бей, если любишь [Нам Гю/ОЖП] заморожен

Свет пробивался сквозь жалюзи узкими полосами и бил прямо в лицо. Лэйн зажмурилась, тяжело вздохнула и села, ощущая, как под ней что-то жесткое и прохладное. Пол. Она спала на полу.

Голова гудела, язык прилип к небу. Всё тело ломало — будто её вчера не вино размягчало, а грузовик переехал. Рядом на полу, уткнувшись лицом в подушку, лежала Чжун Хи. Её рука беспомощно раскинулась в сторону, а волосы спутались в беспорядочный узел. Между ними — три пустые бутылки из-под вина и одна бокалом вниз.

Лэйн потрогала виски, поморщилась и пробормотала:

— Чжун Хи... эй... — она толкнула подругу ногой. — Вставай, мать твою, мы стареем. 

Чжун Хи издала непонятный стон и медленно приоткрыла один глаз. 

— Мы что, умерли? — хрипло спросила она, не двигаясь. — Потому что если да, то ад выглядит как твой паркет. 

— Ну, если ад — это похмелье, то да. — Лэйн медленно встала, нащупала на столе открытую бутылку воды и сделала пару жадных глотков. 

Чжун Хи кое-как поднялась, уселась, огляделась. 

— Мы это всё выпили? — она ткнула пальцем в бутылки. — Мы же просто... просто хотели по бокалу. 

— Угу. По три, по четыре бокала. Сначала ты говорила, что твой Мён Ги "неплохой", потом "козёл", а под конец ты пыталась позвонить бывшему из колледжа, помнишь? 

Чжун Хи уронила голову в ладони. 

— Господи. Не напоминай. Я же сказала тебе: если я вдруг попытаюсь это сделать, бей меня тапком. 

— Я не нашла тапок, только бокал. Прости, он был стеклянный. — Лэйн усмехнулась и упала рядом, на подушку. — Честно, нам надо снимать шоу. «Две идиотки, один вечер и три бутылки вина». 

— Название громкое, бюджет ноль. — Чжун Хи хихикнула и провела рукой по лицу. — А ты как? После... ну, письма. 

Лэйн вздохнула, взглянула в потолок и пробормотала: 

— Не хочу об этом. Пока ты рядом, всё как-то не так жутко. 

— Пф, скажи ещё, что я — луч света в тёмном царстве. 

— Нет, ты похмелье в человеческом обличье. Но зато — моё. 

Они рассмеялись. Утро было шумным, медленным, каким-то размытым — но в этом хаосе была своя тёплая близость. И на время все страхи отошли на второй план. 

Чжун Хи с трудом поднялась с пола и, потирая шею, зевнула так, будто хотела вывернуть челюсть. 

— Я в душ. Если не вернусь — считай, утонула.
— Хорошо, поставлю свечи и тихую музыку, — буркнула Лэйн, поднимая бокалы с пола.  — Помянем тебя красиво. 

Звук закрывшейся двери и спустя секунду — шум воды. А Лэйн осталась посреди своей квартиры, где всё было раскидано так, будто здесь прошла буря, пьяный концерт и плохая вечеринка одновременно. Она села на корточки, собрала пробки и пустые бутылки, смахнула со стола засохшие крошки, нашла под подушкой чью-то серёжку — свою? Чжун Хи? — и отложила её на подоконник. На кресле валялась её футболка, пропитанная вином. Лэйн понюхала — скривилась. 

— Отлично. Теперь я ещё и винный сомелье. 

Спустя пару минут в ванную зашла Чжун Хи с полотенцем на голове и в чужой футболке. 

— Ты там вообще что устроила? — бросила она, поглядывая на заваленный стол. — Хочешь, я приготовлю завтрак? Иначе мы умрём, и никто нас не найдёт. 

— Я только в душ, — пробормотала Лэйн, выпрямляясь. — А ты как хочешь, хоть кулинарное шоу веди. 

— Думала о нём, но отказалась — я слишком грубая для телевидения, — усмехнулась Чжун Хи и направилась на кухню. 

