бей, если любишь [Нам Гю/ОЖП] заморожен

На кухне пахло крепким кофе и поджаренным хлебом. Лэйн сидела за столом, лениво водя ложкой по тарелке с овсянкой, которую, по правде, почти не ела — просто перекладывала кусочки банана с одного края в другой. Экран телефона мигал в углу стола, но последние уведомления были о чём угодно, кроме того, чем она жила тогда — никакой новой фотографии, никакого сообщения.

Она поймала себя на том, что за полторы недели, проведённые в четырёх стенах, вообще забыла о том снимке. Забыла, как тревожно дернуло внутри, когда его увидела. Как потом ещё долго прокручивала в голове, кому и зачем понадобилось это присылать.

Теперь же... тишина. Будто того не было.

Она подтянула к себе чашку, сделала глоток обжигающего кофе и опустила взгляд в чёрную гладь — думала, что сможет прочитать там хоть что-то, но отражение отвечало лишь усталостью.

Половина овсянки осталась нетронутой, когда она встала, бросила чашку в раковину и отошла к окну. На улице было светло и слишком живо для того, чтобы снова провести день дома. Её губы тронула едва заметная ухмылка: а ведь можно. Можно выйти. Не за стойку, не отрабатывать смену, а просто — туда, где шумно, дымно и никто не спрашивает, как у тебя дела. Она вернулась к столу.

Работа может подождать. Сегодня она хочет веселиться. А потом... кто знает, может, всё-таки подойдёт к бару.

Лэйн откинулась на спинку стула, какое-то время просто сидела, уставившись в одну точку, а потом резко встала. Ей было тесно в собственном теле, в собственных мыслях, и казалось, что единственный способ встряхнуться — вытащить наружу всё это раздражение и усталость, превратив их в нечто яркое, вызывающее. Она прошла в спальню, направляясь прямо к большому, тёмному шкафу, который почти занимал целую стену.

Рука привычно скользнула по прохладной металлической ручке, дверца открылась с мягким, глухим звуком. В лицо сразу ударил запах её вещей — лёгкая смесь парфюма, стирки и чего-то её собственного, едва уловимого, но узнаваемого. Лэйн начала перебирать вешалки, одну за другой, проводя пальцами по разным тканям: шёлк, кружево, кожа, бархат. Она искала что-то, что облегает фигуру, притягивает взгляды, и при этом не теряет своей мрачной дерзости.

Платья сменяли друг друга: слишком простое, слишком лёгкое, слишком «милое». Лэйн морщилась, отбрасывая их в сторону. Сегодня ей хотелось быть острой, как лезвие, и при этом такой, чтобы на неё невозможно было смотреть равнодушно. И наконец, между плотной чёрной кожей и прозрачной сеткой, она заметила то, что нужно: облегающее платье с глубоким вырезом, длинными рукавами и разрезом на бедре. Мягкая, плотная ткань подчёркивала линии тела, а чёрный цвет с лёгким металлическим отливом придавал всему чуть хищный, готический оттенок.

Она вытащила платье, повесила на дверцу шкафа и на секунду замерла, рассматривая его, будто проверяя — действительно ли это оно. Да, сегодня оно подойдёт идеально.

Лэйн выдохнула и направилась в ванную. В голове было странное, почти пьянящее ощущение — смесь предвкушения и лёгкой злости, той самой, которая не разрушает, а толкает что-то сделать. Хотелось не работать, не быть «той самой Лэйн за стойкой», а просто раствориться в вечернем шуме, в музыке, в чьих-то взглядах, в чужих руках, забыв о времени.

Она сняла с себя домашнюю одежду, оставляя на полу мягкий, бесшумный след, и шагнула в душ. Тёплая вода обрушилась на плечи, стекала по коже, а она закрыла глаза, позволяя себе немного замедлиться. Пальцы скользили по волосам, смывая всю грязь, которая на ней была, но внутри нарастало то самое чувство — как будто всё вокруг должно смениться, стать ярче, опаснее, насыщеннее. Сегодня она выйдет из дома не просто «поработать» — сегодня она пойдёт туда, куда захочет, и сделает то, что захочет. Как будто раньше она делала то, что просят.

Пар из ванной тянулся за ней плотным, тёплым шлейфом. Влажные волосы липли к плечам, капли с кончиков скатывались по коже, исчезая в мягкой ткани халата. Лэйн без спешки прошла в свою комнату, перехватив на тумбочке телефон.

Гудки тянулись, пока в динамике не раздался слегка сонный, растерянный голос:

— Лэйн?..

Она усмехнулась, закинула ногу на край кровати и устроилась поудобнее.

— А кто же ещё.

— Я просто... удивлён, что ты сама набрала, — признался Дэ Хо, и по звуку было слышно, как он откашливается, будто собирается прийти в себя.

— Приготовься удивляться дальше, — сказала она лениво, глядя в потолок. — Я сегодня к вам приду. На пару секунд в трубке воцарилась тишина.

— В «Пентагон»? — он явно сомневался, что ослышался.

— А куда же ещё, — голос Лэйн стал чуть игривым. — Ты ведь сегодня работаешь?

— Да, за стойкой, — подтвердил он, но всё ещё звучал так, будто ждал подвоха.

— Отлично. Значит, угощаешь меня коктейлями. Бесплатно.

— Бесплатно?.. — переспросил он с тем самым полу-возмущённым, полу-растерянным тоном.

— Обязан, — отрезала Лэйн, усмехнувшись в трубку. — Считай это платой за моё присутствие.

И не дав ему ответить, она прервала звонок, оставив Дэ Хо с его удивлением и, возможно, лёгким смехом на другом конце.

                                           ***

Дэ Хо находился за стойкой клуба, когда зазвонил его телефон. Он одной рукой достал его из кармана, другой продолжая ловко наполнять бокал для клиента. Разговор был коротким, но по выражению его лица можно было понять — звонил кто-то, кого он давно не слышал. 

Напротив, на высоком барном стуле, сидел Танос. Он лениво наблюдал за движениями бармена, держа в руке полупустой бокал. Почему-то в последнее время он стал часто заходить сюда, будто клуб превратился для него в привычную точку притяжения. 

Когда Дэ Хо убрал телефон в карман, Танос, выдержав паузу, спросил ровным тоном, будто между делом:
— Кто звонил?

Дэ Хо поднял на него взгляд, слегка прищурился. В этом взгляде читался немой вопрос — а зачем тебе это знать? Но Танос, не меняя выражения лица, пояснил:
— Просто спросил. У меня знакомая тут работала... Лэйн. Давно её не видел.

Дэ Хо на секунду задумался, а потом вспомнил вечеринку, где Лэйн танцевала и с самим Таносом, и с Нам Гю. Связь между ними вдруг стала понятнее, и он нехотя ответил:
— Да. Это Лэйн звонила.

Танос чуть склонил голову, уточнил:
— Сегодня придёт?

— Да, — коротко кивнул Дэ Хо.

Больше Танос ничего не сказал. Он допил свой бокал, медленно встал, словно обдумывая что-то, и, не прощаясь, направился к выходу.

