А что, если...2

– Добрый вечер, – хрипло послышалось из-под стола, не успела Элли донести до рта ложку с клубничным желе.
Драко испуганно отпрянул от девочки и вжался в сидящего рядом Гойла. На его место плавно вплывало полупрозрачное приведение. Это был мужчина с вытянутым лицом и пустыми глазницами. Вся его одежда была запачкана серебряными пятнами, напоминающими кровь. Первокурсники испугано смотрели на страшного призрака, в то время как старшекурсники кивали ему, как старому знакомому.
– Добрый вечер, Кровавый Барон, – поприветствовала его Элли.
Он повернулся к девочке, и весь его вид выражал крайнее удивление, насколько можно было судить по нематериальному прозрачному лицу.
– Кха-кха, – то ли закашлялся, то ли засмеялся призрак, – удивлён, что вы меня знаете, мисс Поттер.
– Я просто люблю читать. А вы тоже, видимо, наслышаны обо мне? – тем же удивлённым тоном ответила Элли.
– О да! Только явно не из книг, – ответил Барон и снова отрывисто засмеялся своим хриплым грубым голосом, что сильно напоминало кашель. – У этих стен есть уши, запомни это, если хочешь сохранить свои тайны.
– Спасибо, Кровавый Барон, – почтительно ответила ему Элли под удивлённые взгляды сокурсников.
– Удачной учёбы вам, детки! – немного с издёвкой, пожелал он всем слизеринцам и полетел по своим делам.
– Почему он весь в крови? – первым делом спросил очнувшийся, словно от транса, Теодор Нотт.
– Хорошо, что ты не спросил это у него, – ответила Элли, – не советую тебе интересоваться историей его смерти. Он крайне полезный призрак – охраняет подземелья от несносного полтергейста Пивза, который обитает в Хогвартсе. Так что не ссорьтесь с Кровавым Бароном.
– Полтергейст? – возмутился Драко. – Как Дамблдор допустил такое? Чтобы в древнем замке, где живёт множество волшебников, обитал полтергейст! Я обязательно сообщу об этом отцу. Попечительский совет должен принять меры!
Все согласно закивали, а Элли решила промолчать, чтобы не привлекать внимания к тому, что она знает намного больше других об этом замке, ведь прожила здесь почти год, не считая каникул.
Когда все наелись, и еда исчезла с тарелок, Дамблдор снова встал и произнёс ещё одну, уже более содержательную речь о правилах школы. Запрещалось заходить в лес, колдовать на переменах, находиться в коридорах замка после отбоя и, как ни странно, заходить в правую часть коридора на третьем этаже – это грозило нерадивому ученику умереть мучительной смертью. Элли сразу заметила, как переглянулись близнецы Уизли, их глаза заблестели, и они явно намеревались первыми нарушить запрет. Тихонечко фыркнув, Элли задумалась о том, что же такого запретного может там скрываться, но от мыслей её отвлек нестройный хор детских голосов, пытающихся спеть школьный гимн. Благо, слизеринский стол воздерживался от громкого пения, в отличие от той какофонии, которая слышалась из-за стола Гриффиндора. Поморщившись, Элли закрыла уши, потому что фальшь в нестройных рядах импровизированного детского хора ей резала слух.
Дамблдор тем временем пытался дирижировать, махая своей палочкой, что вовсе не мешало детям петь каждый в своём ритме. Рыжие близнецы как всегда отличились, долго и нудно растягивая слова песни, медленно и торжественно, словно похоронный марш. Однако, похоже, что директора это только умилило.
– О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза, будто прослезился от умиления. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш!
Первыми из зала начали выводить первокурсников. В то время как пуффендуйцы и гриффиндорцы только вставали из-за стола, девочка-старшекурсница, представившаяся как Джемма Фарли, быстро построила первый курс Слизерина в шеренгу по два и первыми вывела их из Большого зала. За ними такой же стройной шеренгой выстроились первокурсники Когтеврана, направляемые своей бледной и светловолосой старостой – Пенелопой Кристалл.
Драко естественно шёл рядом с Элли, а сзади их прикрывали Крэбб и Гойл, утащившие по паре пирожных с праздничного стола. Их широкие спины защищали Элли от ненавистных взглядов Пэнси и Миллисенты, которые они весь ужин бросали на рыжую девочку, завидуя её приближённости к Холодному Принцу.
Проведя детей в подземелья в самый конец коридора, который казался тупиком, Джемма произнесла пароль: «Слава Салазару», который приказала всем запомнить и никому не рассказывать. Стена разделилась на две части, которые разъехались и впустили всю толпу первокусников.
Когда они зашли в гостиную Слизерина – тёмную и мрачную большую комнату, староста помахала палочкой и зажглись несколько десятков светильников, освещая обстановку чуть зеленоватым ярким светом, а потом в камине начали потрескивать поленья, охваченные огнём. Дети с удивлением рассматривали широкие черные кожаные диваны и кресла с шикарной тёмно-зеленой обивкой, столы и стулья, рассчитанные на то, чтобы делать уроки вместе с сокурсниками. Все дальние стены были заставлены книжными полками, а свободные места украшали гобелены, изображающие знаменитые подвиги слизеринцев в средние века.
