Глава 32.монстр
Перед прочтениям прошу посмотреть список песен которые можно слушать во время чтения:
Фортуна812-кошмар
Billie Eilish-wildflower
Billie Eilish-NDA
В Изнанке нет тишины, там есть только гул — низкочастотная вибрация, которая проникает сквозь серую плоть и дробит кости. Злата стояла посреди пустоши, где пепел падал так густо, что казался серым дождем. Она больше не моргала. Её веки, ставшие тяжелыми и жесткими, редко скрывали глаза — два зеркала из черной смолы, в которых застыла вечная ночь.
Она смотрела на свои руки. Пальцы, длинные и уродливые, заканчивались темными когтями. Она медленно сжала их в кулак, и звук трения серой кожи друг о друга напомнил шорох сухой змеиной чешуи.
В голове было пусто.
Это была не та пустота, которая пугает, а та, что дарует покой. Будто кто-то огромный и холодный прошелся по её разуму железной щеткой, вычищая всё лишнее. Она пыталась ухватиться за какие-то образы, но они ускользали, как дым.
Был какой-то подвал... глубоко под землей. Там были люди в белых халатах, много синего света и странные буквы, которые она когда-то умела читать. Был какой-то мальчик с кепкой и девочка, которая постоянно командовала. Был кто-то высокий, кто всегда стоял рядом, сжимая в руках что-то тяжелое.
Стереть.
Имена исчезли первыми. «Стив», «Дастин», «Робин» — эти звуки больше не имели значения. Они превратились в бессмысленный шум, похожий на писк крыс. Вместе с именами ушли и чувства. Тепло от объятий в торговом центре «Стар Корт», когда они бежали по темным коридорам русской базы, захлебываясь от адреналина и смеха — всё это превратилось в серый шум. Она больше не помнила, каково это — чувствовать себя в безопасности. Безопасность — это слабость.
Она забыла вкус мороженого. Забыла запах летнего дождя в Хоукинсе. Забыла ту острую, пронзительную боль в груди, когда она видела его — того, с каштановыми волосами и печальными глазами. Его поцелуи когда-то казались ей чем-то важным, чем-то, ради чего стоило жить. Теперь она смотрела на это воспоминание как на чужую, скучную историю. Поцелуй? Просто соприкосновение плоти. Глупо. Бесполезно.
— Ты очистилась, — прозвучал голос, который теперь был для неё единственным законом.
Векна вышел из красного марева. Его плоть, переплетенная лозами, казалась здесь естественной деталью пейзажа. Он подошел к ней, и Злата не отшатнулась. Она даже не вздрогнула. В её черных глазах не было страха, только холодное признание силы.
— Твой разум был забит мусором, — прошептал он, и его костлявая рука почти коснулась её серой щеки. — Ты цеплялась за крохи любви, за фальшивые узы крови. Ты думала, что тот парень с битой — твоя защита. Ты думала, что тот мальчик, который рисует монстров, — твоя судьба. Но твоя судьба здесь.
Злата медленно повернула голову к нему. Её лицо, испещренное черными венами, оставалось неподвижным, как маска.
— Они... никто, — хрипло произнесла она. Голос был неузнаваем, в нем слышался шелест пепла.
— Именно, — удовлетворенно кивнул Векна. — Ты больше не Злата Харрингтон. Это имя мертво. Оно сгнило в том мире, где люди боятся темноты. Ты — клинок Изнанки. Ты — гладиатор, который не знает пощады, потому что ему больше нечего терять.
Векна повел рукой, и Изнанка вокруг них пришла в движение. Огромные лозы, свисающие с неба, начали пульсировать алым светом. Стаи демобатов закружились в небе, образуя воронку. Злата чувствовала каждую тварь в этом мире. Она чувствовала их голод, их ярость, их преданность. Это была её новая семья. Её единственная реальность.
Она вспомнила последний фрагмент: яркий свет, крик Стива на поляне, когда она испарялась. В тот момент ей было больно. Сейчас она смотрела на это воспоминание с холодным любопытством. Зачем он кричал? Зачем они все так цеплялись за неё? Она видела их теперь как копошащихся насекомых на обратной стороне реальности.
