2. Соседи по тишине
Следующие два месяца пролетели в тумане. Лу перестал спорить, перестал плакать. Он просто существовал, словно отдалившись от собственного тела, наблюдая со стороны за подготовкой к своей невольной свадьбе. Примерки костюма, выбор меню, составление списков гостей - всё это казалось сюрреалистичным фарсом. Каждый день был похож на предыдущий, наполненный шёпотом о «выгодной партии», «удачном союзе» и «блестящем будущем», которое для него уже выбрали. Он кивал, улыбался, когда было нужно, и учился быть пустой оболочкой.
Он видел Мариуса лишь несколько раз за это время, и всегда в присутствии родителей. Они обменивались короткими, неловкими кивками. Он выглядел таким же отстранённым, как и всегда, его тёмные глаза казались непроницаемыми. Лу пытался уловить в них хоть что-то - гнев, отчаяние, скуку? Но ничего не находил. Он был как стена. И это пугало его ещё больше. Если он сам чувствовал себя сломленным, то Мариус, казалось, вообще ничего не чувствовал. Или просто умело это скрывал.
Свадьба была пышной и скучной. Лу чувствовал себя манекеном на витрине, выставленным напоказ. Дорогой костюм, идеально уложенные волосы, фальшивая улыбка, приклеенная к лицу. Он произнёс «да» механически, едва слыша собственный голос, заглушаемый гулом голосов и вспышками фотокамер. Рука Мариуса, сжимавшая его ладонь во время обмена кольцами, была холодной и сухой. В ней не было ни дрожи, ни тепла.
Приём прошёл в одном из самых дорогих банкетных залов города. Десятки, если не сотни, незнакомых лиц, громкая музыка, тосты, звучавшие как бизнес-отчёты. Лу сидел рядом с Мариусом за главным столом, чувствуя себя не мужем, а экспонатом. Мариус был молчалив, как всегда. Лишь изредка отвечал на поздравления, кивал головой, но его взгляд блуждал где-то далеко. Они были рядом, но между ними, казалось, лежала пропасть.
Полночь. Наконец-то. Лу чувствовал себя полностью истощённым. Переезд в дом Де Сагеров был запланирован на следующий день, но родители, будто сжалившись (или просто желая побыстрее избавиться от хлопот), решили, что "молодожёны" должны провести первую ночь в их новом доме.
Автомобиль бесшумно скользнул по дороге и остановился перед величественным особняком семьи Де Сагер. Лу видел его раньше, но никогда не бывал внутри. Он казался огромным, мрачным и чужим. Свет горел лишь в нескольких окнах, создавая ощущение ещё большей пустоты.
Водитель открыл дверь, и Лу вышел из машины. Мариус уже стоял рядом, его руки были в карманах. Он даже не взглянул на Лу. Просто направился к массивным входным дверям. Лу последовал за ним, чувствуя себя неуверенно.
Внутри дом оказался ещё более впечатляющим. Высокие потолки, картины в тяжёлых рамах, антикварная мебель, блестящий мраморный пол. Всё говорило о богатстве и безупречном вкусе, но не о домашнем уюте. Это был музей, а не дом.
Старая экономка, миссис Дюбуа, встретила их в холле. Её лицо было испещрено морщинами, но глаза светились добротой. Она тепло улыбнулась Лу, и это была, пожалуй, первая искренняя улыбка, которую Лу получил за весь день.
- Добро пожаловать, молодые господа, - проговорила она мягким голосом. - Ваша комната готова.
Мариус лишь кивнул и двинулся к лестнице. Лу хотел задержаться, что-то спросить, но слова застряли в горле. Он поспешил за ним.
Лестница вилась вверх, ступени были покрыты толстым ковром, заглушающим шаги. Они прошли по длинному, слабо освещённому коридору, миновав несколько дверей, пока Мариус не остановился у одной из них. Он открыл её, жестом приглашая Лу войти.
- Это твоя комната, - коротко сказал он, не глядя на Лу. - Моя напротив.
Лу замер. «Моя комната»? Он ожидал, что у них будет одна спальня. В конце концов, они ведь были мужем и мужем, хоть и по принуждению.
Его слова были как ледяной душ. Возможно, это было даже облегчением, но одновременно и новым витком отчаяния. Он не хотел с ним делить даже пространство. Между ними была невидимая стена, которая, похоже, стала ещё толще.
