глупо смотрю на него. Мне приходит в голову, что кресло представляет собой опасный предмет черной магии, который замедляет мыслительные способности до такой степени, что даже лучшие маги не могут справиться с этим. Мне нужно найти его изготовителя и обратиться с жалобой в Министерство. Почему Дамблдор подарил мне его? Мой желудок подпрыгивает. Может, это был не он. Это мог быть Люциус, хотевший иметь преимущество перед моим одурманенным состоянием. Он мог это сделать через Драко. Знает ли он, что я работаю с мальчиком? Возможно, он придет сегодня вечером, чтобы забрать Гарри. *Поттера* - поправляю я себя.
- Профессор? Вы уверены, что с вами все в порядке?
- Поттер, в общежитие, - он поднимает бровь. Интересно, что, черт побери, случилось с остальной частью этого предложения.
- Не. Теперь. Иди, - рычу я и затем анализирую утверждение. Слова потерялись. Оно начиналось как, - Не спорьте со мной. Теперь не время. Идите.- Не важно. Кажется, он понял. Я понимаю, что не должен отпускать его одного. Я должен его проводить.
- Хорошо, хорошо. Но я не понимаю, в чем дело? - Он обеспокоен, но не сердит. Он поднимается и берет свои кроссовки, затем идет к стулу, чтобы надеть их. Он что-то бормочет, но я не обращаю внимания. Я слишком занят попытками заставить себя сказать "Не садись туда".
- Не надо, - удалось мне сказать в тот момент, когда он сел. Он смотрит на меня как на сумасшедшего. - Что не надо? - наконец спрашивает он.
- Стул. Это. Я, - какая-то часть моего мозга собирает разрозненные мысли, но она отсоединена от той части, которая отвечает за речь. Я чувствую, как мои губы перемещаются, но ничего не слышу.
- О, простите. Я не должен был засыпать, пока вы в этом кресле. Женщина, у которой я его купил, не сказала мне, что он превращает мозг в кашу.
Я слышу слова. Каждый звук имеет индивидуальное значение. Я стараюсь собрать значения вместе и через несколько минут добиваюсь успеха. Конечно, мое восприятие времени изменено, но я думаю, что это заняло именно столько времени.
- Вы? Мне. Но. Почему.
Я решаю не говорить, пока мой мозг не соберется воедино, и чувствую легкую панику, когда думаю, что я никогда не смогу больше говорить. В панике есть оттенок ярости к жалкому мальчишке, сидящему передо мной. Я взбешен, и еще более разъярен от того, что не могу ему об этом сказать.
- Это подарок на Рождество для вас. Я подумал, что это могло бы быть хорошим подарком. В смысле, вам нужно немного расслабиться. Может, просто не стоит сидеть на нем так долго в следующий раз. Они должны были повесить на него предупреждение или что-то в этом роде.
Мой разум кричит, - Убирайся к черту отсюда, пока я не проклял тебя, маленький паршивец. Я собираюсь в постель. Спокойной ночи!
Я слышу свой голос, - Теперь. Ты. В постель. - Если бы я еще умел краснеть, я бы покраснел. Я снова молчу, соображая, сумею ли поднять свою палочку и произнести "Забвениум" прежде чем он сможет увернуться от заклинания. После мгновения размышлений истерика усиливается. Я сжимаю губы, затем поворачиваюсь и поспешно ухожу в свою спальню. Я слышу, как он пытается успокоиться, хрипя от смеха. Я захлопываю за собой дверь.
***
Я открываю глаза, и свет лампы прогоняет неприятные сны. Я не могу вспомнить, о чем они были, но призрак печали окружает меня. Я поднимаюсь с кровати и вижу, что время - полшестого. Я смотрю на диван и замечаю, что мальчика там нет. Он, должно быть, вернулся в общежитие из страха за свою жизнь.
Не без волнения, я пробую свои разговорные способности. Я глубоко вздыхаю и говорю «Я Северус Снейп». Выходит хорошо. Нужно что-то более сложное. «Я Северус Снейп, учитель Зельеварения в Школе колдовства и волшебства Хогвартс, и бессловесный слуга Альбуса Дамблдора»
Кажется, все в порядке. Мое тело устойчиво, и на лице обычное хмурое выражение. Я вздыхаю с облегчением и иду в комнату, где собираюсь поработать над своими способностями по избирательной памяти. Надеюсь, что буду управлять ими прежде, чем меня схватят в комнате с мальчиком. Трудно быть сфокусированным на нем и не беспокоиться о том, что он может умереть в любой момент. Слова Дамблдора преследуют меня, - Если кто-то убьет Волдеморта, Гарри погибнет.