                                            ***

Около шести часов пролетели почти незаметно, но за окном уже сгущались сумерки — не резкие, а мягкие, с тёплыми отблесками уличных фонарей, которые только начинали загораться. Воздух за окном был ещё тёплым, но в нём уже чувствовалась лёгкая вечерняя прохлада, а в квартире Лэйн витал тонкий запах её кремов и уходовых средств. 

Она успела за это время не просто навести порядок в доме, но и устроить себе целый ритуал ухода. Полотенце на голове уже высохло, волосы мягко лежали на плечах, а кожа была напитана кремами, впитавшимися с лёгким влажным блеском. После масок и скрабов лицо выглядело свежим, а лёгкая усталость дня сменилась расслабленностью. 

Лэйн решила, что пора собираться. Она подошла к столу, где уже заранее разложила всё для макияжа. Щёлкнула на телефоне плейлист — динамичная музыка для настроения зазвучала фоном, отстукивая ритм, под который было приятно двигаться. В зеркале отражалась она сама — с собранными назад волосами, чуть приподнятой бровью и едва заметной усмешкой, будто она знала, что сегодняшний вечер будет особенным. 

Кисть мягко скользила по коже, ложился тон, подчёркивая ровный цвет лица. Лёгкий контуринг, немного сияющего хайлайтера, тёмная подводка и глубокий оттенок помады — всё делалось с чувством, будто она рисовала не просто макияж, а настроение для целого вечера. Пальцы привычно двигались, а взгляд всё чаще задерживался на собственном отражении — в нём было что-то дерзкое, почти вызывающее.

Когда макияж был закончен, она откинулась на спинку стула и оценила результат. Да, сегодня она выглядела именно так, как хотела — безупречно.

Пора было заняться причёской. Волосы она оставила распущенными, но сделала лёгкие волны, придающие объём и мягкость. Они красиво ложились на плечи, чуть касаясь ключиц.

Взгляд упал на платье, которое она заранее приготовила — оно лежало на спинке стула, как немое приглашение. Лэйн медленно провела рукой по ткани, ощущая её прохладу, и улыбнулась. Под ним — кружевное, полупрозрачное чёрное бельё, которое было скрыто от посторонних глаз, но она сама знала, что оно там, — и это придавало ей особую уверенность.

Платье мягко обняло её фигуру, подчёркивая линию талии и бёдер. Она встала, подошла к зеркалу и несколько секунд просто смотрела, как свет отражается от ткани, как тень от длинных ресниц ложится на скулы. Последний штрих — любимые духи. Лёгкое облачко аромата окутало её, тонкая сладковато-дымная нота осталась в воздухе, будто обещание.

Она взяла сумочку, проверила, что всё нужное внутри, и, не оглядываясь, вышла за дверь, оставив за собой тихую музыку и аромат духов, который ещё какое-то время будет витать в пустой комнате.

В клубе стоял привычный гул — музыка гремела из колонок, прожекторы резали полумрак разноцветными лучами, а в воздухе висел запах алкоголя, парфюма и чуть-чуть сигаретного дыма, пронесённого ветром от открытой двери, или от тех, кто курил прямо в помещении, хотя это было запрещено. Лэйн, едва переступив порог, не стала терять времени — её каблуки уверенно стучали по полу, направляясь к барной стойке. Она знала, что в это время за стойкой будет Дэ Хо, но, подняв взгляд, увидела вместо него Мин Су.

Тот, заметив её, чуть приподнял брови, но продолжил привычным движением полировать бокал, будто специально выдерживая паузу. Лэйн, опершись локтем о стойку, изогнула губы в наигранно-печальной улыбке и, чуть наклонив голову, произнесла:

— Похоже, бесплатных коктейлей сегодня мне не видать...

В голосе звучала театральная обречённость, а в глазах — едва уловимая насмешка.

Мин Су, не торопясь отвечать, обвёл её взглядом с ног до головы. И когда снова встретился с её глазами, на его лице появилось точно такое же нарочитое выражение — только вместо грусти была преувеличенная удивлённость.

— Ты сама сюда пришла? — протянул он, словно проверяя, не ошибается ли. — Неужели... работать?

Он чуть склонил голову и улыбнулся краем губ.

— Хотя, судя по тому, как ты сегодня выглядишь, — продолжил он, — работать ты сюда точно не пришла.

Лэйн прищурилась, легко подыгрывая его тону.

— Абсолютно прав, — признала она без малейшей попытки оправдаться. — Но... даст ли мне такой благородный бармен бесплатную выпивку?

Она чуть наклонилась вперёд, будто заговорщически.

Мин Су, всё ещё полируя бокал, сделал вид, что задумался всерьёз, хотя в глазах промелькнула улыбка.

— Хм... подумаю, — медленно ответил он, словно взвешивая важнейшее решение вечера.

А музыка, гул и смех вокруг казались только подчёркивать этот маленький обмен колкостями, в котором и он, и она прекрасно знали — это игра.

Лэйн, опершись локтем о стойку, легким движением подтянула к себе высокий барный стул и уселась, наклонившись чуть ближе к Мин Су, будто они с ним собирались обсудить какой-то заговор.

— Ну что, — она лениво повела пальцем по краю стойки, — рассказывай, что я пропустила за те дни, пока меня не было.

Мин Су поднял взгляд от бутылок, которые он протирал, и ухмыльнулся, как будто специально смаковал момент.

— О, милая, — он нарочито медленно покачал головой, — ты пропустила много вкусненького. Прямо-таки целый сериал.

— Заинтриговал, — она приподняла бровь. — Давай, колись.

Мин Су, опершись ладонями о бар, начал загибать пальцы.

— Во-первых, у нас тут один тип устроил сцену с охраной. Представляешь — притащил свою бывшую и начал выяснять отношения прямо на танцполе. Пришлось их выводить под руки.

— Мило, — с легкой усмешкой протянула Лэйн. — Дальше?

— Во-вторых, — Мин Су наклонился чуть ближе, — наш любимый репер Танос на спор пытался станцевать на барной стойке. В итоге задел локтем стойку с бутылками, и я потом полчаса всё убирал. Даже порезался, — Мин Су показал царапины на руках и театрально вздохнул.

— Вот это я хотела бы увидеть, — усмехнулась она, представляя картину.

— А ещё... — он хитро прищурился, — у нас были новые диджеи. И, поверь, ты бы оценилa их треки. Но ты же была слишком занята... чем там?

Лэйн сделала вид, что обиделась, но больше для игры, чем всерьёз.

— Прекрасно. Всё самое интересное без меня. — Она театрально вздохнула и откинулась на спинку стула. — Даже обидно стало.

— Ну-ну, — усмехнулся он, — не дуйся. — И тут же, словно желая загладить вину за её «пропущенные» события, Мин Су вытащил из-под стойки бокал и скользнул им по дереву прямо к ней. — На, милая. Это — в счёт компенсации.

Лёд в бокале тихо звякнул, аромат алкоголя смешался с запахом его одеколона и уже знакомым ей древесным ароматом от полированной стойки. Лэйн едва заметно улыбнулась, взяла напиток и обвела пальцем край стакана.

— Вот это я понимаю. — Она подняла взгляд на него. — Ладно, а как же наш дорогой Нам Гю? Как он отреагировал на то, что я испарилась на столько дней? 