Вода в душе оказалась ледяной вначале — Лэйн тихо выругалась, но потом потеплело. Она закрыла глаза, позволяя воде стекать по коже, будто смывая остатки вина, разговоров и странных, тревожных снов. Больно зевнула, прижав лоб к прохладной плитке. 

Когда она вышла — с влажными волосами, в чёрной майке и домашних шортах — квартира уже наполнялась запахами. Чжун Хи стояла у плиты, оборачивая яичницу с хрустящей корочкой, на сковородке шипел бекон. На столе уже стоял кофе. 

— Я же просила не устраивать ресторан, — устало улыбнулась Лэйн, потирая затылок.
— А я просила не угощать меня вчера третьей бутылкой. Считай, мы в расчёте. 

— Ты слишком бодрая. Это раздражает.
— Это не бодрость, это отчаяние и кофеин. 

Они рассмеялись. Утро продолжалось — обычное, почти ленивое. За окном слышались звуки улицы, а в квартире, несмотря на вино, прошлые разговоры и странные письма — было удивительно спокойно. 

Лэйн сделала последний глоток кофе и, не отрывая взгляда от окна, сказала: 

— До смены ещё пара часов. Может, сходим проветримся? 

Чжун Хи подняла на неё глаза поверх кружки. 

— Куда? На прогулку? Ты? 

— Не на кладбище же. Просто пройтись. Мозги зашевелить. — Лэйн потянулась, хрустнув спиной. — Я не выдержу ещё одного часа в этих стенах. И у меня ощущение, что я начинаю сливаться с диваном. 

— А, то есть ты не влюблена в него? — уточнила Чжун Хи, указывая на диван. — Это ты так расстаёшься?  — Заткнись. И собирайся, пока я не передумала.

На улице было светло, но не слишком жарко — лёгкий ветер трепал волосы, воздух пах сыростью асфальта и старым городом. Они шли медленно, без цели, просто чтобы дышать. Чжун Хи что-то рассказывала про соседку, которая по ошибке забрала её посылку, а Лэйн слушала вполуха, улавливая только интонации.

— Знаешь, — сказала она после паузы. — Иногда мне кажется, что если бы мы чаще вот так просто шли и молчали, мир был бы спокойнее.

— Или скучнее, — ответила Чжун Хи и пихнула её плечом. — Но да. Иногда тишина — это тоже забота.

Они продолжили идти, растворяясь в утреннем городе, будто прятались от всего, что ждало впереди.

Торговый центр был наполнен гулом, запахами кофе, парфюма и еды из фуд-корта. Лэйн с Чжун Хи зашли внутрь, щурясь от резкого искусственного света, и почти сразу растворились среди людей и витрин.

— Если я что-то куплю, отшлёпай меня, — предупредила Лэйн, глядя на сверкающее платье в витрине.

— Я бы и без покупки отшлёпала, — хмыкнула Чжун Хи, заглядывая в окно. — Боже, кто носит такое? Ты же не собираешься это примерять?

— А если и да? — Лэйн приподняла бровь.

— Тогда тебе точно нужна помощь. Медицинская и.. психологическая.

Они бродили между магазинами, что-то мерили, смеялись над уродливыми трендами и попутно жаловались на то, как всё подорожало. Где-то между шутками о вкусах модных дизайнеров и спором, где кофе вкуснее, Лэйн вдруг сказала:

— Слушай, а не хочешь вечером заскочить ко мне на смену? Там должно быть не очень оживлённо. Поболтаем. Я сделаю тебе коктейль, назову его «Ты лучше, чем он».

Чжун Хи усмехнулась, но немного смутилась:

— Я не знаю... Мы с Мён Ги вроде как собирались встретиться. Он обещал, что сегодня будет «всё по-другому».

Лэйн закатила глаза:

— Они все так говорят, пока снова не становятся прежними. Приходите вместе. Я ему тоже сделаю коктейль. Назову его «Прости, я всё испортил».

Чжун Хи засмеялась, пряча лицо в ладонях:

— Боже, ты невозможна. Мы... подумаем, ладно?