Лу вошёл. Комната была огромной, с высокими окнами, выходящими в сад. Мебель была новой, современной, но всё равно казалась чужой. Огромная кровать с балдахином, шкаф до потолка, туалетный столик, диван. Здесь было всё, кроме его вещей. Его чемоданы должны были привезти завтра.
Мариус остался стоять в дверях.
- Если что-то понадобится, скажи миссис Дюбуа. Или мне. - Последнее слово прозвучало так, будто он сам себе удивился, что его произнёс.
- Хорошо, - тихо ответил Лу, стараясь не выдать дрожь в голосе.
- Спокойной ночи, Лу, - произнёс он, и это были самые длинные слова, которые он говорил ему за весь день.
- Спокойной ночи, Мариус, - ответил Лу, и он тут же закрыл дверь.
Щелчок замка прозвучал так громко в тишине комнаты.
Лу остался один. В чужой комнате, в чужом доме. В чужой жизни.
Он подошёл к окну и выглянул в ночь. Сад был погружён в темноту, лишь вдалеке горел тусклый фонарь. Небо было ясным, усыпанным звёздами. Они казались такими далёкими, такими безразличными к его горю.
Он сбросил туфли и сел на край кровати. Дорогой костюм, который казался таким торжественным несколько часов назад, теперь давил, душил. Он чувствовал себя пленником в этом парадном одеянии.
С трудом поднявшись, Лу снял костюм и повесил его на спинку стула. Затем нашёл в небольшой сумочке, которую принёс с собой, простую хлопковую пижаму. Переодевшись, он почувствовал небольшое облегчение.
Он лёг на огромную, непривычную кровать. Подушки пахли свежим бельём, но этот запах не приносил утешения. Он закрыл глаза. Перед глазами стоял его образ: прямые тёмно-каштановые волосы, закрывающие лоб, светлая кожа, тёмные глаза. Он был так близко, всего лишь напротив, через коридор. Но так бесконечно далеко.
Он представлял, что Мариус делает сейчас. Лежит ли он в своей кровати, такой же большой и холодной? Или он читает? Или просто смотрит в потолок, так же, как и он, чувствуя эту невыносимую тишину?
Два мира, разделённые стенами - и молчанием. Это было так точно. Их комнаты были разделены всего несколькими метрами и тонкой дверью, но между ними пролегала целая вселенная невысказанных слов, страхов и незнания.
Лу попытался заснуть, но сон не шёл. Каждое поскрипывание дома, каждый шорох казались неестественно громкими. Он чувствовал себя маленьким и беззащитным в этом огромном, чужом пространстве.
Внезапно он услышал музыку. Тихую, едва различимую, но определённо мелодию. Она доносилась откуда-то из коридора. Из комнаты Мариуса. Это была классическая музыка. Спокойная, немного меланхоличная. Она была такой же, как и он - сдержанной, но в то же время трогательной.
Лу тихонько встал и подошёл к двери. Прислонившись ухом к холодному дереву, он прислушался. Музыка звучала чуть громче. Он пытался представить его. Сидит ли он у окна? Или лежит на кровати, так же, как и он?
Ему захотелось постучать. Захотелось спросить, почему он слушает музыку. Почему он так отстранён. Почему они оказались в этой ловушке. Но он не осмелился. Ему казалось, что если он нарушит эту тишину, он разрушит что-то хрупкое, что едва зародилось между ними, пусть даже это была лишь тихая симфония их отчаяния.
Он вернулся к кровати и снова лёг. Музыка продолжала звучать, став едва уловимым фоном для его мыслей. Это было странно. Он казался таким бесчувственным, но слушал такую чувственную музыку. Этот диссонанс лишь подчёркивал, как мало он его знал. И как много ему предстояло узнать. Или никогда не узнать.
Лу лежал в темноте, слушая музыку из его комнаты, и впервые за долгое время почувствовал не просто отчаяние, а какую-то смутную, едва ощутимую надежду. Это был не выбор. Это был договор. Но возможно, в этой тишине, в этом разделении, они смогут найти что-то общее. Что-то, что выходило за рамки сделки и обязанностей.
Он закрыл глаза, и под звуки скрипки и фортепиано, которые доносились из-за стены, Лу, наконец, уснул. Его первая ночь в новом доме. Первая ночь с соседом по тишине.