— Ты, блядь, совсем охуела? — голос Нам Гю раздался за спиной, низкий и слишком близкий, чтобы она успела сделать вид, что не услышала. 

Лэйн медленно обернулась, скользнув по нему взглядом, в котором было и вызов, и лень реагировать.
— Скучал? 

— Скучал? — он ухмыльнулся, наклонившись ближе, так что его дыхание коснулось её шеи. — Ты тут проёбываешься неделями, а потом наряжаешься как шлюха и приперлась. Думаешь, я тебя не выебу за это морально?  

Она чуть приподняла бровь, откинувшись на стойку. 

— О, так значит, ты всё-таки думал обо мне? И не только морально, судя по тону. 

— Ты, сука, специально нарываешься, — он опёрся ладонями о бар по обе стороны от неё, словно загоняя в ловушку. — Тебе, видимо, нравится, когда я злюсь. 

Лэйн медленно провела пальцем по краю своего бокала, не отводя глаз.

— Может, нравится. Может, мне нравится, когда ты говоришь грязно... хотя, признаюсь, иногда ты слишком перегибаешь. 

— Перегибаю? — он усмехнулся, скользнув взглядом вниз по её платью. — Нет, детка, перегибать — это будет позже. 

— Какая угрожающая подача, — она чуть улыбнулась, но в её голосе не было страха. — Осторожно, а то я решу, что ты всё это время был втайне рад, что меня не было. 

— Рад? — он подался ещё ближе, почти касаясь её губ. — Рад, что у меня не было этой занозы в заднице... но, знаешь, без тебя тут было слишком тихо. И, чёрт возьми, я ненавижу тишину. 

— Тогда придётся терпеть меня, — тихо ответила Лэйн, с тем самым намёком, который он слишком хорошо знал. 

Нам Гю криво усмехнулся, чуть отстраняясь, но не убирая взгляда.

— О, я тебя стерплю, Лэйн. Но предупреждаю... ты ещё пожалеешь, что пришла. 

— Посмотрим, кто из нас первый пожалеет, — парировала она, сделав глоток, не спуская с него глаз. 

Лэйн чуть дернула уголком губ, отхлебнула из бокала, оставив на краю след помады, и медленно подняла взгляд на Нам Гю.

— Ты всегда такой вежливый с девушками? — её голос был тягучим, почти ленивым, как будто она знала, что это бесит ещё сильнее, чем ответная грубость.

— С нормальными девушками — да, — он оперся локтем на стойку, глядя прямо на неё. — А ты... ты слишком охуела, чтобы с тобой вежливо.

— Ох... — она чуть усмехнулась, будто это был не оскорбительный выпад, а комплимент. — Так значит, ты всё-таки заметил, что меня не было?

— Я заметил, что тут стало тише. Но не подумай, что я скучал. — Он чуть наклонился, его голос стал ниже, почти хриплым. — Хотя... твой рот явно веселее, когда он занят не словами.

Лэйн фыркнула, но не отстранилась.
— Осторожнее, Нам Гю. Я могу воспринять это как приглашение.

— Вот только этого мне и не хватало, — он ухмыльнулся, но взгляд его скользнул по её фигуре так откровенно, что в словах уже не было смысла отрицать интерес. — Хотя... с твоим платьем я бы хотя бы получил эстетическое удовольствие.

Она сделала вид, что задумалась.
— А ты уверен, что смог бы справиться?

— Справиться? — он тихо усмехнулся, не сводя глаз с её губ. — Лэйн, ты бы сама просила, чтобы я не останавливался.

— Ммм... — она нарочито медленно допила свой коктейль, отставила бокал и облизнула губы. — Может, когда-нибудь проверим. Но точно не сегодня.

— И слава богу, — он выпрямился, будто возвращаясь к прежней холодности, но уголок губ всё же дёрнулся. — Сегодня я работаю.

— А я развлекаюсь, — парировала она и, склонив голову, добавила чуть тише, — но спасибо, что всё-таки скучал.

Нам Гю хотел что-то ответить, но просто хмыкнул и отошёл, оставив после себя лёгкий запах алкоголя и чего-то тёплого, что Лэйн никак не хотела называть.

Барная стойка ещё слегка вибрировала от словесной перепалки Лэйн и Нам Гю, а Мин Су всё это время стоял напротив, вытирая стакан так, будто это был самый напряжённый момент его смены.

— Господи... — протянул он, качнув головой, когда Нам Гю, бросив на Лэйн последний взгляд, отошёл чуть в сторону. — Это вообще что сейчас было? Вы так друг друга жрёте глазами, что я начинаю сомневаться, ненавидите ли вы друг друга или трахаетесь за сценой.

Лэйн ухмыльнулась, подцепив пальцем салфетку и сделав вид, что его слова её не задели.

— А ты, Мин Су, с каких пор стал экспертом по межличностным отношениям?

— С тех пор как каждый вечер наблюдаю этот цирк, — он чуть склонил голову, прищурившись. — Чистый секс с примесью войны. Как-то даже... завидно.

— Ты просто хочешь, чтобы я и с тобой так же ругалась, — усмехнулась Лэйн, облокотившись о стойку.

— Нет, спасибо, — Мин Су отступил на шаг, как будто она была взведённой гранатой. — Мне нравится жить.

Она только хмыкнула, но прежде чем успела что-то добавить, позади вдруг раздался знакомый низкий голос:

— И что тут у нас за сплетни, а?

Лэйн чуть дёрнулась от неожиданности, развернувшись через плечо. Танос стоял почти вплотную, так близко, что она почувствовала запах его одеколона, смешанный с табачным дымом.

— Это у вас тут что, общая привычка с Нам Гю? — спросила она, приподняв бровь. — Подкрадываться сзади, пока я разговариваю, и втискиваться в чужие беседы?

Танос ухмыльнулся, чуть склонив голову.

— А тебе что, не нравится?

— Знаешь, – она медленно повернулась к нему полностью, — я пока не решила, нравится мне это или бесит.

Мин Су, отставив стакан, только тихо хмыкнул:

— Господи, да вы все трое один комплект. Я просто попкорн принесу в следующий раз.

Лэйн обернулась, смерила его взглядом и прищурилась.

— Может, я вам просто настолько нравлюсь, что вы не можете держаться подальше?

Прежде чем Танос успел что-то сказать, из-за стойки снова вмешался Нам Гю, появившийся словно из ниоткуда, с таким тоном, будто его подбросило:

— Нравишься? С чего ты, блядь, это взяла? Может, я просто хочу видеть, с кем ты тут успеваешь кокетничать?

Он говорил резко, но в голосе слышалось что-то странное — как будто слова были наполовину из раздражения, наполовину из чего-то более тёплого, спрятанного слишком глубоко, чтобы это можно было сразу распознать.

— О, — Лэйн приподняла брови. — Ты что, ревнуешь?

— Да пошла ты, — фыркнул он, скользнув взглядом по Таносу чуть дольше, чем нужно. — Просто не люблю, когда за моей барменшей таскаются, как за бесплатным десертом.

— Какая забота, — протянула она с ядовитой сладостью. — Прям тронута. Ты буквально минуту назад меня грязью поливал, а сейчас так заботишься.

