Запертая ночь.
Минхо нашёл её у самого края лагеря, рядом с западной оградой. Она сидела на коряге, скрестив руки, будто защищаясь даже от ветра. Он подошёл - медленно, будто боялся спугнуть.
- Каэлин... - тихо.
- Пожалуйста, уйди, - не оборачиваясь.
- Нет. Ты избегаешь меня второй день. Я... Я просто хочу понять, что происходит.
Она долго молчала. Потом медленно поднялась, повернулась, глядя ему в лицо.
- Я разобралась в себе.
Минхо застыл. Его сердце, будто почувствовав приближение урагана, стукнуло сильнее.
- И?.. - выдохнул он.
Каэлин смотрела на него открыто. Без дрожи в голосе. Слишком спокойно.
- Я тебя не люблю, Минхо.
Секунда. Другая. Третья.
Он даже не дёрнулся. Только дыхание стало чуть громче.
- Лжёшь, - сказал он просто.
- Нет. - Голос Каэлин был ровным. Почти мёртвым. - Я просто спутала благодарность и... привязанность с чем-то другим. Но теперь ясно - это была ошибка.
- Каэлин...
- Пожалуйста, не заставляй меня повторять. Мне нужно, чтобы ты принял это.
Минхо сжал кулаки, его челюсть напряглась.
- Почему ты говоришь это так, будто читаешь с листа?
- Потому что так проще. Для нас обоих.
- Тогда скажи это мне в глаза. По-настоящему. Без этой маски.
Каэлин вскинула взгляд. Глаза... дрогнули. На долю секунды.
- Я. Тебя. Не. Люблю.
И сразу отвела взгляд. Почти сорвалась на бег, но стояла на месте.
Минхо молча кивнул. Лёгкая усмешка - не радостная, скорее защитная - мелькнула на его губах.
- Хорошо. - Его голос стал тише. - Тогда больше не буду мешать.
Он сделал шаг назад. Потом второй. Повернулся.
Но перед тем как уйти, прошептал, почти про себя:
- Только знаешь что... ты можешь врать мне. Ты можешь врать себе. Но сердце - не обманешь.
И ушёл.
Каэлин осталась одна. Ветер трепал её волосы, словно хотел стереть с неё то, что только что произошло. Губы дрожали, но она молчала. Она знала - если произнесёт хоть слово, если выдохнет слишком резко, всё развалится.
Она села обратно на корягу, обняла себя руками. Пальцы сжимались в ткань, будто могли за что-то зацепиться, будто могли остановить сердце, колотящееся, как безумное.
А потом... она закрыла лицо ладонями.
И впервые за долгое, слишком долгое время - заплакала.
Тихо. Глухо. Почти неслышно. Так, чтобы даже лес не услышал. Чтобы ни один голос снаружи не посмел сказать, что она слаба. Чтобы ни одна тень не догадалась, что она... солгала.
Она любила.
Любит.
И от этого всё становилось только невыносимее.
Каэлин не помнила, как дошла до своей хижины. Ноги вели её сами, как в трансе. Она переоделась машинально, будто была где-то далеко, совсем не здесь. Движения стали медленными, точно мир замедлился вместе с её дыханием.
Она легла на жёсткий матрас, не укрываясь. Смотрела в потолок. Глаза были сухими, но внутри - пустота. Такая, что от неё было страшно. Потому что в этой пустоте звучал только один голос.
"Ты можешь врать себе. Но сердце - не обманешь."
Тишина. Лёгкий ветер. Белое пространство, будто мир, которого никогда не существовало.
Каэлин стоит босая на холодной земле. Воздух - как перед грозой: электрический, плотный, тревожный.
И снова - она.
Та самая женщина.
Снова без лица. В чёрном, будто вырезанная из света, но с голосом, от которого всё внутри сжимается, как струна.
- Ты сделала то, то должна была, - сказала она тихо, почти ласково. - Ты спасла его. Пока что.
Каэлин делает шаг ближе. Горло сдавлено. Слова идут с трудом:
- Кто ты? Почему ты приходишь ко мне?
Женщина не отвечает сразу. Лишь склонила голову - будто с жалостью.
- Я - то, кем ты можешь стать. Или... кем уже была.
Каэлин вздрогнула.