— Ну смотри, — Лэйн толкнула её локтем. — Только предупреждаю, если ты не придёшь, я напьюсь одна и начну звонить тебе с жалобами на идиотов. И знаешь, ты ведь не хочешь слышать меня после третьей рюмки.

— Нет, точно не хочу, — хмыкнула Чжун Хи. — Ладно, если Мён Ги не облажается — зайдём. Если облажается... тем более зайдём.

Они продолжили идти, то споря о том, кто платит за следующий кофе, то вновь хохоча над странными манекенами — день всё ещё был их, и тревога ещё не дотянулась до них своими руками.

                                            ***

К девяти вечера неон «Пентагона» вспыхнул привычной розово-лиловой обводкой, словно старый друг, встречающий тебя с легкой усмешкой: ну здравствуй, снова ты. Лэйн вошла внутрь с накинутой на плечи курткой, в руке держала мятую пачку сигарет, которую не успела спрятать, но и не спешила. Она прошла через пустой зал, ещё без музыки и гостей, — пахло спиртом, антисептиком, остатками сигаретного дыма и чем-то железным, почти ржавым. Как всегда.

Скинула куртку за стойку, перекинула волосы на бок, включила свет над барной стойкой. Бокалы зазвенели — тонко и глухо, как будто отозвались на её появление.

— Ну что, начнём, красавица, — тихо сказала себе под нос и открыла холодильник.

Пока бар оживал, она не спешила: протирала стойку, подравнивала бутылки по росту, ставила лед в ведёрко, проверяла закуски. Всё, как обычно, но в ней не было привычной раздражённости. Даже как будто... чуть-чуть легче дышалось. Может, остатки утренней прогулки держались. Может, вино всё ещё тихо звучало в крови.

Когда дверь открылась — глухо, но с привычным щелчком — Лэйн машинально обернулась, ожидая кого угодно: нового официанта, менеджера, поставку. Но увидела Дэ Хо.

Он вошёл медленно, в кожаной куртке и чёрной футболке, с телефоном в руке, в своих обычных тяжёлых ботинках, будто сошёл со съёмочной площадки какого-нибудь байкерского фильма.

— Чего это ты... — начала она, но осеклась. — Ты не на смене?

— Не, — он бросил взгляд на стойку и сел, словно знал, что место справа от кассы — его личное. — Я сегодня в роли мудака-наблюдателя. Просто пришёл попялиться, как ты пашешь. И, возможно, выпить чего-нибудь горького, как моя жизнь.

— Сука поэтичная, — фыркнула Лэйн, доставая стакан. — Если будешь мешать — выгоню.

— Ты не справишься с этим морально. Я ведь твоя лучшая опора в мире крикунов и полудурков.

— Лучшая — это громко сказано. Максимум — подставка для пьяных откровений, — хмыкнула она, уже наливая ему на автомате бурбон с льдом.

Он взял стакан, оглядел бар, будто искал что-то знакомое и чужое одновременно. Потом тихо добавил:

— Нам Гю где?

Лэйн скривилась. Слишком рано. Слишком громко это имя прозвучало в пустом баре.

— Ещё не пришёл. Или не придёт. С ним, как ты знаешь, — стабильность в непредсказуемости.

— Звучит как слоган его жизни.

Они замолчали. Музыка на фоне включилась сама собой — лёгкая электроника, почти прозрачная, как будто боялась вторгнуться в их паузу.

Лэйн снова занялась стаканами. Спина чувствовала взгляд Дэ Хо, но она не оборачивалась. Просто работала. Как умела — не думая, не чувствуя. Пока он просто сидел и молчал рядом, в этом было что-то странно спокойное.

— И что, — сказал он спустя минуту. — Кто-то за тобой следит?

Она резко подняла голову, глядя на него с прищуром.

— Почему ты решил, что кто-то должен?

— Ты параноидально внимательно смотришь на вход каждые тридцать секунд. Ты даже не замечаешь, как нервно пальцами трогаешь край стойки. И... у тебя под футболкой сегодня что-то спрятано. Не похоже на лифчик.