Изнанка окончательно поглотила её. Теперь, когда она забыла тепло человеческого тела, она стала неуязвимой. Она стала жестче, чем гранит этого измерения. Её черные глаза теперь видели мир только через призму силы и слабости.
Она подошла к самому краю парящего острова и посмотрела вниз, в бездну, где рождались новые монстры. Она чувствовала, как черная кровь в её жилах движется в такт пульсации Истязателя Разума.
— Готовься, — приказал Векна. — Скоро мы вернемся. Не как жертвы. Как хозяева.
Злата не ответила. Она просто стояла, глядя в багровое небо. У неё не было вопросов. У неё не было сомнений. У неё больше не было сердца, которое могло бы разбиться. Только бесконечная, холодная ярость и верность миру, который сделал её такой, какая она есть.
Королевство теней обрело своего самого верного воина. И когда она вернется в Хоукинс, она не узнает никого. Она не остановится перед Стивом. Она не дрогнет перед Уиллом. Она просто пройдет сквозь них, как проходит нож сквозь бумагу, потому что для неё они — лишь тени из забытого, ненужного сна.
Вайб главы дышал абсолютным холодом. Это был триумф пустоты над душой. Злата Харрингтон окончательно перестала существовать. Остался только Champion — существо из пепла, смолы и черной ненависти. Она была готова к войне, в которой у её бывших друзей не было ни единого шанса, ведь нельзя победить того, кому нечего вспоминать.
В Изнанке царила вечная, удушливая ночь. Злата, облаченная в свою серую, каменную плоть, стояла на обломке разрушенного моста, парящего в багровом мареве. Её черные, как смоль, глаза безразлично сканировали горизонт, полный молний и летающих демобатов. В голове царила благословенная пустота — ни имен, ни лиц, ни воспоминаний о теплом Хоукинсе. Она была Чемпионом, верным стражем этого проклятого мира.
Вдруг, сквозь пепельный туман, она заметила движение. На соседнем обломке скалы, окутанном слабым, неестественным свечением, стоял силуэт.
Злата замерла. Её черные глаза сузились, пытаясь сфокусироваться. Это была девушка. Рыжие волосы, завязанные в хвост, поношенная синяя кофта, наушники на шее. Она стояла спиной к Злате, глядя в бездну.
Внутри Златы, в самой глубине её черного сердца, что-то дрогнуло. Это было похоже на слабый электрический разряд, пробившийся сквозь каменную броню. Ощущение было смутным, но невероятно сильным.
Силуэт медленно повернулся. Это была Макс. Максин Мейфилд.
Её лицо было бледным, изможденным, но на нем играла слабая, печальная улыбка. Она смотрела прямо на Злату, и в этом взгляде не было страха. Только узнавание.
— Привет, — прошептал силуэт, и хотя звука не было, Злата услышала этот голос в своей голове. Голос Макс. Острый, саркастичный, но такой родной.
И тут произошло немыслимое. Уголки губ Златы, мертвенно-серые и жесткие, дрогнули. Медленно, с трудом, преодолевая сопротивление каменной плоти, на её лице проступила улыбка. Настоящая, человеческая улыбка, полная облегчения и нежности.
В ту же секунду серая броня начала трескаться и осыпаться пеплом. Черные вены втянулись под кожу, уступая место бледной, но живой плоти. Чернильная тьма в глазах отступила, обнажая теплые, каро-медовые радужки. Злата снова стала самой собой — обычной пятнадцатилетней девушкой, которая прятала руки в рукавах кофты.
— Макс... — прошептала она, и её голос прозвучал чисто и звонко.
Она сделала шаг вперед, протягивая руку к подруге. Но радость была недолгой.
Как только Злата осознала свое возвращение, в груди вспыхнула резкая, пронзительная боль. Это было похоже на то, как если бы раскаленный штырь вонзился в её сердце. Боль была настолько сильной, что Злата вскрикнула и рухнула на колени, хватаясь за грудь.
Это была боль потери. Боль от осознания того, что Макс — лишь призрак, тень в этом мире смерти. И с этой болью вернулись и другие чувства: страх, отчаяние, одиночество.