- Что это значит?
- Это значит, что если ты пойдешь за сердцем - он может умереть. Из-за тебя. Ты его якорь и ты его гибель.
Каэлин встала как вкопанная. Сердце грохнуло в груди, будто хотело вырваться наружу.
- Ты лжёшь.
- Нет. - Голос стал острее, твёрже. - Если он останется рядом... если ты признаешь правду... он умрёт. И на этот раз - ты не сможешь ничего изменить.
Белый туман начал сгущаться. Земля под ногами зашевелилась, как будто собиралась разверзнуться.
Женщина приблизилась почти вплотную.
- Ты не должна любить его. Даже если уже любишь. Не держи его рядом. Убери его из своей жизни. И, может быть, он выживет.
Каэлин сжала кулаки, шепча сквозь стиснутые зубы:
- Ты не понимаешь. Яне могу...
- Можешь, - перебила женщина. - Потому что ты уже это сделала.
И мир... рухнул.
Каэлин резко села, тяжело дыша. В груди - боль, как будто кто-то только что разорвал изнутри старую рану. Лоб - в испарине. Сердце - колотится.
За окном уже утро. Голоса. Шаги. Лагерь жил обычной жизнью.
Но внутри Каэлин... всё умерло. Или умирало.
"Ты не должна любить его."
"Даже если уже любишь."
Она с трудом поднялась с кровати. Шагнула к умывальнику, умылась ледяной водой. Смотрела в своё отражение долго. Как в чужое лицо.
- Ты справишься, - прошептала сама себе. - Это ради него.
Словно это оправдание может исцелить боль.
Но она знала: сегодня она вновь его увидит.
А значит - должна быть холодной. Ровной. Безупречной.
Даже если это будет убивать.
- Каэлин, ты с Минхо сегодня, - сказал Ньют, заглядывая в список. - Северо-западный сектор.
Она молча кивнула, сдерживая мелькнувший в глазах блеск. Просто информация. Просто задача. Просто один день.
Минхо уже ждал у выхода. Его лицо было ровным, спокойным, но глаза... глаза искали её, даже если он делал вид, что нет.
Каэлин надела жилет, проверила лезвие, затянула ремни и пошла к нему, как солдат. Каждый шаг - усилие. Она заставила себя не опустить взгляд.
- Готова? - коротко спросил он.
- Да, - невыразительно.
Без шуток. Без улыбок. Только нужные слова. Только дело.
Минхо кивнул. Открыл ворота.
- Тогда пошли.
Они бежали рядом. Быстро. Координировали движения, как и всегда, будто ничего не изменилось. Но тишина между ними была плотной, звенящей, неестественной. Минхо пару раз пытался заговорить - о маршруте, о карте, - но она отвечала только коротко, по сути. Без эмоций.
- Смотри, здесь вчера была трещина - стала шире, - сказал он, присев у стены.
- Отметь, - сухо ответила она, не подходя ближе.
Он поднял на неё взгляд. Долго смотрел.
- Каэлин, - тихо. - Ты ведь не веришь в то, что сказала вчера. Я видел, как ты смотрела на меня, когда думала, что я не вижу.
Она напряглась, не оборачиваясь.
- Мы в Лабиринте, Минхо. Не время. И не место.
- Но после будет поздно, - он встал, подходя ближе. - Я знаю, что ты врёшь. Я это чувствую.
Она сжала кулаки.
- Не подходи, - ровно.
- Почему ты так боишься признать, что всё было настоящим? - он был уже почти рядом. - Ты думаешь, что если оттолкнёшь меня - спасёшь?
Каэлин резко развернулась. В глазах - шторм. Слова сорвались, как выстрел:
- Да! Именно это я думаю! Потому что я видела - я знаю, что будет, если я останусь рядом!
Он отшатнулся на шаг. Она тяжело дышала, как будто сбежала весь Лабиринт.
- Мне снится она, - вырвалось у неё. - Снова и снова. Она говорит, что ты умрёшь из-за меня. Что я... твоя гибель.
Минхо застыл. Его глаза расширились - не от страха, от боли.
- Каэлин...
- Я не переживу, если с тобой что-то случится, - прошептала она, голос дрожал. - Поэтому я и вру. Потому что если скажу правду - сделаю слабее не только себя. Но и тебя.