Лэйн усмехнулась — почти с восхищением. Он всё же не дурак. 

— Ты читаешь меня как открытую книгу. Только не лезь в мою закладку, понял? 

— Я вообще-то ненавижу читать. Но ты — интересная страница, — сказал он, не улыбаясь. 

Она кивнула, будто приняла этот странный комплимент. Потом спросила: 

— Ты просто так пришёл? Или что-то знаешь? 

— Пока просто пришёл. Но если появятся новости — ты будешь первой, кому скажу. 

— Надеюсь, это не твоё признание в любви. 

— Не надейся. Ты слишком проблемная для моей психики. 

Они оба рассмеялись — коротко, нервно, но искренне. 

Бар заполнялся медленно. Время тянулось в полусумраке, и Лэйн, зная, что ночь ещё только начинается, была благодарна за то, что хотя бы этот её вечер начался... спокойно. 

Пусть и с призраком в кожаной куртке по имени Дэ Хо. 

В баре стояла привычная вечерняя какофония: фоновая музыка, клацающий лёд, чьи-то неуместные шутки, запах алкоголя, сладковатый дым от электронных сигарет. Лэйн отрабатывала за стойкой, как машина — четко, без пафоса. Щёлк — шейкер, клац — бутылка, взмах — полотенце. Люди заказывали как попало, иногда даже не договаривая. Всё делала молча, почти не глядя на лица. 

Дэ Хо сидел ближе к краю, потягивал ром, не как клиент, а как наблюдатель, будто ждал чего-то. Лэйн бросила на него взгляд, уловила выражение — слишком спокойное. Значит, есть новости. 

— Говори уже, — бросила она, не дожидаясь. — Что там? 

Он сделал глоток.

— Нам Гю влетел. Снова.

— Ну, блядь, началось, — выдохнула она, вытирая стойку. — Что на этот раз? 

— Подрались с ВИПом.

— С кем?

— Один из тех, кто приходит, будто им тут всё должно. Деньги, сигары, «принесите-уберите». Видимо, сказал что-то не то. Или сделал. Нам Гю втащил ему прямо на глазах у всех.  Лэйн на секунду замерла. Потом продолжила крутить шейкер, будто ничего не произошло.

— Опять? И как, ударил? Сильно?

— Да там, говорят, кровь пошла. Кто-то снимал, вроде, даже. Охрана еле разняла.

— Охуенно, просто охуенно, — проговорила она сквозь зубы. — Ему ж сказали держаться под контролем. 

— А ты будто удивлена. Он вообще хоть раз был под контролем? 

Она молча достала бокал, бросила туда лёд.

— Где он сейчас?
— Понятия нет. Сказали, пусть не суётся в бар, пока всё не уляжется.

— То есть его не выгнали?

— Пока нет.

— Ну заебись, — бросила Лэйн, наливая джин. — Пиздец, а не начальник. Устроил шоу на весь бар, дважды, и что? Прячется теперь? 

— Ты злишься, — заметил Дэ Хо, усмехаясь.

— Да ладно? Умный какой, — она подала коктейль клиентке, не глядя. — Я здесь за всех отдуваюсь, а он где-то шляется после драки с ебаным ВИПом. Знаешь, сколько этот тип тратит тут за вечер?

— Много?

— Очень много. Настолько, что теперь за Нам Гю, скорее всего, впрягаться не будет никто. Если только чудо не произойдёт. 

— А ты бы хотела, чтобы впряглись? 

Она посмотрела на него. Лицо холодное, глаза прищуренные. 

— Я просто хочу, чтобы он не вёл себя, как конченый. Это всё. Просто. Не. Был. Мудаком. Хотя бы пару дней. 

— Сложно для него, — хмыкнул Дэ Хо. — Он же не умеет иначе. 

— Вот в том-то и беда.