Изнанка отреагировала мгновенно. Словно почуяв слабость, серый камень начал стремительно возвращаться. Кожа снова покрылась трещинами, черные вены вздулись, а глаза залила непроглядная тьма. Человеческая плоть исчезла, уступая место монстру. Злата снова стала Чемпионом, своим же сущим кошмаром, запертым в теле чудовища.
Она тяжело дышала, глядя на свои когтистые ладони. Боль в груди не утихала, но теперь она была тупой, давящей, смешанной с яростью.
Злата подняла голову. Силуэт Макс всё еще стоял на скале, но теперь он казался более тусклым.
«Макс... Почему её я помню?» — эта мысль пронеслась в голове Златы, нарушая привычную пустоту. — «Я забыла Стива... забыла Уилла... забыла всех. Но Макс... Её рыжие волосы, её смех, её боль... Почему они остались?»
Она попыталась вспомнить, почему Макс здесь. Что она делает в Изнанке?
В памяти всплыли обрывки разговоров, услышанных в цитадели Векны. Он хотел её убить. Четвертая жертва. Четвертые врата. Он почти сделал это. Он сломал её кости, ослепил её... Но кто-то вмешался. Девочка с бритой головой и невероятной силой. Оди. Она спасла Макс. Но цена была высока.
— Она в коме... — прошептал голос в голове Златы. — Её тело там, в Хоукинсе, в больнице. А её разум... её душа... они застряли здесь, в плену у Векны.
Осознание этого факта обрушилось на Злату с силой лавины. Макс здесь не по своей воле. Она — узница. Жертва, которую Векна держит как трофей.
В этот момент за её спиной раздался тихий, свистящий смех.
Злата резко обернулась. Векна стоял на краю моста, наблюдая за ней. Его изуродованное лицо было искажено гримасой торжества.
— Ты видела её, не так ли? — пророкотал он. — Слабое, ничтожное воспоминание о твоем прошлом. Она — всё, что осталось от твоей человечности.
Смех Векны усилился, становясь громче, пронзительнее. Это был смех садиста, наслаждающегося страданиями своей жертвы.
Этот звук стал последней каплей. Боль в груди Златы трансформировалась в чистую, концентрированную ярость. Не ярость Чемпиона, подчиняющегося воле Изнанки, а её собственную, человеческую ярость. Ярость за Макс.
Злата издала глухой рык и, не раздумывая ни секунды, бросилась на Векну.
Он не ожидал такой атаки. Его Чемпион, его верный клинок, обернулся против него. Злата, используя свою сверхъестественную силу и скорость, повалила Векну на землю. Они покатились по каменистой поверхности моста, ломая лозы и поднимая клубы пепла.
Злата оказалась сверху. Её когтистые руки впились в плечи Векны. Своими черными, полными ненависти глазами она смотрела в его пустые глазницы.
Её взгляд упал на обломок скалы, валявшийся рядом. Острый, зазубренный кусок серого камня. Злата схватила его своей правой рукой.
С яростным криком она прижала острый край осколка к шее Векны. Прямо к тому месту, где его плоть была покрыта густой сетью пульсирующих черных корней. Эти корни, как знала Злата, были его второй ипостасью, его связью с самой сутьью Изнанки. Они были источником его силы, его бессмертия.
— Хватит смеяться... — прошипела она, и её голос был полон такой ледяной угрозы, что даже Векна замер.
Она сильнее надавила на осколок. Черные корни под каменным лезвием начали извиваться, издавая глухой, вибрирующий звук, похожий на предсмертный хрип. Из-под осколка потекла густая, черная жидкость.
Векна смотрел на неё, и в его взгляде впервые проступило что-то похожее на удивление. И, возможно, на страх. Он создал монстра, который забыл всё, кроме одного имени. И это имя теперь стало его проклятием.
Злата стояла над ним, Чемпион Изнанки с сердцем, которое снова начало биться, готовая нанести удар своему создателю ради призрака подруги. Битва за Трон Теней приняла неожиданный оборот, и теперь судьба этого мира зависела от того, сможет ли Злата Харрингтон преодолеть свою боль и стать тем рыцарем, который принесет свет даже в самую глубокую тьму.