бей, если любишь [Нам Гю/ОЖП] заморожен

Лэйн сидела на холодном камне у фонтана. Вода тихо журчала, отражая огни ночного города, а в руках у неё была бутылка виски, которую она вырвала с собой из клуба. Горький вкус обжигал горло, но ей было плевать. Пусть.

Она понимала, что после сегодняшней сцены Нам Гю её, скорее всего, уволит. Но какая разница? Найдёт другую работу. С нормальным начальником. А про Нам Гю... забудет. Так же, как вычеркивают из памяти ненужные лица, которых касаться противно.

Она сделала ещё глоток и зажмурилась. Его слова всё ещё резали её, словно занозы в сердце. Особенно то, что он сказал про «сама виновата». У неё в голове тут же ожил чужой голос. Голос прошлого.

Она вспомнила своего бывшего. Того, кто относился к ней хуже, чем к своей собаке. Вспомнила его взгляд, холодный и полный презрения. Вспомнила, как он ломал её, бил, унижал. Ей казалось, что он держал её рядом только ради одного — чтобы удовлетворять свои грязные потребности. Никаких чувств. Никакой любви. 

Она тогда думала иначе. Она верила, что он изменится. Уговаривала себя, что всё ещё наладится. Но люди не меняются. Этот урок она усвоила, когда он впервые ударил её за то, что она «неправильно» заправила кровать. За ерунду. За пустяк. 

Лэйн стиснула бутылку так, что побелели пальцы.
— Сука... — прошептала она в пустоту. 

Она ненавидела его. Каждую клетку его существа, каждое воспоминание о нём. Психолог помог ей перестать просыпаться по ночам от паники, помог вытеснить тот ужас, но ненависть... ненависть жила в ней по сей день. С ней ничего не поделаешь. Она стала частью её крови, её характера, её силы. 

Она сделала ещё один глоток и провела рукой по лицу. Сердце колотилось. Она чувствовала себя выброшенной, но вместе с этим — сильной. Сильнее, чем тогда. И ни один мужик — ни бывший, ни этот мудак Нам Гю — больше не сломает её. 

Телефон в руках Лэйн вибрировал так часто, будто хотел выскочить из пальцев. Экран разрывался от уведомлений. 

Дэ Хо писал одно за другим:
«Где ты?»
«Что случилось?»
«Из-за чего вы сцепились?»
«Куда ты ушла?»

Вопросов было слишком много, но у неё был только один ответ — и она написала его раз и навсегда: «Объясню, когда остыну». 

Она закрыла чат и увидела ещё два уведомления. Одно от Нам Гю, другое — от незнакомого номера. 

Чат с Нам Гю она даже не стала открывать. Сама мысль о том, чтобы увидеть его имя и читать его сообщения, вызывала отвращение. Слишком свежая рана. Слишком мерзко было после того, что он сказал. 

Поэтому она открыла переписку с незнакомцем. Сообщение было коротким, но словно в упор выстреленным: «Слова твоего начальника зацепили тебя? Неужели и в твоей жизни такое было?» 

Лэйн замерла. Холод прошёл по спине. Откуда он знает? Кто он вообще? В голове сразу всплыла мысль — наверняка какой-то дружок Нам Гю, подосланный, чтобы причинить боль.  Она резко закрыла чат и, не думая, ткнула «заблокировать». 

Ирония была в том, что сам Нам Гю продолжал писать. Экран мигал его именем снова и снова. Он словно не собирался оставлять её в покое, будто пытался достучаться. Но Лэйн лишь сжала бутылку виски крепче и опустила телефон в сумку. 

Сейчас она не собиралась отвечать никому. 

После ссоры Нам Гю был словно на взводе. Лицо злое, челюсть сжата так, что скулы побелели. Он резко захлопнул дверь за собой и ушёл в VIP-зону, кидая на ходу какие-то стаканы и бутылки — просто чтобы хоть что-то разлетелось вдребезги. 

Он достал сигарету, закурил, затягивался так, будто хотел прожечь себе лёгкие. Злость кипела, но вместе с ней — что-то ещё, неприятное, липкое, как будто его задели по-настоящему. Её слова сидели внутри, как заноза. 

Телефон в руке загорелся её именем. Он сам открыл чат и начал писать.

— «Ты охренела вообще?»
— «Сама кобра, а мне мозги паришь»
— «Далеко не уйдёшь, я тебя найду» 

Сообщения шли одно за другим. Ни одного ответа. Он злился ещё сильнее, ткнул кнопку вызова. Гудки, и снова сброс. Второй раз, третий. Она не брала. 