Она отвернулась. Пауза. Кто-то в зале крикнул «пива!», она молча подняла палец: «щас». Воздух в баре был тяжёлый, как перед ливнем. Лэйн наливала очередной бокал, но в голове всё вертелась картина: кровь, громкий удар, крики. И лицо Нам Гю. Не испуганное. Разъярённое. И, возможно, довольное.

— Он появится сегодня? — спросила она тихо.

— Вряд ли. Но с ним никогда не знаешь. Может, вломится под утро, может, на неделю пропадёт. Кто его, блядь, поймёт.

— Вот и я не понимаю, зачем вообще пытаюсь.

Она резко вытерла руки о полотенце и поставила бутылку на место так, что оно звякнуло.

— Потому что тебе не похуй, — сказал Дэ Хо спокойно.
— Да я уже не знаю, — тихо ответила она, не глядя. — Может, пора бы.

Тишина между ними была какая-то уставшая, но не пустая. И в ней — понимание. Лишённое надежд, но живое.

— Хочешь совет? — сказал он, поднимаясь.
— Давай.

— Если появится — не ведись. Просто смотри. Без слов. Пусть сам пиздит, сам объясняет, сам делает выводы.

— Не ведись, — повторила она с усмешкой. — Спасибо, Дэ Хо. Прямо Библия.

— Угу. Только без воскресений, Лэйн. Он не Иисус. А ты не Мария Магдалина.

— Вспомни говно — вот и оно, — пробурчала Лэйн, не отрываясь от бутылок.

Дэ Хо повернул голову:
— Что?

Она кивнула подбородком в сторону входа.
— Наркоша.
Тот появился на пороге, как ни в чём не бывало. Волосы растрёпаны, куртка наполовину застёгнута, под глазами темно, но во взгляде — живая, наглая искра. Он не торопился, шагал, как будто это его сцена, и весь бар — только декорации.

— О, блядь, — Дэ Хо выдохнул. — Я думал, его спрячут хоть на день.
— Ага. Скрытность уровня «слон в стеклянной лавке», — усмехнулась Лэйн. 

Нам Гю подошёл к стойке, встал прямо напротив неё. Глянул сначала на Лэйн, потом на Дэ Хо, и осклабился.
— Чё, мои любимые крысы уже обсуждали, как я просрал свою репутацию? 

Лэйн поставила локти на стойку, склонив голову. — А она у тебя разве была? 

— Ну хоть без лицемерия. За это и люблю, — он бросил взгляд на бутылки. — Чё нальёшь?

— Хочешь, чтоб я тебя убила?

— Уже поздно, детка. Я живой труп с утра. Давай, удиви. 

Она молча достала бутылку абсента, текилу, джин, немного кампари, каплю лимона и щепотку соли.
— Это «иди нахуй» в жидком виде, — сказала она, наливая всё в один бокал.
— Идеально, — хмыкнул он. — Ты — единственная девушка, которая умеет мне угождать. Пока что. 

Дэ Хо покачал головой.

— Ты точно хочешь это пить?

— Брат, — Нам Гю взял бокал, — я пил хуже. В армейке мне однажды налили хрен знает что в сапог. До сих пор не уверен, что выжил. 

Он залпом опрокинул всё в себя и поморщился, но гордо выдохнул:

— Сука... как будто пиздец наступил лично мне в глотку.
— Так и было, — хладнокровно ответила Лэйн.
— Приятно, что ты почувствовал хоть что-то. Обычно ты нихуя не чувствуешь.
— Чувствую. Вот прямо сейчас — твоё раздражение. Оно вкусное. 

Она отступила от стойки, взяла следующую кружку, будто он для неё — просто очередной клиент, но взгляд всё ещё был прикован к нему. 

— Слушай, а ты реально втащил ВИПу? — спросил Дэ Хо.

Нам Гю пожал плечами.

— Он начал. Сказал, что я «сдулся». Я ответил кулаком. Бывает.

— Бывает, — повторила Лэйн. — Только не у нормальных людей. 

— Нормальные люди скучные. И они тебе не интересны, — подмигнул он. 

