3. Слишком близко
Утро наступило непривычно рано. Лу проснулся от настойчивого стука в дверь. Не успев до конца осознать, где он находится, он сел на кровати, сбитый с толку.
- Господин Лу, завтрак готов, - раздался за дверью мягкий голос миссис Дюбуа. - Господин Мариус уже ждёт.
Лу вздрогнул. Мариус. Завтрак. Это была реальность, а не страшный сон. Он взглянул на часы на прикроватной тумбочке: семь утра. В его родительском доме завтрак никогда не начинался раньше восьми, а то и девяти в выходные. Ранний подъём был ещё одним проявлением их "новой жизни", которую за него выбрали.
Он быстро поднялся, умылся холодной водой, чтобы прогнать остатки сна, и наскоро расчесал свои волнистые волосы. Надел первое, что попалось под руку в его сумочке - простую хлопковую рубашку и брюки. Посмотрев на себя в зеркало, он увидел бледное, немного осунувшееся лицо с припухшими глазами. Замкнутый, ранимый мальчик, брошенный в незнакомый мир.
Глубоко вдохнув, Лу открыл дверь. В коридоре никого не было. Музыка из комнаты Мариуса не доносилась. Дом был погружен в тишину, лишь откуда-то снизу доносились приглушённые звуки. Он направился к лестнице, спускаясь по широким ступеням.
Столовая оказалась не такой формальной, как Лу ожидал. Большая, светлая комната с окнами, выходящими в сад. Мариус уже сидел за массивным деревянным столом, углубившись в чтение какой-то книги. На его голове были привычные прямые тёмно-каштановые волосы, закрывающие лоб, а его лицо, светлая кожа, казалось ещё более бледным в утреннем свете. Он был одет в строгий домашний костюм, выглядя, как и всегда, безупречно.
Когда Лу вошёл, он поднял взгляд. Его тёмные глаза задержались на нём всего на мгновение, прежде чем снова опуститься к книге. В этом взгляде не было ни осуждения, ни приветствия, ни даже признака узнавания. Просто мимолётное сканирование.
- Доброе утро, - тихо произнёс Лу, чувствуя, как краснеют его щеки от неловкости.
- Доброе утро, - негромко ответил он, не отрываясь от книги.
Миссис Дюбуа тут же появилась, чтобы подать ему завтрак. На столе стояли свежие круассаны, джем, фрукты, сыры - гораздо больше, чем мог съесть Лу. Он взял маленький круассан и налил себе чашку кофе.
Завтрак проходил в полной тишине. Единственными звуками были легкое позвякивание столовых приборов и шорох страниц книги Мариуса. Лу чувствовал себя неловко. Ему хотелось что-то сказать, но он не знал что. О чем можно говорить с человеком, который стал твоим мужем по принуждению, и который, кажется, вообще не заинтересован в общении?
Он украдкой посматривал на Мариуса. Тот выглядел сосредоточенным, почти поглощенным своим чтением. Он, внешне холодный, сдержанный. Но за этим равнодушием - страх быть непонятым. Лу вспомнил эту характеристику из досье, которое его мать, Элен, однажды обронила на стол. Ему тогда это показалось забавным. Теперь же, в этой тишине, оно звучало как приговор.
Наконец, Мариус закрыл книгу.
- Сегодня днём приедут твои вещи, - произнёс он, и его голос был ровным, безэмоциональным. - Миссис Дюбуа поможет тебе их разобрать.
- Хорошо, - ответил Лу.
- У меня сегодня встреча. Буду поздно.
Он говорил так, будто отчитывался перед кем-то, а не сообщал своему мужу.
- Понятно, - кивнул Лу.
На этом их разговор был исчерпан. Он встал, аккуратно задвинул стул.
- Приятного дня, Лу.
- Тебе тоже, Мариус, - ответил он, но тот уже вышел из столовой.
Лу остался один, окружённый недоеденным завтраком и этой всепоглощающей тишиной.