Мин Су не удержался и тихо пробормотал, не отрываясь от стаканов:

— Да вы точно, сука, семейная пара... Только вот кто из вас муж, а кто жена — до сих пор не пойму.

— Какая нахуй семейная пара? Сказал же: не пойму почему за нашей любимой барменшей все плетутся?

— Ты всегда такой сладкий, когда ревнуешь? — фыркнула Лэйн, но не вложила в это насмешку, скорее любопытство.

— Кто сказал, что я ревную? — Нам Гю чуть наклонился к ней, его голос стал ниже. — Просто наблюдаю, с кем ты тратишь своё время. Не на того ли коня поставила, м?

Лэйн только приподняла бровь, не отводя взгляда, но Танос уже перебил:

— Ладно, хватит ваших шоу. Я вообще подошёл предложить — пойдём к моим друзьям, посидим. Нам Гю тоже приглашён.

Лэйн коротко усмехнулась, бросила быстрый взгляд на Нам Гю и, как ни в чём не бывало, сказала:

— Почему бы и нет.

На втором этаже было полутемно, музыка тише, чем внизу, воздух плотный от алкоголя и чужого смеха. Лэйн шла чуть позади Таноса и Нам Гю. Они остановились у стола, за которым сидели семь парней и три девушки, все вальяжно раскиданные на диванах и креслах.

— О, Танос, — один из парней, коренастый с наглой ухмылкой, лениво кивнул. — Опять привёл кого-то?
Его взгляд скользнул на Лэйн, оценивающе, без тени уважения.
— Ещё одну шалаву решил подогнать? — ухмыльнулся он. — Не думаешь, что ее, — кивнул на Лэйн. — на нас всех не хватит?  

Кто-то из его друзей заржал, добавив:

— Ну, если она такая же сговорчивая, как та рыжая в прошлый раз, мы быстро управимся. 

Лэйн прищурилась, губы чуть дрогнули, готовые сорваться на что-то ядовитое:

— Слушай, дружок, если ты думаешь, что... 

Но не успела закончить. Нам Гю шагнул вперёд, встав чуть боком, так что оказался между ней и парнем.

— Эй, слышь, — его голос был низким и ледяным, но с той самой ленивой опаской, которая сбивает ухмылку лучше любого удара, — рот свой закрой. Говорить так будешь со своей правой рукой, понял? А то я тебе сейчас покажу, как вяжут язык узлом.  

Парень поднял брови.

— О, да ладно, Гю, мы же пошутили.  — Шути так со своей рукой, когда дрочишь, — отрезал Нам Гю. — А то, похоже, тебе настолько давно не давали, что ты уже на чужих баб слюной брызжешь. 

За столом стало тише, но один из парней всё-таки хмыкнул:

— Да чё ты, Гю, защитничек нашёлся? Может, сам её трахнуть хочешь? 

Нам Гю медленно повернул к нему голову, усмехнувшись уголком рта, но взгляд оставался мёртвым:

— Может, и хочу. А может, уже. Тебе-то какая, блядь, разница? 

Кто-то из компании тихо фыркнул, но никто не рискнул дальше поддевать. Танос только качнул головой, явно забавляясь ситуацией, и бросил Лэйн короткий взгляд. 

Она молча наблюдала за Нам Гю, пытаясь понять, почему он вообще вмешался. И, что самое странное, он выглядел так, будто сделал это на чистом инстинкте — и сам слегка удивился.

Лэйн, нахмурившись, глянула на того, кто только что про неё ляпнул.
— Я тебе что, мясо на витрине? Или, может, кобыла, про которую можно так говорить?? — голос был холодный, но в нём чувствовалось напряжение, как перед ударом. — Я не вещь, которую можно передавать по кругу, и не тебе, урод, решать, для кого я и что. Запомни: рот открываешь — думай, что говоришь.

Тишина за столом повисла мгновенно. Несколько парней криво ухмыльнулись, кто-то отвёл взгляд, но никто не рискнул продолжить.

Лэйн, резко развернувшись, пошла прочь, плечо задев Таноса.
— Классная компания, — бросила она, даже не глядя.

Танос проводил её взглядом, потом, как будто сам себя удивив, сказал своим друзьям:
— Ведите себя как люди. — И, не дожидаясь ответа, пошёл за ней. Зачем? Он не знал. Просто что-то в нём сдвинулось, и мысль была только одна: "Так будет лучше".

Нам Гю остался стоять на месте. Его взгляд на секунду задержался на уходящей паре, но он даже не двинулся с места. Странный он сегодня. Слишком тихий. Выпил меньше обычного, и вроде ничего не принимал, а вёл себя как-то... не так.

Балкон второго этажа клуба утопал в гуле музыки, приглушённой толстыми стенами, и в запахе дождя, который всё ещё витал в ночном воздухе. Город под ними мерцал огнями — жёлтые окна, красные стоп-сигналы машин, неоновые вывески. Лэйн стояла, опершись локтями о металлическое ограждение, и медленно затягивалась вишнёвой сигаретой. Дым плавно растворялся в прохладном ветре.

Рядом, чуть в стороне, встал Танос. Он не сказал ни слова, просто смотрел вперёд — на дальние дома, на световые пятна.

— Дашь одну? — его голос прозвучал спокойно, почти лениво. — Давно вишнёвые не курил.

Лэйн медленно повернула голову, взглянула на него прищуром и, не говоря ни слова, затянулась ещё раз. Потом выдохнула и спокойно ответила:

— Нет.

Танос ухмыльнулся — не обиженно, а так, словно получил подтверждение тому, что уже знал.

— Ну и ладно, — протянул он, снова глядя на город.

— Что тебе надо? — спросила Лэйн, не сводя с него взгляда.

Он помолчал. Секунда, другая.

— Ничего.

— Тогда что ты здесь делаешь? — в её голосе скользнуло раздражение.

Танос чуть усмехнулся, но глаза оставались серьёзными.

— Помнишь, в тот раз... когда я к тебе пришёл?

— Ну, допустим, — она отпустила дым в его сторону.

— Может, хотел позвать тебя сняться в клипе, — сказал он небрежно, но потом замолчал и, будто сам того не замечая, улыбнулся как-то странно. То ли грустно, то ли безнадёжно. — А может... просто подружиться с тобой хочу.

Лэйн на мгновение моргнула, а потом тихо усмехнулась:

— Я что, на дуру похожа?

— Иногда, — сказал он так спокойно, что она не сразу поняла, шутит он или нет.

Она отвернулась, снова глядя на улицу.

— Твои друзья... — начала Лэйн. — Они, кстати, приятные люди. Если под «приятными» понимать тупых скотин, которые думают, что я тут для развлечения всей вашей компании.

Танос хмыкнул.

— Да они просто придурки. Любят языком почесать. Не воспринимай серьёзно.

— Я не воспринимаю. Просто не люблю, когда меня сравнивают с... товаром на витрине, — в её голосе мелькнула сталь.

— Они так со всеми, — пожал плечами он. — Но сегодня, кажется, ты их задела сильнее, чем они тебя.

Лэйн ухмыльнулась.

— Хорошо. Пусть думают, что хотят.

Он чуть склонил голову, рассматривая её профиль.