Джемма стала перед озирающимися вокруг себя детьми и произнесла приветственную речь:
– Это – гостиная Слизерина. Ваш дом на ближайшие семь лет. Давайте поговорим о том, кем мы являемся. Наш факультет самый классный и дерзкий в школе.
Я не отрицаю, что мы выпустили свою долю Тёмных магов, но их также выпускали и остальные три факультета – они просто не хотят в этом признаваться.
Мы играем на победу, потому что мы заботимся о чести и традициях Слизерина. Мы также пользуемся уважением студентов других факультетов. Да, это уважение может иметь некоторый оттенок страха из-за нашей Тёмной репутации, но знаете что? Это может быть забавным, иметь репутацию приверженца тёмной стороны. Оброните несколько намёков на то, что вы имеете доступ к целой библиотеке проклятий, и посмотрите, захочет ли кто-нибудь стащить ваш учебник. Но мы не плохие люди.
И да, у нас есть традиция принимать студентов, вышедших из многочисленных поколений волшебников и волшебниц, но в настоящее время на Слизерине можно найти большое количество учеников, у кого хотя бы один из родителей маггл. У меня к вам большая просьба – не создавайте из этого конфликты.
Мы, слизеринцы, приглядываем друг за другом, чего не скажешь о когтевранцах или гриффиндорцах, например. Никогда не выносим наши распри на публику и храним секреты внутри факультета. Да, вы можете общаться со студентами других факультетов, но никогда не приводите никого с другого факультета в нашу гостиную и не сообщайте им наш пароль. Никто из посторонних не заходил к нам уже более семи веков, и я надеюсь, что вы сохраните эту традицию. Пароль от гостиной Слизерина меняется каждые две недели. Следите за доской объявлений.
Что ж, я думаю, это пока всё. Я уверена, вам понравятся наши спальни. Девочки – вам сюда, – она показала на правый коридор, – а мальчики – по лестнице вверх. На ваших спальнях есть табличка «1 курс» и фамилии студентов. Спокойной ночи! – на этих словах она развернулась и пошла в сторону комнат для девочек. Остальные четверо девчонок – а именно они составляли женскую половину первого курса Слизерина, пошли за ней.
Элли шла последней, потому что задержалась, прощаясь с Драко, Креббом, Гойлом, Блейзом и даже Ноттом. Он, по всей видимости, тоже хотел примкнуть к своеобразной сложившейся «элите», которую успел вокруг себя создать Малфой. Дэвис Трейси был единственным, которого больше волновал вопрос о местонахождении туалета, чем заведения новых друзей среди сокурсников, поэтому он убежал, не попрощавшись, вызвав сочувственные смешки оставшихся в гостиной.
Спальня девочек первого курса оказалась первой по коридору. Зайдя туда, Элли увидела, что Пэнси и Миллисента уже заняли лучшие места у зачарованных окон, из которых было видно Чёрное озеро. Стейси Мун – блондинка с отсутствующим взглядом, которая проявляла мало интереса к происходящему вокруг и казалась немного «не от мира сего», заняла кровать с правой стороны, недалеко от уборной. Элли же осталась кровать у входа, чему она обрадовалась, когда увидела, что её шкаф будет стоять прямо возле неё и его не придётся ни с кем его делить, в то время как Пэнси и Миллисента уже складывали свои вещи в один большой резной шифоньер, стоявший между их кроватями. Бедняжке Мун достался самый старый шкафчик, но, оказалось, что её это совершенно не волнует. Она первой задёрнула тёмно-зелёный бархатный полог и, ни слова не сказав, легла спать.
Решив не раскладывать вещи, Элли поставила свой сундук рядом со шкафом, мысленно делая ставки, кому же первому зачарованный замок повредит пальцы и с какими криками её разбудят завтра утром. Ей не хотелось вредить своим соседям по спальне, но оставлять вещи без защиты на виду у испытывающих к ней неприязнь девочек, было бы верхом безрассудства. Поэтому она, быстро переодевшись в пижаму, которая лежала на кровати, сказала Пэнси и Миллисенте: «Спокойной ночи». В ответ на неё глянули две пары удивлённых глаз. Соседки по спальне не сказали ей ни слова, поэтому она задёрнула полог и залезла в кровать, размышляя, как же её пижама оказалась на кровати. Ведь она даже не складывала её в сундук. Решение было одно – заботливый Снейп принёс её до того, как начался вечерний банкет. Ведь прислать домовика он не мог – это бы раскрыло её как Эмили Снейп. Но как он узнал, в какой кровати она будет спать? Это оставалось для девочки загадкой. С такими мыслями она уплыла в сон, который прервался глубокой ночью.
– А-а-а! – закричал кто-то возле кровати Элли.