После завтрака миссис Дюбуа провела Лу по дому. Это был настоящий лабиринт комнат, коридоров и лестниц. Библиотека с тысячами книг, несколько гостиных, музыкальная комната с роялем. Дом был красивым, но казался безжизненным. В нём не чувствовалось тепла, семейной истории, уюта. Лишь идеальный порядок и безупречная чистота.
Миссис Дюбуа была очень доброй и обходительной. Она рассказывала о доме, о привычках Мариуса, стараясь максимально облегчить Лу адаптацию.
- Господин Мариус очень любит читать, - сказала она, указывая на ряды книг в библиотеке. - И музыку. Он часто играет на рояле по вечерам.
Лу кивнул, вспоминая вчерашнюю мелодию. Это был маленький проблеск его мира, который он, похоже, не прятал так тщательно.
К полудню привезли его вещи. Несколько огромных чемоданов и коробок, наполненных книгами, одеждой, мелочами, которые составляли его мир. Миссис Дюбуа и ещё две горничные помогли Лу разобрать вещи и разместить их в его комнате.
Комната постепенно начала приобретать более живой вид. Его любимые книги заняли место на полках. На прикроватной тумбочке появился старый будильник, подаренный бабушкой, и несколько фотографий. Он разложил свои наброски и карандаши на столе. Картины, которые он рисовал, были пока в рулонах, но Лу планировал найти место для них позже. Каждая вещь, каждая мелочь, принесённая из его прежнего дома, была как маленький якорь, удерживающий его в этом океане чужой жизни.
К вечеру Лу почувствовал себя измотанным. Он принял душ и надел удобный домашний халат. Спустился на кухню, где миссис Дюбуа готовила ужин.
- Господин Мариус звонил, - сообщила экономка. - Задержится допоздна. Не будет к ужину.
Лу кивнул. Странно, но он почувствовал лёгкое разочарование. Он ведь и сам не знал, что сказал бы ему. Но его отсутствие ощущалось как ещё одно подтверждение их дистанции.
Ужин он съел один, в тишине столовой. Затем поднялся в свою комнату и попытался почитать, но слова расплывались перед глазами. Его мысли возвращались к нему, к этому холодному, сдержанному мужчине, который теперь был его мужем.
Около полуночи он услышал, как входная дверь хлопнула. Мариус вернулся. Лу задержал дыхание, прислушиваясь. Шаги в коридоре. Приглушённый звук закрывающейся двери. Он представил его. Уставшего. Молчаливого.
Он не мог уснуть. Его кровать была слишком большой, комната слишком пустой. Встал и подошёл к окну. Ночь была безмолвной, лишь лёгкий ветерок шелестел листвой деревьев в саду.
Внезапно Лу услышал звук. Тихий, почти неслышный. Это был не скрип дома, не шорох ветра. Это был звук, похожий на... стон? Он доносился из комнаты Мариуса.
Его сердце сжалось. Что-то случилось? Он замер, прислушиваясь. Стон повторился. Более явственно. Он был глухим, подавленным, но в нём слышалась боль.
Ему стало страшно. И одновременно любопытно. Что он делает? Ему вспомнилось досье: «Тот, кто не говорит - но чувствует». Что он чувствует сейчас?
Лу тихонько открыл дверь своей комнаты и осторожно выглянул в коридор. Дверь Мариуса была приоткрыта. Из-за неё пробивалась тонкая полоска света.
Его любопытство победило страх. Медленно, стараясь не издавать ни звука, Лу шагнул в коридор. Пол был покрыт толстым ковром, так что его босые ноги не производили шума. Он подошёл к двери Мариуса.
Приоткрытая щель позволяла заглянуть внутрь. Комната Мариуса была такой же большой, но более строгой. На прикроватной тумбочке горел ночник. Сам Мариус сидел на краю кровати. Он был без рубашки.
Лу втянул воздух. На его спине, прямо под лопаткой, виднелся огромный, багровый синяк. Он был свежим, кровоподтёкшим и, очевидно, очень болезненным. Он держал в руке кусок льда, прикладывая его к синяку, и каждый раз, когда лёд касался кожи, он издавал тот самый тихий стон.