— Ты странная, Лэйн. Не злюсь, не кричу... а всё равно хочу остаться здесь рядом.

Она снова на него посмотрела.

— Может, просто любишь проблемы.

— Возможно, — он усмехнулся. — И ты в этом плане — идеальная проблема.

Она фыркнула, докурила сигарету и бросила окурок вниз, глядя, как красная точка падает в темноту.

— Вот только решать тебя никто не просил.

— Я и не собирался, — мягко ответил он, но взгляд его остался на ней чуть дольше, чем следовало.

— Танос... — Лэйн склонила голову, чуть прищурилась. — Ты вообще... сам понимаешь, что тебе от меня нужно? Или я должна гадать?

Он ухмыльнулся, как будто вопрос его даже позабавил.

— А что? Сразу думаешь, что я что-то замышляю?

— Я думаю, что ты не из тех, кто просто так подходит к людям. — Лэйн облокотилась на стойку, медленно отхлебнула напиток. — Нравлюсь я тебе или у тебя тут своя игра?

Танос пожал плечами.

— Если честно? Ты мне не нравишься. — И, заметив, как она вскинула бровь, добавил: — Ну, в смысле... симпатичная, красивая — да. Но дело не в этом. Ты не такая, как остальные, и это цепляет. Вот и всё.

— Не такая, как остальные... — тихо повторила Лэйн, чуть усмехнувшись. — И когда ты это понял? Мы знакомы всего ничего.

— Не всегда нужно время, чтобы понять, — сказал он. — Иногда достаточно пары фраз.

— И всем девушкам ты это говоришь? — её голос был ровным, но с ноткой любопытства. — Или я тут особенная?

— Ты первая, — ответил он без паузы.

Лэйн смотрела на него пару секунд, потом фыркнула.

— Дурак.

Он только улыбнулся в ответ.

Несколько секунд они молчали, в шуме бара звенели бокалы, в углу гремела музыка. Потом Танос оторвался от стойки.

— Пошли потанцуем.

— С чего вдруг? — прищурилась Лэйн.

— С того, что я предлагаю, а ты хочешь согласиться, но делаешь вид, что сомневаешься.

Лэйн закатила глаза, но поднялась.

— Ладно. Но если ты будешь кривоногим — я уйду через минуту. А может дам по морде.

— Рискну, — усмехнулся он.

Они пошли к танцполу. Лэйн не могла сказать, что Танос ей неприятен. Наоборот, он был... может, даже интересным.

Музыка грохотала так, что от баса вибрировал пол. Свет резал зал то алыми, то синими вспышками, и в этом хаосе Танос стоял к ней близко — почти вплотную.

Лэйн сначала двигалась в такт, чуть на расстоянии, но он, как в прошлый раз, не стал держать дистанцию. Его руки уверенно скользнули к её талии, притягивая ближе.

— Опять ты за своё, — усмехнулась она, но не отстранилась.

— А ты опять не против, — ответил он прямо в ухо, и от его голоса у неё прошёл лёгкий холодок по коже.

Ей действительно льстило, что человек, о котором многие только мечтали, сейчас держит её так.. по собственнически. Даже если он говорил, что она ему не нравится — внимание от такого всё равно приятно.

Руки Таноса двинулись ниже, скользя по изгибу бёдер. Пальцы задержались чуть дольше, чем нужно, будто проверяя реакцию. Лэйн только чуть сильнее прижалась.

— Знаешь, ты опасная, — сказал он, глядя на неё снизу вверх, потому что наклонился.

— Это ты опасный, — она прикусила губу, продолжая двигаться в ритме музыки.

Его губы были у её шеи, тёплое дыхание обжигало. Он медленно поднимался выше — к линии челюсти. Танос скользнул носом по её коже, задержался на секунду, вдохнул.

— Мягкая... и пахнешь вкусно, — почти шёпотом.

— Пытаешься меня соблазнить? — её голос был чуть хриплым.

— Может, — он даже не попытался отрицать.

И он поцеловал её. Не как в прошлый раз — играючи и на спор, а глубже, жаднее. Сцепление губ, в котором чувствовалась неуверенность, но и желание.

Лэйн ответила сразу, позволяя ему вести. Её руки поднялись, обвили его шею. Мир стал узким — музыка, запах его парфюма, тепло его ладоней на её спине.

Когда они на мгновение оторвались друг от друга, она выдохнула:

— Ты ведь сам не знаешь, что тебе от меня нужно.

Танос чуть усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то другое.
— Может, и так. 

— Знаешь, мне всё равно, — сказала она, притягивая его обратно. — Мне нужно просто забыться. 

Он не ответил, но по тому, как снова прижал её к себе и углубил поцелуй, было ясно — он тоже хотел ровно этого. 

Грохот музыки, свет прожекторов, горячее дыхание Таноса у её губ — всё это оборвалось, когда позади послышался знакомый, чуть насмешливый голос: 

— Я расстроен... что вы меня не позвали. 

Лэйн отстранилась от Таноса, обернулась. Нам Гю стоял совсем близко, с таким видом, будто видел их поцелуй от начала до конца. 

— Ты изначально мог пойти с нами, — сказала она, вскинув бровь. — Не пошёл. Значит, это уже точно не наша вина. 

Она стояла к Таносу спиной, но чувствовала его руки — чуть ниже талии, крепкие, уверенные, будто он и не собирался отпускать. Нам Гю заметил это, и в его взгляде мелькнуло что-то хищное. 

— Ну раз уж вы так... — он сделал пару шагов ближе, не спрашивая разрешения. 

Его руки легли на её бёдра, и он резко притянул Лэйн к себе. Она почувствовала его грудь, твёрдую и тёплую, прямо перед собой. 

— Нам Гю... — она хотела сказать что-то язвительное, но он уже наклонился, одной рукой приподняв её подбородок. 

— Позволишь? — спросил он тихо, почти шёпотом. Не уточняя, что именно. 

Лэйн прекрасно поняла. И хоть внутри она жаждала этого поцелуя, губы уже готовы были сформировать «нет» — просто чтобы подразнить. 

Но не успела. Нам Гю резко сократил расстояние и впился в её губы. Поцелуй был не такой, как у Таноса. У того — медленный, обдуманный, с намерением прочувствовать каждое её движение. У Нам Гю же — жадный, требовательный, будто он забирал себе всё, что хотел, и не оставлял пространства для сомнений. 

Лэйн, не успев подумать, ответила. В этом поцелуе было меньше нежности, но странным образом — больше огня. Танос, возможно, хотел доставить ей удовольствие, но Нам Гю, думая только о себе, делал это так, что у неё перехватывало дыхание. 

Руки Нам Гю держали её крепко, будто он не собирался отпускать. Танос за её спиной всё ещё был рядом, и Лэйн ощущала, как воздух между ними тремя становится густым, напряжённым и... опасным. 

Танцпол был окутан густым, тёплым воздухом, в котором смешивались запахи алкоголя, духов и едва уловимого дыма. Световые лучи резали полумрак, выхватывая из толпы лица, ладони, блеск кожи. Ритм бил прямо в грудь, заставляя двигаться в такт, даже если бы она захотела остановиться. 