Он сидел, пальцы стучали по колену, сигарета догорела до фильтра. Мысль ударила: пойти за ней. 

Но зачем? Чтобы навалиться и вышибить из неё хоть слово? Чтобы ударить? Нет.  Чтобы опять орать и кидать грязь? Тоже нет — а может, именно это он и умел лучше всего. А может, заставить её извиняться на коленях, смотреть вниз, как он привык? Это было бы просто. Но обнять? Прижать к себе, чтобы она заткнулась и просто была рядом? Чушь. Этого — точно нет. 

Нам Гю выдохнул, грохнул кулаком по столу так, что посуда подпрыгнула. А телефон в его руке продолжал мигать её именем в чате — синим непрочитанным.

***

Лэйн вернулась домой уже под утро, едва держась на ногах от усталости и тяжёлых мыслей. В квартире всё выглядело так же, как и в тот вечер, когда она уходила: тишина, приглушённый полумрак и холод, который пробирал до костей. Казалось, батареи совсем не греют — воздух был ледяным, как будто квартира стояла заброшенной.

На кухне её взгляд случайно зацепился за шкафчик с посудой. Дверца чуть приоткрыта, качалась от сквозняка. Лэйн нахмурилась, но махнула рукой: наверное, сама забыла закрыть, когда торопилась.

Она медленно прошла в комнату. Тело наливалось тяжестью, в голове шумело — от алкоголя, от ссоры, от злости, от воспоминаний. Скинув одежду на стул, не разбирая, куда что упало, Лэйн забралась в кровать.

Одеяло было холодным, но через минуту-две оно начало согревать. Она свернулась калачиком, крепко зажмурила глаза, будто так можно было вытолкнуть из головы всё случившееся.

Ночь и вправду была не самой лучшей. Даже дома не ощущалось безопасности. Только холод, усталость и пустота.

                                            ***

Прошло ещё три дня. Лэйн упорно не выходила на работу — пошло оно всё к чёрту. Пусть этот ублюдок сам справляется, а если нет, то пусть сожрёт собственную гордость и извинится. 

Она лежала дома, перекатывалась с боку на бок, то залипала в телефон, то просто смотрела в потолок. Мысли грызли, но злость была сильнее. Она понимала: в чём именно она могла быть «не права»? В том, что сказала ему правду? В том, что ткнула его лицом в его собственную грязь? Да ни хрена. Она была права во всём. Просто ему было удобнее считать её истеричкой, чем признать, что он сам — развалина. 

Нам Гю звонил один раз за эти дни. Долго смотрела на экран, палец колебался над кнопкой сброса, но в итоге — взяла трубку. В голосе его не было ни капли извинений, лишь привычная раздражённость. 

— Слушай, — Лэйн перебила, — скажи своим дружкам, чтоб не писали мне больше. Мне неинтересно слушать всяких психов, которые знают слишком много. 

На том конце повисла тишина, он будто не сразу понял, о чём речь. 

— Чё за дружки? — только и выдавил он. — Ты в себе? На работу выходи.  

— Не строй из себя тупого, — резко отрезала она. — иди нахуй.  

И прежде чем он успел что-то ответить, она отбила звонок, заблокировала его номер и швырнула телефон на диван. 

Больше слушать его бред и видеть эти звонки она не собиралась.

***

Нам Гю вышел на балкон с сигаретой, злой до дрожи. Телефон в руке вибрировал вхолостую — номер заблокирован.

— Тварь, — выдохнул он, затягиваясь. — Да кто ты такая вообще?

Злость жгла. Она бросила трубку так, будто он никто. Заблокировала его — его, Нам Гю, которому многие стелили бы ковёр к ногам. И ведь он мог найти сотню баб за вечер, и ни одна бы не перечила. Но нет, именно она встала у него поперёк горла.

Он прошёлся по комнате, швырнул пепельницу о стену — та рассыпалась, окурки полетели на пол. Он не понимал, какого хрена. Почему он ждёт её за баром, почему ловит себя на том, что отмечает паузы в её дыхании, что чувствует вкус её злых слов, будто это не грязь, а что-то большее.

«Почему мне не всё равно?..» — пронеслось в голове. 

Он злился, потому что понимал: даже когда она обзывала его гнидой, когда уходила, хлопнув дверью, внутри него что-то переворачивалось. Чёртово чувство — оно не имело права существовать, но всё равно жгло. 

Он уставился в экран телефона — пустой список чатов, никаких сообщений от неё. И вместо того, чтобы выкинуть этот чёртов телефон в окно, он ловил себя на идиотской мысли: а вдруг она напишет ещё раз, просто... передумает? 