Она вскочила, отдёрнула полог, едва не сорвав его, и уставилась на блондинку с перепуганными глазами, которая сидела на полу и дула на свою руку.
– Ты что тут забыла? – спросила у неё удивлённая Элли, оглядываясь по сторонам.
Кровати Пэнси и Миллисенты, от которых она больше всего ожидала вторжения, были задёрнуты пологами, будто они спали.
– Я… Я видела тут мышь и… – начала лепетать девочка, показывая здоровой рукой на сундук.
– Мышь? – переспросила Элли. – Что за глупости? В нашей спальне нет мышей. Ты ничего не перепутала?
Стейси начала тихонько всхлипывать и, тяжело вздохнув, Элли подняла её на ноги и посадила на свою кровать. Потом она достала палочку и пробормотала «Куро» над ожогом девочки. Заклинание не подействовало и Мун начала рыдать, извиняясь и заливаясь слезами.
– Успокойся. Я сейчас пойду и попрошу мазь от ожогов у нашего декана, только не плачь, – начала успокаивать её Элли.
– Хорошо, – прошептала Стейси и нагло залезла под одеяло в чужой постели.
– Где ты говоришь, мышку видела? – обернувшись, уточнила Элли.
– Тут, – показала пальцем на чемодан странная девочка.
– М-да, – задумчиво протянула она и снова наложила охранное заклинание на чемодан.
Выйдя за дверь комнаты, она не стала спешить и прислушалась к замочной скважине, заодно размышляя, у кого же есть ключ от этих комнат.
– Дура ты, Мун! – возмутился девичий голосок, по всей видимости, принадлежащий Пэнси. – Я тебе что говорила?
«Все ясно», – подумала Элли и пошла в класс зельеварения.
Будить Северуса в два часа ночи ей вовсе не хотелось, а в классе, точнее в подсобке, она точно видела мазь от ожогов. Ей показалось странным, что дверь в класс открылась перед ней сама, не успела она подойти к ней. «Наверное, Северус настроил на меня охранные чары», – подумала Элли и, закрыв за собой дверь, пошла в подсобку. Не прошло и пяти минут, как злой, ещё немного сонный опекун ворвался в класс. Он выглядел очень мило с растрёпанными ото сна волосами, заспанный и такой домашний. Элли улыбнулась ему и сразу же решила успокоить:
– Со мной всё в порядке.
– Что ты тут делаешь среди ночи?
– Ищу мазь от ожогов. Со мной все хорошо, – снова сказала она, когда Северус кинулся к ней, чтобы осмотреть на предмет ожогов или повреждений. – Это не для меня.
– А для кого? – предсказуемо спросил Северус.
– Мои соседки по комнате решили проверить содержимое моего чемодана. А я наложила на него охранные чары из той книги, что вы подарили мне. В общем, я выяснила, что заклинание «Куро» лечит только порезы, а как лечить ожоги я не знаю.
Северус прищурился, уточняя:
– Паркинсон?
– Только не надо никого наказывать. Нет, это была не Паркинсон и даже не Булстроуд. Они подговорили или заставили бедняжку Мун. Либо показали ей иллюзию мыши, и та кинулась на чемодан. Я не знаю, но разберусь в этом сама, хорошо?
– Посмотрим, – сказал Северус, всё ещё злясь, но уже не на Элли, что её немного порадовало.
– А как вы узнали, на какой кровати я буду спать? – решила поинтересоваться девочка, пользуясь моментом.
– С чего ты взяла, что я знаю?
– Моя пижама оказалась на моей кровати, хотя я её не доставала и даже не клала в свой чемодан.
– Я её туда положил. А домовые эльфы легко обходят магию, чтобы достать то, что им нужно. Твою спальню обслуживает Рики, – объяснил Снейп.
– Спасибо, – чуть покраснев, ответила Элли.
– За что? Я же не домовой эльф, – фыркнул Северус.
– За вашу заботу. Вы положили мою любимую пижаму, про которую я забыла и даже знаете, какой эльф убирает в нашей спальне….
– Ещё бы я не знал, – возмутился Снейп, – я сам его туда отправил. А теперь иди спать, а то твои не в меру любопытные сокурсницы начнут интересоваться, почему ты у меня задержалась.
– Только не говорите никому, что я вам рассказала, ладно?
– Пока я никого не буду наказывать. Будь осторожна, – он наклонился и поцеловал её в макушку, вызвав бурю эмоций в душе девочки, которой так хотелось вернуться к нему домой и не жить в этом серпентарии с ненавидящими её сокурсницами.
Но она взяла себя в руки, кивнула и вернулась в свою комнату, где Пэнси и Миллисента снова притворялись спящими, а Стейси Мун нагло развалилась в её кровати.
– Держи мазь и иди спать в свою кровать, – заявила ей Элли, грубо стаскивая её за руку.
Стейси недовольно поморщилась и поплелась к себе, а Элли, проверив охрану на чемодане, которую в этот раз никто не тронул, провалилась в глубокий сон.