Он смотрел на неё долго. Потом осторожно подошёл. Очень медленно. До тех пор, пока их не разделяли считанные сантиметры.
- А если я скажу, что без тебя - слабее? - его голос был почти не слышен. - Что ты - не моя гибель. А мой шанс?
Она закрыла глаза, словно его слова - лезвие, проходящее сквозь всё, что она выстроила.
Но не отстранилась.
Он поднял руку, очень медленно, и коснулся её щеки.
- Перестань убегать, - прошептал он. - Пожалуйста.
Каэлин распахнула глаза. А потом... медленно отступила назад.
- Я не могу.
И развернулась.
- Давай просто закончим обход.
Двери Лабиринта начали с глухим скрежетом закрываться, когда они пересекли порог.
Минхо первым перескочил через корень у входа и замер, оборачиваясь. Каэлин всё ещё шла молча, сосредоточенно. Он подал ей руку, но она лишь обошла её стороной, не глядя.
- Всё в порядке? - спросил он тихо, когда они отошли от ворот.
- Да, - коротко, без эмоций. - День без происшествий. Можно радоваться.
Минхо кивнул, но не улыбнулся. Он уже знал этот голос - натянутый, как струна, которая может лопнуть в любую секунду.
Они прошли мимо нескольких глейдеров - кто-то кивнул, кто-то бросил «вы живы - и то хорошо». Каэлин промолчала, направляясь к своему домику.
Минхо чуть замедлил шаг. Он не хотел прощаться. Но и задерживать её - не хотел заставлять. Он просто сказал:
- Завтра я снова иду. Если захочешь - можешь быть рядом.
Она остановилась у своей двери. Повернулась к нему. В глазах - снова щит, снова холод.
- Спасибо. Но я, кажется, пойду с другим бегуном.
Минхо кивнул. Один раз. Глубоко вдохнул. Сделал шаг назад.
- Как скажешь.
Развернулся и ушёл, не оглядываясь. Не потому, что не хотел. А потому, что если бы посмотрел на неё - не ушёл бы вовсе.
Она сидела на своей кровати, склонившись над картой Лабиринта. Но взгляд её был пустым, рассеянным.
Тишина. Только слабый ветер стучал в ставни.
Каэлин закрыла глаза. И снова - как много раз за последние ночи - её унесло в сон.
Женщина стояла всё там же - в сером тумане, с лицом наполовину скрытым капюшоном.
- Ты снова здесь, - прошептала Каэлин. - Почему?
- Потому что ты не слушаешь, - ответ был ровным, без обвинения.
- Я пытаюсь защитить его. От себя. От всего.
- Это не защита, - голос стал чуть твёрже. - Это страх. Ты отталкиваешь того, кто готов идти с тобой до конца.
Каэлин сжала губы.
- Но ты же сама сказала... что я его погублю.
- Я сказала: если ты будешь лгать себе - погубишь. - Женщина подошла ближе. Её глаза - как зеркало, полное боли и мудрости. - Но любовь не убивает. Ложь - убивает. Отказ от любви - убивает.
- Но я боюсь, - шепотом.
- Бояться - не грех. Бежать - вот что разрушает.
Каэлин медленно подняла взгляд. Женщина коснулась её плеча - впервые за все сны. Прикосновение было странно тёплым.
- Последний шанс приближается. Или ты откроешь сердце - или потеряешь его навсегда.
Сон рассыпался, как пепел.
Каэлин проснулась с сухим горлом и тяжестью в груди. Сначала она не могла вспомнить, что снилось. Потом - словно ледяная вода - осознание вернулось.
Минхо. Его глаза. Его голос. Его шаги, уходящие в темноту.
Она долго сидела в тишине, не вставая с кровати.
Потом резко встала. И пошла умыться - будто могла смыть с себя всё: сон, ложь, страх.
Солнце вставало лениво, пробиваясь сквозь утренний туман над Глейдом. Воздух был прохладным, почти колючим. Глейдеры уже собирались на завтрак и распределение задач, когда Минхо встал у западной стены, натягивая свои кроссовки, как делал это сотни раз раньше.
Каэлин прошла мимо него, не сказав ни слова. Он тоже промолчал.
- Готов? - спросил кто-то из бегунов.