Я фыркаю, и чувствую благодарность за то, что Темного Лорда так трудно убить.
Темный Лорд, который выжил. Действительно, его существование заслужено труднее, чем случайное спасение Поттера. Он добился успеха в выполнении ритуала, который убил двоих человек, пытавшихся убить его. Нет, он не полностью добился успеха, - напоминаю я себе. Он только закончил часть этого - но трудную часть, тем не менее. Большинство волшебников, даже самых темных, недостаточно зловещи, чтобы даже рассматривать идею об этом ритуале. Из всех способов заработать бессмертие Волдеморт выбрал самый жестокий. Он несомненно претендует на совершенство. Какую-то часть меня впечатляет его мощь. Вызывает тошноту, но впечатляет.
Я отогнал эту мысль и сел на свой обычный стул. Я снова бросаю взгляд на новый предмет обстановки в комнате. Я замечаю тело, свернувшееся в кресле. Я вздыхаю. Помедитировать не получится. Я сажусь напротив и наблюдаю за спящим мальчиком, проклиная его за то, что он не убежал в ужасе вчера вечером.
Пока я смотрю на его лицо, бледное и расслабленное во сне, я чувствую что-то непонятное. Я пытаюсь оттолкнуть мысль, что его лицо никогда не выдаст возраста. Линии опыта и мудрости, которые отметят всех нас, никогда не испортят его кожу. Он никогда не будет красивым. Он никогда не перестанет быть красивым.
Он видит сон. Я вижу, как его лицо подергивается, глаза двигаются под веками. Его пересохшие губы двигаются от невысказанных слов. Он тихо стонет и хмурит бровь, затем бормочет что-то. Я надеюсь, что это хороший сон, и пытаюсь убедить себя, что я всего лишь хочу избежать еще одного проявления эмоций. Меня перехватывает дыхание, когда его лицо искривляется в гримасе, и я кусаю губу, когда его дыхание становится более неровным.
Прежде чем я понял, что я делаю, я перемещаюсь в пространство между двумя стульями.
- Поттер, - шепчу я и протягиваю руку, чтобы потрясти его за плечо. Мальчик вскрикивает и машет рукой, его кулак крепко ударяет меня по носу. Я падаю на пол.
*Ты заслужил это, жалкий дурак*. Я хватаюсь за свою рану, и пытаюсь понять, что с моим позвоночником.
- О, Боже... Профессор, я..., - мальчик соскальзывает со стула и становится на колени передо мной. Он убирает мою руку от лица. - Извините. Я думал, что вы были... когда... мм... Простите. - Сначала я испугался, что стул повлиял на его способность говорить, но потом вспомнил, что он никогда не мог связно изъясняться.
Контакт скорее удивил меня, чем причинил реальную боль. Я быстро восстанавливаюсь и встаю. - Что, черт побери, вы тут делаете? Я думал, что сказал вам возвращаться в общежитие.
- О, я... То есть, я виноват, вы знаете. В смысле стула. Я беспокоился о вас. И я остался. - Беспокоился. Он должен беспокоиться о том, что я с ним сделаю, когда приведу в порядок свой мозг. Глупый мальчишка. - Но, кажется, что с вами все в порядке.
Да, я в порядке. Но как ему удалось провести ночь на стуле и не превратиться в заикающийся кусок теста?
- Что вы сделали с креслом? - спрашиваю я. Его смущенная улыбка превращается в хитрую усмешку, и я ненавижу его за это.
- Я использовал пароль.
Я жду. Я не спрошу его, что это за пароль. Он хочет, чтобы я спросил, и ждет. Его глаза встречаются с моими, и он выдерживает мой взгляд, глядя с вызовом. О, черт, это нелепо.
- Итак, вы собираетесь сказать мне или нет?
Он усмехается и смотрит, довольный собой.
- Гарри.
*Ну, конечно*