И от этого себя ненавидел ещё больше. 

Нам Гю сидел в полутёмной квартире, с ноутбуком на столе и телефоном в руке. Пачка сигарет уже наполовину пуста, а он всё равно не мог успокоиться. В очередной раз он открыл инстаграм и перешёл на её страницу. 

Новых постов не было, сторис тоже. Ни единого намёка, будто она исчезла. Но он всё равно листал вниз — старые фотографии, старые «актуальные». Смеющаяся Лэйн с подругой. Кофе на рассвете. Глупая фотка в зеркале, где она закатывает глаза. Он щёлкал, щёлкал и ловил себя на том, что разглядывает каждую деталь. 

— Сука, — прошипел он, затягиваясь. — Какая же ты сука... 

Он злится. Потому что как она могла с ним так? Игнорировать, обзывать, вычеркивать его. И при этом вот она — живая, счастливая, на фотографиях смеётся, будто никогда не знала боли. 

Они же... они же что? Нам Гю запустил пальцы в волосы, выругался. Кто он ей? Кто она ему? Просто коллеги, которые иногда трахаются? Или всё же что-то больше?  Он поймал себя на том, что не знает. Точнее — знает, но не хочет признавать. Потому что если признать, то придётся столкнуться с правдой: её поступки не были предательством. Она ничего не должна была ему. Они не в отношениях. Никогда не были. Она имела право уйти, послать его, заблокировать. 

И всё равно внутри что-то ёкало. Словно в глубине души он хотел большего. Хотел, чтобы между ними было хоть что-то настоящее, кроме алкоголя, секса и ругани. Хотел, чтобы она была «его». Но стоило признать это самому себе — и злость тут же поднималась снова. 

Он закрыл экран, кинул телефон на стол и пробормотал:

— Чёрт с тобой... 

А сам уже знал, что завтра снова откроет её страницу.

***

Лэйн сидела в тишине, лениво листая телефон, когда раздался резкий стук в дверь. Она нахмурилась — никого не ждала, и это сразу насторожило. Осторожно подошла, посмотрела в глазок. Курьер.

— Цветы для вас, — сказал он буднично, будто это было самое обычное дело.

Она открыла дверь, и ей в руки буквально ввалился огромный, роскошный букет. Настолько пышный, что его тяжело было удержать. Записки не было. Ни имени, ни намёка, от кого он.

— Это, наверное, ошибка, — пробормотала она, но курьер только махнул рукой: мол, всё верно, это вам.

С трудом, будто с чьей-то помощью свыше, она затащила букет в квартиру. Поставила на стол, вдохнула запах цветов — и зависла.

Кто? От кого? Ни одного варианта в голове.

Мысль о Нам Гю мелькнула, но она тут же оттолкнула её. Да ну, бред. Он? Он на такое не способен. Разве что в пьяном бреду, но и то сомнительно.

Чтобы хоть как-то разобраться, Лэйн сфотографировала букет и выложила в сторис. Красивый кадр, в её стиле.

Прошло всего несколько минут, телефон завибрировал. Новое сообщение. Она глянула — Нам Гю.

«Уже другого парня нашла? Может, ты мне сердце разбила, шлюха».

Лэйн застыла. Другого парня? Разбила сердце?

Что это значит? Она прочла сообщение ещё раз, словно в первый не поняла. Нам Гю говорил так, будто они действительно были вместе. В отношениях. Но... были ли они ими на самом деле?

Секс — был.
Ссоры — были.
Обниманий, редких искр — тоже хватало.

Но «отношения»? Когда? Лэйн сжала телефон так сильно, что костяшки побелели.

Лэйн перечитала сообщение ещё раз, и внутри всё закипело. Не столько от оскорбления, сколько от того, как нагло он пишет про «разбитое сердце», будто это он жертва.

Будто он забыл, как швырнул её на улицу ночью, как выставил перед этой Сон Ми дворовой шавкой. Пальцы сами набрали ответ:

— Ты о каком сердце вообще? Ты выгнал меня, унизил перед своей дешёвой поклонницей, а теперь строишь из себя страдальца? Не ты ли тогда сказал, что я тебе мешаю? Вот и живи без меня, раз так удобно.

Она остановилась, прочитала, и добавила ещё одну фразу, уже как нож в спину:

— У тебя нет сердца, Нам Гю. Есть только эго и привычка топтать людей, которые рядом.

Отправила. Экран мигнул, галочка появилась, и Лэйн откинулась на спинку стула, злясь ещё сильнее, чем до этого.