Лэйн оказалась между двумя — Таносом и Нам Гю. Их движения были не быстрыми, но и не медленными — плавные, чувственные, с какой-то ленивой уверенностью. Они будто никуда не спешили, но при этом в каждом прикосновении чувствовалась жадность. 

Танос держал её чуть сбоку, ладонь скользила по линии бедра, иногда касаясь талии, иногда чуть выше. Он наклонился к её уху, чтобы перебить музыку своим голосом:

— Ты сегодня опасно красивая. 

Лэйн ответила ему лишь короткой усмешкой, не оборачиваясь, но тело непроизвольно потянулось к нему ближе. Танос уловил это и, не спеша, перехватил её за талию, поворачивая лицом к себе. Их взгляды встретились, и в следующую секунду он опустил губы к её губам. Поцелуй был мягким, почти ленивым, но с подтекстом: «Это моё». 

Она почувствовала, как кто-то позади сместился ближе — тёплое дыхание коснулось её шеи. Нам Гю. Он обвёл руки вокруг её бёдер и прижал к себе, даже не пытаясь скрыть этот демонстративный жест.

— Ты слишком расслабилась, — сказал он тихо, но так, чтобы Танос услышал. 

Лэйн обернулась через плечо, собираясь что-то сказать, но Нам Гю не дал ей ни секунды. Он развернул её полностью и сам закрыл расстояние между ними. Его поцелуй был резким, без предупреждения, сдержанным лишь наполовину. Это было не нежное касание, а притязание — как будто он утверждал своё право на неё прямо здесь, на танцполе. 

Танос не стал ждать, пока они закончат. Он шагнул ближе, их троих теперь разделяли лишь дыхания и ритм баса. Его ладонь скользнула по спине Лэйн, другая легла на её руку, мягко, но настойчиво ведя её в танце, даже когда она ещё отвечала на поцелуй Нам Гю.

— Думаешь, у тебя шанс? — бросил он Нам Гю, его голос едва различался сквозь музыку. 

Нам Гю отстранился ровно на секунду, чтобы усмехнуться:

— Я не думаю. Я уже выигрываю. 

— Забавно, — ответил Танос, наклоняясь к шее Лэйн, — потому что она снова тянется ко мне. 

И правда — едва он коснулся губами её кожи, Лэйн выдохнула чуть глубже, чем хотела. Нам Гю почувствовал это и резко перехватил её за талию, оттянув назад к себе, так, что спина плотно прижалась к его груди.

— Держи свои фантазии при себе, — сказал он Таносу, а затем снова наклонился, чтобы коснуться её губ. 

Музыка будто усилилась. Танос, не сдаваясь, шагнул вплотную, и теперь они двигались втроём, тесно, почти в замкнутом пространстве их тел. Каждый из них крал поцелуй, как только выпадал момент, а руки скользили по её бокам, талии, плечам, будто пытаясь оставить метку. 

Она уже не знала, кто из них держит ритм, а кто — её саму. Знала только, что в этой игре не было зрителей. Только музыка, огни, их дыхания... и их желание быть тем, кто победит. 

Лэйн чувствовала, как с каждой минутой танец втроём превращается в нечто большее, чем просто движения под музыку. Танос и Нам Гю явно втянулись в своеобразную игру — кто сильнее вызовет у неё отклик. Она понимала это и, к своему удивлению, ей нравилось быть в центре их маленького противостояния. 

Танос держал её чуть сбоку, его ладонь скользила по линии её спины, иногда легко касаясь шеи, будто ненароком. Он наклонялся, чтобы коснуться губами её виска, щёки, уголка губ — и каждый раз Лэйн будто бы тянулась к нему, не давая настоящего поцелуя, а только дразня. 

— Ты знаешь, что сводишь с ума? — тихо сказал Танос, его голос был чуть хриплым.

— Могу догадаться, — Лэйн ответила с едва заметной улыбкой, не глядя на него. 

Нам Гю в это время не отставал. Он стоял позади, его руки уверенно держали её за талию, и он чуть прижимал её к себе, не оставляя пространства. Когда Танос почти коснулся её губ, Нам Гю резко развернул Лэйн к себе, перехватывая инициативу. 

— Долго думаешь, Танос, — сказал он с усмешкой, а затем, не дожидаясь разрешения, впился в её губы. 

Поцелуй Нам Гю был другим — грубым, требовательным, с таким напором, что Лэйн почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Его ладонь скользнула ниже, к бедру, а пальцы уверенно сжали её. Она ответила на поцелуй, не думая, а просто поддавшись этому напору. 

Танос стоял рядом, но вместо того чтобы отойти, он подошёл ближе, склонился к её шее и легко коснулся губами кожи, заставив Лэйн выдохнуть чуть громче, чем она хотела. Нам Гю отстранился на секунду, взглянул на неё и ухмыльнулся:

— Кажется, я выигрываю. 

— Мечтай, — Танос перехватил её за подбородок и развернул лицом к себе. Его поцелуй был другой — медленный, тёплый, нежный, будто он хотел, чтобы она запомнила каждое движение. 

Лэйн чувствовала контраст. С Таносом — словно её окутывали мягким теплом, и всё происходящее тянулось, давая насладиться каждым мгновением. С Нам Гю — вспышка, жадная, хищная, от которой внутри всё сжималось, а дыхание сбивалось.

И чем больше они пытались перетянуть её внимание на себя, тем сильнее в ней просыпался азарт. Она специально чуть дольше задерживала взгляд на одном, затем — на другом, касалась то плеча Таноса, то груди Нам Гю, как будто проверяя, кто из них первый сорвётся.

— Вы оба... такие предсказуемые, — тихо сказала она, но так, чтобы они услышали.

— Проверим? — Нам Гю склонился ближе, снова готовый перехватить её губы.

— Попробуй, — Танос ответил за неё и шагнул ещё ближе.

Громкая музыка гремела со всех сторон, разноцветные вспышки резали темноту зала, а горячее дыхание и прикосновения трёх тел смешивались в один общий ритм. Лэйн уже играла с ними обоими — ловила взгляды, тянулась за поцелуями то к одному, то к другому, будто нарочно провоцировала.

Танос, не сводя с неё глаз, резко притянул к себе, обхватив за талию так, что она почти впилась в него всем телом. Его поцелуй был жадным, но мягким, в нём была теплая, тягучая нежность, как будто он хотел вкусить каждый её вдох, прочувствовать каждую секунду. Лэйн закрыла глаза, погрузившись в эту плавную волну, пока...

— Не наглей, — почти рыча, выдал Нам Гю, и через секунду грубо «забрал» её себе, буквально вырвав из рук Таноса.

Он поднял её на руки, будто она ничего не весила, и Лэйн, не раздумывая, обвила его ногами. Его ладони без стеснения сжали её за ягодицы, уверенно удерживая. Она смотрела на него сверху вниз — в этих глазах горел какой-то тёмный, опасный азарт.

Лэйн чуть прикусила губу и медленно наклонилась, сама целуя его. Этот поцелуй был совсем другим — грубым, требовательным, почти хищным. Нам Гю не давал ей ни секунды передышки, и всё же, в этой грубости было что-то, что заставляло её сердце биться быстрее.