Лу увидел, как Мариус сжимает челюсти, пытаясь сдержать боль. Его лицо было напряжено, но он по-прежнему был внешне холодный, сдержанный.
Лу не мог отвести взгляд. Это было настолько неожиданно. Он всегда представлял его идеальным, безупречным. А теперь перед ним сидел человек, который страдал от физической боли, и пытался скрыть это.
Он почувствовал странный импульс. Инстинкт. Неловкое прикосновение - и странное чувство, которое остаётся после.
Что-то внутри него дрогнуло. Не жалость. Что-то более сложное. Возможно, сочувствие. Или просто осознание того, что он тоже человек. Что и у него есть боль, которую он прячет.
Лу тихонько откашлялся. Мариус вздрогнул. Его голова резко повернулась. Его тёмные глаза расширились от удивления, когда он увидел Лу. В них на мгновение промелькнуло что-то похожее на панику, а затем они снова стали непроницаемыми.
- Лу? - Его голос был хриплым, напряжённым. - Что ты здесь делаешь?
Лу сделал шаг в комнату. Его сердце бешено колотилось. Он перешёл черту. Перешагнул невидимую стену.
- Я... я слышал, - прошептал он, указывая на его спину. - Что это?
Мариус быстро натянул рубашку, прикрывая синяк. Но Лу уже всё видел.
- Это не твоё дело, - отрезал он, его голос был резким, отталкивающим.
Но Лу уже не мог отступить.
- Тебе больно, - сказал он, и его голос звучал неожиданно твёрдо. - Это выглядит плохо.
Мариус поднялся, его движения были скованными.
- Я в порядке. Возвращайся в свою комнату, Лу.
Он был так близко. Всего в нескольких шагах от него. И впервые Лу почувствовал его присутствие не как угрозу, а как... что-то осязаемое. Мариус пах мужским одеколоном и чем-то неуловимым, чуть горьковатым, что ассоциировалось у Лу с его молчанием и отстранённостью.
- Нет, - сказал Лу, и сам удивился своей смелости. - Ты не в порядке. Я... я могу чем-то помочь?
Мариус посмотрел на него. В его тёмных глазах мелькнул какой-то свет, который Лу не мог понять. Удивление? Замешательство?
Лу протянул руку, его пальцы невольно потянулись к его плечу, пытаясь отодвинуть воротник рубашки, чтобы лучше рассмотреть синяк.
Неловкое прикосновение.
Его пальцы лишь на мгновение коснулись его кожи. Горячей. Лу тут же отдёрнул руку, словно обожёгся. Мариус напрягся. Между ними повисло напряжение, почти осязаемое. Воздух в комнате загустел.
- Прости, - прошептал Лу, чувствуя, как его щеки снова заливает краска.
Мариус молчал. Просто смотрел на него, его взгляд был по-прежнему непроницаемым, но Лу чувствовал, что что-то изменилось. Эта неловкость была не той отстранённой, холодной неловкостью, к которой они привыкли. Это было что-то новое. Что-то, что возникло между ними, когда он оказался слишком близко.
И странное чувство, которое остаётся после.
Это чувство было похоже на электрический разряд, пробежавший по его руке. Оно было непонятным, пугающим, но одновременно... притягивающим.
Мариус отвернулся, снова сел на кровать. Он выглядел уставшим. И, возможно, впервые, немного беспомощным.
Лу стоял посреди его комнаты, не зная, что делать. Он прорвался сквозь его стену, и теперь не знал, как действовать дальше. Он видел его боль. И что-то внутри него не позволяло ему просто уйти. Что-то, что только начинало просыпаться.
В этой неловкой тишине, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием, Лу понял, что эта ночь, это неловкое прикосновение, навсегда изменит их мир. Это был не выбор, а договор. Но теперь, возможно, у них появился шанс на что-то большее. Шанс на то, чтобы стать не просто соседями по тишине, а чем-то... иным.