- Готов, - ответил Минхо, но голос его звучал глуше обычного.
Он не оглянулся. Не искал её глазами. Но чувствовал - она стоит неподалёку, смотрит, и ничего не говорит. Как будто между ними теперь была пустота, которую нельзя ни перейти, ни обойти.
Когда двери открылись, он бросился в Лабиринт с рваным вдохом, будто убегал от самого себя.
Солнце поднималось над деревьями, разливая свет по рассветному Глейду. День обещал быть жарким - не из-за погоды, а из-за чего-то, что повисло в воздухе: напряжение, глухая тревога.
Каэлин встала рано. Ночью ей почти не спалось - сон был беспокойным, и каждое движение Минхо рядом во сне причиняло ей резкую боль, словно память билась в голове как пойманная птица.
Она быстро собралась. Кожаный ремень с ножом, перчатки, карта, вода. Всё как обычно. Почти. Только сердце било в груди неуверенно, как шаг по краю.
У ворот её уже ждал Бен - молодой, разговорчивый. Его улыбка была яркой, почти неуместной в утреннем свете.
- Ну что, капитан? - весело сказал он. - Готова к пробежке в аду?
Каэлин слабо усмехнулась.
- Разве у нас есть выбор?
Минхо стоял в стороне, разговаривая с Ньютом. Но взгляд его - тяжёлый, молчаливый - всё время скользил в её сторону. Он ничего не сказал. Только кивнул, когда она проходила мимо.
Они не разговаривали уже два дня.
И это молчание резало острее слов.
Каменные двери за спиной заскрежетали, и Бен побежал вперёд, привычно громко дыша.
Каэлин отстала на шаг, вглядываясь в повороты, чертежи которых знала почти наизусть. Она старалась сосредоточиться. Не думать. Не чувствовать. Просто бежать.
Они продвигались быстро - слишком быстро. Бен шутил, как обычно:
- Вот и говорили мне, что с тобой бегать страшно. А ты просто молчишь, как дух кладбища.
Каэлин не ответила. Сердце стучало как-то неровно, и внутри росло беспокойство. Лабиринт казался сегодня другим. Слишком тихим. Слишком... наблюдающим.
- Нам пора возвращаться, - сказала она, сверяясь с компасом и солнцем. - Двери закроются через сорок минут.
Бен кивнул. Но на обратном пути они немного сбились с пути - новый поворот, которого не было на вчерашней карте. И пока они шли в обход, время уходило.
Когда до выхода оставалось всего несколько поворотов, Каэлин вдруг резко остановилась.
- Слышал это?
Бен обернулся.
- Что?
Шорох. Лёгкий, еле заметный. Но достаточно знакомый. Металлический.
Каэлин стиснула зубы:
- Гривер.
- Нет, нет... их сейчас не должно быть!
- Они не читают расписания, Бен!
И они рванули.
Ветер усилился. Тени в Лабиринте стали глубже, как будто стены дышали, готовясь захлопнуться.
Бен вырвался вперёд.
- Быстрее! - кричал он. - Каэлин, давай же!
И тогда она увидела двери. Огромные, каменные створки, начинающие медленно... опускаться.
Бен пересёк грань - успел.
Каэлин бежала, чувствуя, как легкие горят от боли. Но... не успевала.
- КАЭЛИН!! - закричал кто-то снаружи. Она узнала этот голос.
Минхо.
Он был у ворот, рвался к ней, но беспомощен. Как и тогда.
- Я иду! - выдохнула она.
Двери с грохотом начали сходиться.
Один шаг. Второй.
Но когда она почти добралась, край двери резко дёрнулся, слишком близко. Она бросилась в сторону - и в этот момент что-то ударило по её ноге. Камень. Или корень. Каэлин упала.
И - не успела.
Глухой скрежет. Камень встал наглухо.
Тишина.
Только её дыхание. Только её страх.
Она ударила кулаком по двери:
- НЕТ!
Снаружи - грохот. Чей-то крик. Но она больше не слышала слов. Всё внутри опустело.
Она бежала. Потом шла. Потом просто ползла.
Кровь сочилась из царапин на руке. Сердце билось в горле. В голове звенело.
Каэлин чувствовала, как приближается нечто. Шорох. Рык. Тень.