Она ничего не ответила. Просто налила себе воды. В её молчании была злость, но не холодная. Живая, дышащая. И что-то в ней — цепляло. 

Нам Гю, как всегда, это чувствовал. И, конечно, вместо того чтобы замолчать — только разогревался. 

— А может, я устроил шоу только ради того, чтоб ты снова посмотрела на меня как на беду. 

— Ты не беда. Ты просто геморрой, — отрезала Лэйн. — Перманентный.

— Всё равно ближе, чем остальные. Кто ещё может похвастаться тем, что ты сама мешаешь ему «иди нахуй» с лимоном?

— Никто, — усмехнулась она. — Потому что остальные не настолько отбитые. 

Трое замолчали. Но тишина не была неловкой. Она была наполнена... ожиданием. Как перед тем, как порвёт гром. Или когда знаешь, что шторм — уже внутри. 

Нам Гю допил воду, щёлкнул шеей и резко выдохнул:

— Ладно, детки, я в випку. Посмотрю, не сгорел ли мой трон. 

Он развернулся и ушёл, не торопясь, как будто за ним тянулся дым, которого никто не видел, но все чувствовали. Бар будто на мгновение выдохнул с его уходом. 

— Он чё, реально в армии служил? — с недоверием спросила Лэйн, вытирая стойку и глядя в сторону вип-зоны.

— Ага, — кивнул Дэ Хо, лениво потягивая безалкогольное. — Гю — бывший разведчик. Чёрт его знает, как он вообще вышел оттуда в целом состоянии.

— Да он вряд ли в целом, — буркнула она. 

— Ты думаешь, он откуда такой бешеный? — Дэ Хо хмыкнул. — Я тоже служил, кстати.

Лэйн чуть приподняла бровь:
— Ты?
— Ага. 

Она окинула его взглядом, не скрывая скепсиса.
— Не верю. У тебя слишком ухоженные руки. И лицо не разбито. 

Он усмехнулся, закатал рукав. На внутренней стороне плеча — выцветшая, но узнаваемая татуировка морпехов.

— Секретная часть. Жопу морозил под Хамхыном. Без шуток.

— А ты не просто официант с хорошим вкусом к дерьмовой музыке, — присвистнула Лэйн. — Удивляешь. 

— Умею, — Дэ Хо снисходительно пожал плечами. — А ты не просто девчонка, которую Гю бесит. Ты ему нравишься.

— А вот это уже клиника, — она откинулась на спинку стула, как будто почувствовала груз. — Мы с ним толком не общались, не неси хуйни. 

— Я пошутил, не злись, малявка, — ответил Дэ Хо, попивая коктейль. — Он сегодня какой-то адекватный.  

Телефон завибрировал в кармане. Лэйн достала его, глянула на экран.

Чжун Хи
Мы с Мён Ги сегодня не придём, как-то не получилось. Потом как-нибудь, ок? 

Она немного поджала губы, но не выглядела особенно удивлённой.
— Ну вот. Планы отменились. 

— Они с парнем?
— Ага. Видимо, пытаются снова быть нормальными.
— Или делать вид.
— Или это, — кивнула Лэйн. 

Она опустила телефон на стойку, глянула в сторону вип-зоны, как будто ощущая там глухую, странную энергию, закипающую медленно, но настойчиво. 

— Ну что, — сказала она, — мы, видимо, снова вдвоём.

— Пока этот псих не вернётся с идеей устроить стриптиз на столе.

— Если он это сделает — я ему лично сверну шею.

— И всё равно нальёшь, — ухмыльнулся Дэ Хо.

— Потому что я профессионал. Даже если меня заебали. Особенно если заебали. 

Сцена вокруг — обычная смена, обычный вечер. Но в этой обычности всё равно чувствовалось напряжение: в жестах, в взглядах, в коротких паузах. Как будто где-то рядом снова появится тот, кто умеет ломать порядок — и притягивать взгляд именно этим. 

Из глубины вип-зоны вышел Нам Гю. 

