4. Ты злишься или смущаешься?
Утро после ночи неловкого прикосновения пришло с тяжелым, давящим ощущением. Лу проснулся с предчувствием, что что-то изменилось, но не мог понять, к лучшему или к худшему. Он несколько раз подходил к двери, прислушиваясь, но из комнаты Мариуса не доносилось ни звука. Казалось, что вчерашний эпизод - его стоны, синяк, их неловкое молчание - был всего лишь сном.
Однако, когда Лу спустился на завтрак, реальность вновь нахлынула. Мариус уже сидел за столом, как обычно, углубившись в какую-то толстую книгу. Он был в строгом деловом костюме, будто и не было никакой ночи, никакого синяка на спине. Его лицо оставалось непроницаемым.
- Доброе утро, Мариус, - произнес Лу, чувствуя, как его голос дрожит.
- Доброе утро, Лу, - ответил Мариус, не отрываясь от чтения. Его тон был ровным, лишенным всяких эмоций.
Лу сел напротив, и миссис Дюбуа тут же подала ему завтрак. Он украдкой взглянул на Мариуса. Тот, казалось, вообще не замечал его присутствия. Неужели он просто игнорирует вчерашнее? Или ему действительно было всё равно? Этот вопрос больно кольнул Лу в груди. Он ведь осмелился нарушить его личное пространство, предложил помощь, а в ответ - абсолютное равнодушие.
Завтрак снова прошел в полной тишине. Лу ел почти механически, чувствуя, как внутри него нарастает обида. Почему он так себя ведет? Неужели это было так неприятно - его появление?
Когда Мариус встал, чтобы уйти, Лу не выдержал.
- Мариус! - Его голос прозвучал громче, чем он ожидал, и даже Мариус вздрогнул.
Тот обернулся. Его темные глаза медленно поднялись, встречаясь со взглядом Лу.
- Да? - В его голосе не было и тени любопытства.
Лу почувствовал, как по щекам разливается краска, но он не отступил.
- Твоя спина... как она?
Мариус чуть заметно напрягся. Его взгляд метнулся к двери, потом снова вернулся к Лу.
- Все в порядке, - коротко отрезал он, и в его голосе прозвучало предупреждение.
- Но... - Лу сжал кулаки под столом. - Вчера... ты стонал от боли. Я видел синяк. Он был огромным.
Брови Мариуса слегка нахмурились. Он сделал шаг назад, будто готовясь к отступлению.
- Это не твоё дело, Лу. И я не думаю, что тебе стоит подслушивать под чужими дверями.
Эти слова были как пощёчина. Лу почувствовал, как ярость вскипает в нём. Он нарушил своё правило не лезть в чужие дела, переступил через свой страх, а в ответ получил лишь холодное отторжение и обвинение.
- Я не подслушивал! - Голос Лу дрожал от негодования. - Я просто... я услышал, что тебе больно, и хотел помочь! Что такого в том, чтобы предложить помощь?
Лицо Мариуса оставалось невозмутимым.
- Я не нуждаюсь в помощи.
- Правда? А тот синяк сам собой появился? И ты сам себя лечишь льдом, пока тебе больно? - Лу уже не мог остановиться. Все его обиды, весь гнев, накопившийся за последние месяцы, выплескивались наружу. - Ты ведешь себя так, будто я вообще пустое место! Ты даже не смотришь на меня! Ты никогда со мной не разговариваешь! Мы что, будем так жить? Как соседи, которые просто едят за одним столом, потому что так удобно для "договора"?!
Мариус молчал. Он просто стоял и смотрел на Лу, его темные глаза были по-прежнему нечитаемы. Эта стена равнодушия была невыносима.
- Ну же, скажи что-нибудь! - выкрикнул Лу, поднявшись со стула. - Ты злишься или смущаешься? Потому что я не понимаю, почему ты так себя ведешь! Я просто пытался...
Он замолчал, увидев, как тонкие губы Мариуса сжались в тонкую линию. Что-то изменилось в его взгляде. Он больше не был безразличным. В нём что-то вспыхнуло. Что-то похожее на... гнев?
- Это не имеет значения, что я чувствую, Лу, - наконец произнес Мариус, и его голос был низким, почти угрожающим. - Это просто бизнес. И наши отношения - это часть этого бизнеса. Не нужно усложнять.
- Усложнять?! - Лу засмеялся, и этот смех был полон горечи. - Ты называешь это "не усложнять"? Меня насильно выдают... женят на тебе, а ты говоришь "не усложнять"? Может быть, тебе это легко, Мариус! Может быть, тебе всё равно! Но мне не всё равно! Я чувствую себя в ловушке! Я чувствую себя... проданным!
Последнее слово сорвалось с его губ с такой силой, что эхо разнеслось по столовой. Мариус вздрогнул. Его темные глаза резко расширились, и на этот раз Лу увидел в них нечто, похожее на боль. На мгновение его ледяная маска сломалась.