Гривер.
Он появился из темноты, как кошмар, со скрежетом и тяжестью.
Каэлин подняла нож. Рука дрожала. Она готова была... но силы уходили. Резкий выдох боли - она шагнула, но нога подвела. Удар - и она оказалась на земле.
Он приблизился, навис.
Каэлин смотрела прямо в его безликое лицо.
- Делай это, - прошептала она.
Но он... не сделал.
Развернулся. Ушёл.
Она осталась. Израненная. Измотанная.
Она заползла в угол, дрожа от боли и страха, и наконец позволила себе плакать.
- Минхо... - хрипло. - Прости... я не хотела...
И всё исчезло.
Минхо стоял у самой двери. Он слышал, как каменные створки сошлись с глухим грохотом, и этот звук распластал его внутри, как удар, как приговор.
Сначала он кричал.
- КАЭЛИН! - кулаки лупили по холодному камню, пока кожа не треснула. - КАЭЛИН, ОТЗОВИСЬ!!
Тишина.
Снаружи - тьма. За дверью - пустота. Он знал: она внутри. Одна. Ночью.
Бен сидел рядом, опустив голову, - молчал. Ни одной шутки. Ни одной фразы. Он тоже винил себя.
- Я... я не должен был её оставлять, - прошептал он. - Я должен был...
- Заткнись. - Голос Минхо был глухой, из горла. - Сейчас не время.
Внутри всё горело: вина, паника, страх. Он знал, что ночью в лабиринте не выживают. Даже он. Даже бегуны.
А она - раненая, одна, без поддержки, с дрожащим ножом и душой, которая слишком часто спасала других, забывая про себя.
И всё, что он мог - это стоять у двери.
Ожидание ломало его.
Первыми лучами солнца двери разошлись, и Минхо ворвался внутрь, не дожидаясь команды. Он бежал как безумный, каждый поворот казался ловушкой, каждый камень - её телом.
Бен бежал следом, тяжело дыша, с лицом, искаженном страхом.
- Каэлин! - выкрикнул он, но эхом ему вернулась тишина.
Они разделились.
Минхо свернул к седьмому сектору - туда, где лабиринт становился плотнее, опаснее. Где стены были выше, а тени - темнее. Он чувствовал - она где-то здесь.
И наконец...
Он увидел её.
Она лежала у стены, свернувшись, как раненый зверёк. На её руке - кровь, на виске - засохшая полоса. Рядом - выброшенный нож.
Минхо замер. Его сердце, казалось, остановилось.
- Каэлин... - сорвалось с губ.
Она не двигалась.
Он метнулся к ней, опустился на колени, дрожащими пальцами коснулся её лица.
- Нет... пожалуйста, нет...
- М-минхо... - еле слышно.
Она жива.
Он закрыл глаза - на миг - чтобы сдержать бурю внутри.
- Я здесь, слышишь? - прошептал. - Всё хорошо, ты в порядке... ты... ты жива.
Каэлин приоткрыла глаза, глядя на него, будто из далёкой реальности.
- Ты пришёл...
- Конечно, я пришёл, - резко. - Ты думала, я оставлю тебя здесь?
Она слабо усмехнулась, но губы дрогнули от боли.
- Я думала... не выберусь. Он... не убил меня...
- Кто? - Минхо уже осматривал её - ребро, рука, сильные ушибы.
- Гривер. Он подошёл. Я... не смогла драться. Он просто... ушёл.
Минхо замер. Его взгляд стал тяжелым.
- Значит, у тебя есть ангел-хранитель. И, чёрт возьми, ему пора на пенсию.
Каэлин слабо усмехнулась, но тут же сжалась от боли.
- Не шути... пожалуйста...
- Хорошо. - Его голос стал мягче. - Не буду. Сейчас просто дыши. Я отнесу тебя.
- Нет... я сама...
- Не спорь. - Он уже поднял её на руки.
Каэлин зажмурилась, пряча лицо у него на груди.
- Я соврала, - выдохнула она, еле слышно.
Минхо посмотрел вниз.
- Что?
- Тогда... у двери. Я... соврала. Я тебя...
Но договорить она не успела - теряет сознание.
Минхо сжал челюсть.
- Я знаю, - прошептал он. - Я тоже.