Нет, он не просто вышел — он появился, будто возник, как тень из дыма. Его шаги были лёгкими, но в них чувствовалась тяжесть прожитого за последние двадцать минут. Губа рассечена, под глазом уже намечался синяк, а по щеке тонкой струйкой стекала кровь. Он провёл рукой по лицу, размазав её, и направился прямиком к бару, будто ничего особенного не произошло. 

Лэйн, не поднимая глаз, спокойно сказала Дэ Хо: — Да, давай, расскажи мне ещё раз, о какой адекватности ты говорил? 

Дэ Хо только фыркнул, покачал головой.

— Словно кто-то в этом баре вообще адекватен. 

Нам Гю плюхнулся на высокий стул, как будто не чувствовал ни боли, ни злости — только усталость, замешанную на чём-то гораздо более тяжёлом. 

— Налей мне ещё раз то же самое, — выдохнул он, стягивая куртку и швыряя её на стойку. — Только быстрее, пока я ещё жив. 

Лэйн метнулась за бутылками, молча. Привычно. Уверенно. Смешала «адскую смесь», как он и просил — яд, обёрнутый в алкоголь. 

— Тебе бы сначала умыться, — буркнул Дэ Хо, не удержавшись. 

Нам Гю даже не повернул голову. Принял стакан от Лэйн и залпом опрокинул в себя жидкость, будто это была не смертельная доза крепкого, а просто вода после бега. 

— Деньги проиграл, — сказал он, вытерев губу рукой. — И получил. Как обычно. Он ухмыльнулся, криво, болезненно, но будто с наслаждением. 

— Умеешь удивлять , — саркастично пробормотала Лэйн, забирая бокал обратно.  

Дэ Хо тихо чертыхнулся, будто уже не знал — то ли ему его жалко, то ли бесит.
— Чудесно.
— Всё по графику, — усмехнулся Нам Гю, хлопнув рукой по стойке. — Жизнь бьёт, а я пью. 

Он замолчал, будто вслушивался в музыку, которая играла где-то с краю помещения. Или в свои мысли. 

— Я в туалет, — сказал Дэ Хо и поднялся. — Постарайся не сдохнуть за те две минуты, пока меня не будет. 

Лэйн осталась с Нам Гю наедине. И в баре снова стало тише. Не потому что звуков не было, а потому что тишина была между словами. Между взглядов. Между тем, что могло быть сказано — и тем, что так и не скажется. 

После того как Дэ Хо скрылся в толпе, в зале на какое-то мгновение стало особенно тихо. Музыка в баре играла на фоне, смазано, как будто за стеклом. Несколько клиентов пили молча, кто-то смеялся из дальнего угла, но всё это будто размывалось — и фокус оставался только на барной стойке, где сидел Нам Гю.

Он не шевелился. Только локти на дереве, голова опущена, глаза в пол. Но вдруг, будто сжавшись внутри, он потянулся к цепочке на шее — металлический крест, который всегда носил, открылся лёгким щелчком. Маленькая белая таблетка блеснула в свете лампы.

Он закинул её в рот, сухо сглотнув, без воды. Даже не дрогнул. И только после этого поднял глаза на Лэйн — она стояла напротив, молча, прищурившись.

— Чего пялишься? — провёл он рукой по губе, усмехнувшись, хоть и устало. — Я знаю, что слишком красив и всё такое...

Он откинулся назад, раскинув руки на спинке стула.

— Но если ты про таблетки, то они мне придают сил. Подзарядка. Как кофе, только без ебанутого вкуса.

— На тебя никто не пялится, расслабься, — с тем самым барменским равнодушием, в котором то ли раздражение, то ли ирония. — Просто хотела предложить тебе раны обработать. Кровь у тебя течёт, если ты не заметил, воинственный ты наш.

Нам Гю фыркнул.

— Обойдусь. Мне и так заебись.

— Ну как знаешь, — она пожала плечами, будто ей вообще всё равно, и начала что-то переставлять за стойкой.

Прошло пару секунд. Он всё так же сидел, будто неуверенный в своём решении. Потом выдохнул.

— Ладно. Обработай. Пока у тебя настроение не сдохло.