Она отстранилась, вытянув шею назад, обнажая её. Нам Гю мгновенно поймал момент — губы скользнули к её коже, и он оставил один, затягивающийся засос... потом ещё один, чуть ниже.

— Ты знаешь, как ты меня заводишь, сучка, — горячее, низкое шептание ударило прямо в ухо. Он добавил пару грязных слов, от которых у Лэйн дрожали колени даже несмотря на то, что он держал её. — Хочу, чтобы весь этот чёртов клуб видел, чья ты.

— Чья же? Неужели твоя? — Лэйн чуть улыбнувшись, провела пальцами по его шее, глядя так, будто собиралась сказать еще что-то , но вместо этого снова поцеловала его — дерзко, с нажимом

Танос всё это время стоял рядом, наблюдая, и в его взгляде не было ревности — только вызов. Он чуть склонил голову и хрипло бросил:

— Интересно, Гю, как долго ты сможешь её удержать, прежде чем она снова потянется ко мне?

Нам Гю только ухмыльнулся, крепче сжав её бёдра.
— Держи карман шире.

А Лэйн, чувствуя, что оба уже на пределе, только сильнее впивалась в их внимание, наслаждаясь этой опасной, раскалённой игрой.

Лэйн медленно сползла с рук Нам Гю, чувствуя, как его пальцы задержались на её бёдрах чуть дольше, чем нужно. Она выпрямилась, проводя ладонью по плечу Таноса и вскользь задевая грудь Нам Гю — нарочно, лениво, как кошка, проходящая между двух собак. Не чтобы угодить. А чтобы поддразнить.

Она собиралась уходить. Не от них — с ними. Плевать, что подумают. Хотите назвать шлюхой? Отлично. Так и сделайте. Клуб — это не место для целомудрия. Тут приличие дохнет у самого входа. Здесь нужно отрываться, хватать, жечь.

Она хотела их обоих. И знала, что они хотят её.

Пьяная? Да. Но не тупая. Второго раза с фото не будет.

Она пошла к выходу, сквозь рваный бас, чувствуя, как в груди глухо гудит адреналин. Почти была уверена, что они появятся.

И оказалась права.

Они вышли вместе. Сразу. И вместо того чтобы остановиться, подошли близко — слишком близко. Танос положил ладонь на её пояс, как бы случайно. Нам Гю прошёл за спиной, скользнув пальцами по её локтю.

— Ко мне? — хрипло спросил Танос, взглядом обещая, что ночь закончится не тихо.

Лэйн медленно повернулась к нему, прикусив губу.

— Мои родители учили не ходить к незнакомым дядям домой. Это неприлично для... приличной девушки.

Нам Гю ухмыльнулся, его голос прорезал шум улицы:

— Приличная? Ты сама сейчас хочешь нас двоих. Какая же ты, блядь, приличная шлюха. Значит, мы идём к тебе.

Танос засмеялся низко:
— Дядями, да? Вот это, блядь, оскорбление.

— Если ботинки подошли, — она чуть приподняла бровь, — носите на здоровье.

Она зацепила руку Таноса, с другой стороны обвила Нам Гю. И они пошли втроём, шаг в шаг, так близко, что время от времени пальцы одного из них скользили по её талии, а другой проводил костяшками по её бедру. И чем дольше они шли, тем меньше в этой прогулке оставалось воздуха.

                                            ***

Мы дошли до моего дома почти молча. Не потому что нечего было сказать — просто каждый шаг был как отсчёт. В голове звенело, а в груди было так тесно, что я едва дышала. 

— Неплохо живёшь, — хмыкнул Танос, когда я открыла дверь и впустила их. Он огляделся, как будто ищет что-то, что можно было бы обсудить.
— Чисто. И... чертовски уютно. 

— Уютно? — усмехнулся Нам Гю, снимая куртку. — Я бы сказал... слишком тихо для тебя. 

Я пожала плечами, стараясь скрыть, что от его голоса у меня по спине прошёл ток.
— Вы же ещё не видели кухню. 

Мы прошли туда. Я достала из шкафа бутылку вина, которую когда-то притащила Чжун Хи «на всякий случай». Вот он и настал.

— Спасибо, Чжун Хи, — пробормотала я вполголоса, но Танос услышал. 

— Передать ей привет? — ухмыльнулся он. 

Я выставила на стол три бокала. Не спеша, как будто каждая секунда была частью какой-то игры. Мы расселись — я между ними, вино медленно лилось в стекло. Первые глотки обожгли горло, но в хорошем смысле — приятно, тепло. 

Мы пили медленно. Не спешили. Вино было просто предлогом. Настоящее происходило в промежутках — в том, как колено Таноса случайно прижималось к моему, как взгляд Нам Гю задерживался на моих губах. 

Я делала вид, что всё это меня не задевает. На самом деле каждая мелочь врезалась в меня, как игла, и я уже знала, что будет дальше. 

В какой-то момент я встала, взяла бокал и, не сказав ни слова, направилась в спальню. Слышала, как стулья отодвинулись почти одновременно. 

Дальше мы уже шли втроём. 

Я шла впереди, и мои шаги казались слишком громкими в этой тишине. Квартира вдруг показалась чужой, как будто я здесь впервые. Темновато — свет только с кухни и тусклое свечение из окна спальни. 

— Ну и что дальше? — голос Нам Гю прозвучал почти лениво, но в нём было что-то... острое. 

— Не знаю, — ответила я, хотя прекрасно знала. 

Танос усмехнулся за моей спиной:

— Брось, Лэйн. Ты уже решила. 

Я остановилась в дверях спальни, обернулась. Они оба стояли в полутени, и от этого их лица казались другими — чуть более жёсткими, чуть более... опасными. 

— Вы же понимаете, — сказала я, — это не про любовь. 

— А кто тебе сказал, что мы романтики? — Нам Гю шагнул ближе. — Ты же сама сегодня хотела без приличий. 

Я почувствовала, как между лопаток пробежал холодок. Не страх, но что-то близкое.

— Отлично. 

Я зашла в комнату, не включая свет. Оставила дверь приоткрытой — так, чтобы в щель просачивалось тусклое золото с кухни. В воздухе стоял запах вина и чего-то ещё — тяжёлого, почти сладкого.

Они вошли следом. Танос провёл взглядом по комнате, чуть приподнял брови.
— Ммм... не так я себе представлял твоё логово.

— Я не устраиваю тут чаепития, — отрезала я,
ставя бокал на тумбу.

Нам Гю тихо усмехнулся, и это раздражало больше, чем слова.
— Главное, что тут есть место для троих.

Внутри всё сжималось — от предвкушения, от осознания, что пути назад уже нет. Я ощущала, как в висках гулко бьётся кровь, как пальцы слегка дрожат, хоть снаружи я была спокойной.

Они подошли ближе, и пространство вокруг сразу стало тесным, как будто стены подались внутрь.

— Ну что, приличная девушка, — сказал Танос, — покажешь нам, как ты развлекаешься дома?

— Сами узнаете, — ответила я.

Я стояла неподвижно, ждала их первые шаги. Подобного рода «связи» у меня не было. Но признаться честно, иногда я представляла как занимаюсь этим не вдвоем. После той вечеринки мне даже хотелось попробовать с Таносом и Нам гю, уж слишком сильно они вдвоем заводили меня.