Лу тут же пожалел о своих словах. Он не хотел его ранить. Он просто был слишком зол, слишком отчаян, слишком напуган.
- Лу... - Мариус начал говорить, но его голос был непривычно тихим, почти шепотом.
Но Лу уже отвернулся. Он не мог больше находиться здесь. Он чувствовал себя обнаженным, уязвимым. Он сказал слишком много. Он показал слишком много.
- Я... я ухожу, - пробормотал Лу, не глядя на него. - Мне нужно... выйти.
Он почти бегом выскочил из столовой, миновал холл и выбежал через главную дверь на улицу. Воздух на улице был таким же душным, как и вчера, но сейчас Лу не чувствовал жары. Он чувствовал лишь холод внутри. Холод от его слов. Холод от его равнодушия.
Он шел по дорожке, ведущей к воротам особняка, не разбирая дороги, почти не видя ничего перед собой из-за пелены слез, которая навернулась на глаза. Он был зол на Мариуса, зол на своих родителей, зол на себя. Зол на то, что оказался таким слабым.
Он дошел до чугунных ворот, которые были закрыты. Не желая возвращаться, Лу сел на скамейку, стоявшую у обочины. Он обхватил голову руками, пытаясь успокоиться.
Ссора. Это была настоящая ссора. Первая между ними. И она была такой горькой, такой ранящей. Он не хотел этого. Он не знал, как это остановить.
Ссора, которой не должно было быть. Слова, которые невозможно забрать обратно.
Лу сидел там долго, пока солнце не поднялось выше и жара не стала невыносимой. Он чувствовал себя опустошенным. Что теперь? После такой перепалки? Они ведь теперь мужья. Им предстояло жить под одной крышей.
Внезапно он услышал шаги. Он поднял голову. Мариус. Он стоял в нескольких метрах от него, его фигура была как высеченная из камня на фоне яркого солнца. Он всё ещё был в том же деловом костюме.
Лу тут же напрягся, готовый к новой порции холодных слов.
Но Мариус не говорил. Он просто стоял там, его темные глаза были устремлены на Лу. Впервые за всё их знакомство Лу не чувствовал в его взгляде равнодушия. Там было что-то другое. Что-то... похожее на сожаление. Или, возможно, растерянность.
Тишина между ними была другой, не такой, как за завтраком. Это была не стена молчания, а скорее напряженное ожидание.
Лу не выдержал. Он посмотрел в сторону, чувствуя, как его горло сжимается.
- Я... я не хотел, чтобы это так получилось, - пробормотал он, слова едва слышались.
Мариус сделал шаг. Потом ещё один. Он подошел к скамейке и сел рядом. Не слишком близко, но и не слишком далеко. Так, чтобы их плечи почти соприкасались.
Лу задержал дыхание. Он чувствовал его присутствие рядом. Его запах. Это было странно. Неприятно? Нет. Просто... непривычно.
Мариус медленно выдохнул.
- Прости, - тихо произнес он.
Лу резко поднял голову. Он не ослышался? Мариус извиняется?
- За что? - прошептал Лу, его сердце бешено заколотилось.
Мариус не посмотрел на него. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, на деревья в саду.
- За мои слова. За то, как я себя повел. Ты прав. Это несправедливо. И... я не хотел тебя обидеть.
Лу моргнул. Это было так неожиданно. Это было... искренне. В его голосе не было ни капли прежней холодности. Лишь усталость и что-то, похожее на... уязвимость.
- Я... - Лу не знал, что сказать.
- И... синяк. Он от падения, - продолжил Мариус, и на его лице промелькнуло некое подобие смущения. - Я поскользнулся на лестнице вчера вечером.
Ложь. Лу сразу это понял. Он видел, как Мариус сжимает челюсти от боли. И как он пытался прикрыть синяк. Но Лу решил промолчать. Это была его маленькая победа. Мариус не хотел показывать слабость. Но он показал её ему. И это было важно.
Они сидели рядом на скамейке, под палящим солнцем. Тишина снова опустилась между ними. Но на этот раз она была другой. Не тишина отчуждения, а тишина, наполненная невысказанными словами, раскаянием и чем-то новым, что только начинало прорастать сквозь их враждебность.
Лу взглянул на Мариуса. Тот смотрел на него. Его темные глаза были глубокими, и в них Лу смог различить не только усталость, но и... грусть. Ту самую грусть, которую он чувствовал сам.
Ты злишься или смущаешься? В этот момент Лу понял, что, возможно, Мариус был не просто зол или смущен. Он был растерян. Так же, как и Лу. И так же, как и Лу, он, возможно, чувствовал себя в ловушке.
Впервые за всё это время Лу не почувствовал себя одиноким в своей беде. Он был не один. Рядом с ним сидел тот, кто был в такой же ловушке. И, возможно, кто чувствовал так же, как и он.
Это была не победа. Это было перемирие. И шаг к чему-то большему.