Лэйн без лишних слов вытащила аптечку из ящика. Бинты, антисептик, салфетки. Всё по стандарту, всё чётко. Она обошла стойку, остановилась рядом. Он сидел, чуть подняв подбородок, но не глядя на неё. И только когда она коснулась его пальцами, взяла за подбородок и слегка приподняла голову вверх, он посмотрел на неё.

Глаза в глаза.

Она не улыбалась. Не была нежной. Просто делала свою работу — уверенно, быстро, по делу. Но в этом было что-то странно личное. Может, из-за расстояния. Может, из-за тишины вокруг. Нам Гю заметил, как чётко она двигается — не дрожит, не торопится. Как пахнут её волосы — дымом и шампунем. Как холодно от её пальцев, но тепло от её дыхания.

А она ощущала, насколько он напряжён. Не от боли — от чего-то другого. Словно не привык, что к нему прикасаются с заботой, пусть даже самой сухой.

— Потерпишь. Щипать будет, — тихо сказала она, не глядя ему в глаза.

Он кивнул едва заметно.

Но не успела она закончить — он дёрнулся, скинул её руку, поднялся.
— Всё, хватит. Не девочка же, чтоб меня тут нянчили.

Не поблагодарил. Не сказал ничего ещё. Просто прошёл мимо, будто эта сцена вообще не имела значения. Будто между ними и не было вот этих нескольких секунд, когда они были ближе, чем многие за всю жизнь.

Лэйн осталась стоять с ваткой в руке. Удивлённо. Не то чтобы в обиде — скорее в странном оцепенении.

Она выдохнула, убрала всё обратно в аптечку. И лишь спустя минуту тихо пробормотала:

— Урод.

Спустя пару секунд, когда Лэйн уже успела убрать аптечку и протереть стойку, к ней резко подбежал Дэ Хо. На лице — смесь тревоги, недоверия и раздражения.

— Ты чё, блядь, это видела? — выдохнул он, наклонившись через стойку. — Он чё, встал и ушёл? Ты ему чё сделала?

Лэйн, не отрываясь от стакана, спокойно ответила:

— Ничего. Просто наш любимый, — голос стал саркастичным, — наркоша опять с ума сходит.

Она крутанула шейкер и поставила его в сторону.

— Я ему рану обрабатывала. А он в своём духе — вспылил и свалил. Даже спасибо не выдавил. Очарование, правда?

Дэ Хо недоверчиво уставился в сторону VIP-зоны.

— Твою ж... — он провёл рукой по лицу. — Ты только глянь, блядь, на этого принца хаоса.

— Да расслабься ты, — отмахнулась Лэйн. — Не первый раз.

Смена продолжалась. Ничего необычного, кроме обычного.

Парень с поддельным паспортом пытался заказать абсент — послали. Две девчонки орали друг на друга у входа в туалет. Кто-то зацепил кого-то плечом, и пошло-поехало: кулаки, охрана, крики.

Бар бурлил, как всегда. Слишком громко, слишком резко. Но Лэйн уже знала, как двигаться внутри всего этого — спокойно, словно на автопилоте. Миксы, касса, бокалы, быстрые ответы. Плечи не дрожали, взгляд уверенный.

А Нам Гю?

Ни звука. Ни голоса. — Наверное, — сказала Лэйн как бы себе, когда Дэ Хо снова оказался рядом, — спит где-то в углу випки. Или, может... — она бросила взгляд в ту сторону и усмехнулась. — Кого-то трахает там.
— Или и то и другое, — добавила она, наливая бурбон в высокий стакан. — Ты ж знаешь, это же Нам Гю. У него всё нестандартно.

— Ага, — хмыкнул Дэ Хо. — Хоть бы раз он просто сел и пил молча.

— Ты многого хочешь, — ответила она и пошла обслуживать следующего клиента.

Всё шло своим чередом. Только где-то внутри у Лэйн почему-то оставалось ощущение, будто он — этот псих в кресте с таблетками — ещё появится. Не сейчас. Но обязательно.