— Приглашение ждете? — сказала я, будто не своим голосом. — Где же ваша смелость?

— Мне кажется, смелость пропала у тебя, — молвил Нам Гю, беря меня за подбородок. — где же та искусительница, а, грешница?

Танос медленно снял с меня одежду. Я оставалась в одном белье. Благо, оно было красивым, сексуальным. Они разглядывали меня, будто я товар на витрине. В любом другом случае, я бы возмутилась и ушла, но не сейчас. Смотрели на меня, как на самый ценный экспонат. Сейчас мне это даже нравилось.

— Без него, думаю, ты выглядишь лучше, — Танос спустил одну бретельку. — твое белье лишнее.

— Да-а, без него тебе лучше, — сказал Нам Гю. — на опыте знаю.

— Такими темпами ты будешь покупать мне новый комплект нижнего белья каждый раз, когда мы будет веселится вместе.

Нам Гю снял с меня белье и кинул его на пол. Они оба смотрят на мою фигуру с неким восхищением.

Я подхожу к Таносу, целую в уголок губ, и медленно снимаю его футболку. Нам Гю смотрит, не двигается, будто ждет, когда я его раздену. Танос уже не в силах терпеть. Раздевается сам и валит меня на кровать, покрывает поцелуями мое тело.

Нам Гю снимает с себя одежду. Аккуратно. Видимо, он беспокоится только о себе, ведь мою одежду он не пожалел. Нам Гю подходит ближе и ложится рядом. Я заметила, что парни не стесняются друг друга, наверное, подобный опыт у них уже был, может и не раз.

— Хочешь, чтобы мы трахали тебя вдвоем? — бросил он, перед тем как жадно впиться в мои губы.

Я Отстранилась. Лишь одна мысль о том, что они будут брать меня в двоем доводила до исступления. Безумного, животного, сладострастного исступления.

— Разве не понятно?

Больше не было смысла в словах. Нужно было действовать. Я чувствую их руки на своей коже, чувствую жар их тел. Чувствую безумство. Безумство одно на троих.

Нам Гю оказывается подо мной. Его руки скользят по моим ногам. Пальцами он находит ту самую чувствительную точку на внутренней стороне бедра. Прикосновение вынуждает меня выгнутся, он дразнит меня, а мне это нравится.

Танос приникает губами к моей шее. Его дыхание было горячим, а руки холодными. Яркий контраст. Пальцами он обводит мои соски, они затвердевают, показывают уровень моего возбуждения. Их прикосновения становятся более властными, настойчивыми и требовательными.

Нам Гю улыбается, помогает мне опустится на него. Я задержала дыхание, это ощущение мне нравилось. Ощущение, что я в надежных руках. Ощущение наполненности.

Танос оставляет дорожки поцелуев на моей спине вдоль позвоночника. Я опустилась на Нам Гю, полностью принимая его. Он смотрит на меня; явно ему нравиться выражение экстаза на моем лице.

Холод от геля, который нанес Танос охлаждает меня, заставляя прийти в себя. Он подготавливает меня. Его пальцы нежны. Он двигается медленно, подстраивается под темп Нам Гю. Я всем своим видом показываю, что хочу больше. Мое тело хочет большего.

Нам Гю двигается медленно, возможно, дает привыкнуть к новым ощущениям. Одной рукой он меня держит за талию, другой обводит мои затвердевшие соски. Танос продолжает делать то, что делал, но уже более уверено. Видя, как я его жажду, Танос занимает свое место сзади. Он постепенно входит. Входит медленно, чтобы мне не было больно.

Двойное проникновение я пробую первый раз. Это странная смесь ощущений. Я чувствую дискомфорт, боль.. отрешенность. Танос обхватил одной рукой мою грудь, прижал к себе и нежно поцеловал в шею. Тогда он вошел до упора.

Воздух становится гуще из-за жара наших тел. Воздух становится слаще, когда я наконец чувствую комфорт и расслабление. Я чувствую себя уязвимой, но между ними я нахожусь в безопасности. Я между ними, они во мне, а это значит, что в этот момент мы одно целое.

Мы втроем такие разные, но при этом очень схожи. Мы пили друг друга, как яд, сладко и жадно, зная, что сами стали грехом. Голые в своей уязвимости, но непоколебимые в этом укрытии тел и дыханий. Стонов и рваных вздохов.

Руки Нам Гю крепко, оставляя следы, держали меня, задавая ритм. Танос находит тот угол и темп, от которых внутри все откликается, и каждый миг становится еще глубже и ярче.

Наши движения слились в один медленный, глубокий, почти гипнотический поток. Дыхание смешивается, и наши сердца, будто сговорившись, бьются в одном исступленном ритме. Мы дышим одним воздухом, так близко друг к другу, что не различить, где мое, а где их. С каждыми толчками эйфория накрывает все сильнее. Это похоже на экстаз, сладкое безумие, в котором нет ни начала, ни конца.

— Сеньора, мы хотим слышать тебя, — томно прошептал на ухо Танос.

Я нагнулась, коснулась своей грудью груди Нам Гю. Накрыла его губы своими. Толчок. И я простонала ему в губы. Еще один толчок заставил меня выгнутся. Нам Гю прикрыл глаза, осознавая все происходящее. Когда я опустилась до упора, он хрипло застонал, приподнимаясь на локти.

— А ты казалась такой невинной, будто ангел спустившийся с небес, — Нам Гю нежно убрал мои волосы за ухо, открывая вид на упругую грудь. — Ты сводишь с ума.

— Я бы назвал тебя демоницей. Самой прекрасной. Лэйн, ты случайно не суккуб? Та же сладкая отрава, что сводит с ума и лишает воли.

Мне льстили их слова. Их стоны. Шепот моего имени. Я была их надеждой. Надеждой на совершенство. Их пальцы впивались в мои бедра — это указывало лишь на то, что мы потеряли контроль.

Тело Нам Гю напрягается, я чувствую — он уже на приделе. Руки Таноса до синяков сжимают меня. Он уперся в мою шею, прикрыв глаза, словно хотел понять, что с ним происходит. Я слышу их протяжные стоны, и понимаю; они оба на пределе. Их движения становятся резкими, прерывистыми.

Сплетенные, мы останавливаемся, и лишь, хриплое, частое дыхание заполняет тишину, вытесняя все остальное. Каждый наш вдох тяжел и горяч, словно обжигает кожу. Волна удовольствия накатила, словно проникая в глубину нашего сознания, и стирая все воспоминания и мысли, но наполняя новыми.

Первым отстранился Танос, его движения были нежнее, чем в начале. Он помог мне слезть с Нам Гю и лечь рядом.

Мы лежали на спине, осознавая каждое мгновение того, что произошло. Стыда не было — только сладкая, чертовски соблазнительная эйфория, которая ещё трепетала в теле. Тягучий, чертовски сладкий грех, который давил на грудь, делал дыхание громким и прерывистым. Мы не касались друг друга, хотя каждый взгляд и дыхание кричали о близости, и, отдаваясь этой томной неудержимости, мы постепенно погрузились в сон, оставив желание висеть между нами, как запретный шёпот.