Если суждено сгореть

Джефф молча поднёс бинт к последнему шву и ловко закрепил повязку. Его пальцы двигались быстро, уверенно, без лишних слов. В медхижине стояла тишина - только шум дыхания и лёгкое царапанье металла о дерево, когда он собирал инструменты обратно в ящик.

- Всё, - сказал он наконец. - Теперь тебе нужно отдохнуть. Поспи. Тело само знает, как заживлять, если не мешать.

Каэлин не ответила, просто кивнула. Устало, почти рассеянно. Её глаза были прищурены, губы сжаты. Взгляд блуждал по потолку, не фокусируясь ни на чём.

- Серьёзно, без геройств. Хочешь вернуться в строй - не спеши, - добавил Джефф, вставая. - Я ещё загляну позже.

Он ушёл, мягко прикрыв за собой дверь. Остались только Минхо и Ньют.

Минхо облокотился о стену, скрестив руки на груди. Он смотрел на неё с тем выражением, которое трудно было прочитать - что-то между раздражением, тревогой и упрямым молчанием. Ньют, как всегда, спокойный, подошёл чуть ближе, но не слишком.

- Я принесу тебе чего-нибудь поесть, - сказал он после паузы.

Каэлин вздохнула.

- Не нужно, - сказала она тихо, сдержанно. - Я не голодна.

- Всё равно принесу. На всякий случай, - усмехнулся Ньют и вышел.

Минхо остался. Несколько секунд он просто стоял молча, потом двинулся к стулу и сел рядом с кроватью. Не глядя на неё, уставился в пол.

Каэлин перевела взгляд на него:

- Ты тоже можешь идти. Здесь особо нечего делать.

Он чуть дёрнул плечом:

- А я не делаю. Просто сижу.

- Не люблю, когда на меня смотрят, - чуть резче сказала она. - Особенно, когда я в таком состоянии.

Минхо поднял бровь, наконец взглянув на неё:

- Ты выглядишь лучше, чем пару часов назад. Так что, считай, повезло.

- Всё ещё не причина устраивать караул, - она отвернулась, глядя в окно. - У тебя есть дела. Бегуны. Тренировки.

- Сегодня их нет. Мы все отдыхаем. И я сижу здесь не потому, что обязан. Просто... хочется.

Её губы дрогнули, будто она собиралась что-то сказать, но передумала. Вместо этого она устало прикрыла глаза.

Через пару минут вернулся Ньют с тарелкой тушёных овощей и хлебом. Поставил на столик:

- Попробуй поесть позже. Горячее. Не будет - скажи, я принесу ещё.

Она посмотрела на него и едва заметно кивнула:

- Спасибо.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил он уже тише, прищурив глаза.

Каэлин чуть дернулась плечом:

- Нормально. Учитывая, что меня чуть не разорвали на части.

- Хм. Даже шутишь уже. Значит, точно лучше.

- Скорее - злая, чем весёлая, - усмехнулась она криво.

Несколько минут прошли в молчании. Воздух в хижине был тёплый, но немного душный. Тишина не была неприятной, но... слишком плотной. Каэлин почувствовала, как начинает уставать не только тело, но и разум.

- Ладно, - сказала она наконец, немного громче. - Хватит. Вы оба свободны. Я устала.

Минхо посмотрел на неё с лёгкой усмешкой:

- Это твоё «спасибо»?

- Это моё «мне нужно тишины, пока я вас обоих не прибила подушкой», - ответила она устало, но не злостно.

Ньют рассмеялся:

- Ладно, ладно. Убедительно. Только ты тоже поспи, хорошо?

Она кивнула. Минхо встал, медленно, будто не хотел уходить. Но всё же пошёл к двери, следом за Ньютом.

- Если что - позови, - сказал он, прежде чем исчезнуть за дверью.

- Обязательно, - ответила она. - Но, надеюсь, не придётся.

Дверь захлопнулась. Каэлин осталась одна.

Комната вдруг показалась ей слишком тихой, почти безжизненной. Она устроилась поудобнее, притянула к себе одеяло, и только теперь позволила себе тяжёлый выдох. Боль в боку снова дала о себе знать - тупая, тянущая. Но привычная.

Она закрыла глаза. Где-то в глубине уже начинал рождаться сон. И она знала - он не будет спокойным.

Ночь в Глейде была непривычно тихой. Порывы ветра осторожно шептали в листьях, как будто боялись потревожить кого-то. Лежа на жёсткой кушетке, укрытая тонким одеялом, Каэлин наконец позволила себе расслабиться. Тело всё ещё болело, особенно бок, но усталость пересилила. Сначала пришла лёгкая дрёма, потом - тьма.
И вдруг - странный свет.

Она открыла глаза... и поняла, что стоит посреди Глейда. Всё вокруг казалось будто прежним, но каким-то приглушённым, будто она смотрит на знакомый мир через мутное стекло. Ветра не было. Даже звуки были будто приглушены. Воздух стоял тяжёлый, как перед грозой. Вдалеке слышался гул, будто за стенами кто-то дышал.

Каэлин огляделась. Люди двигались по территории, но медленно, как тени. Их лица были размыты, будто у каждого вместо черт - пепельные пятна. Только один человек выделялся из толпы - Минхо. Он стоял у костра, напряжённый, смотрел прямо на неё.

Каэлин шагнула к нему - и с каждым шагом пространство будто менялось. Песок под ногами начал чернеть, как выжженная земля. Вдруг все фигуры глейдеров исчезли, словно их никогда не было. Огонь костра вспыхнул выше и разлетелся искрами. Минхо всё ещё стоял - теперь ближе, и выражение не его лице было другим. Нездешним. Он смотрел на неё так, как никогда раньше.

- Ты знала, - произнёс он, голос звучал глухо, будто доносился из подвала. - Ты всегда знала, чем всё закончится.

- Что? - Каэлин нахмурилась. - О чём ты говоришь?

Он сделал шаг к ней, и от этого шага воздух стал холодным, пробежал по спине мороз. Всё вокруг потемнело. Только их двоих освещал нереальный свет.

- Ты не должна была приходить, - сказал он, но голос был уже не его. Он звучал будто чужим, чужим и пустым. - Ты слишком близко подошла.

- К чему? Минхо... - она сделала шаг назад, но ноги словно прилипли к земле.

Он вдруг протянул к ней руку. На его запястье была кровь. Красная, липкая, стекающая по пальцам. Каэлин замерла.

- Ты всё испортишь, - шепнул он. - Из-за тебя всё сорвётся.

И тогда она увидела: из-под его кожи выступают тонкие металлические иглы. Лицо его искажалось, будто кто-то натягивал на него маску. Минхо исчезал. Осталась только оболочка. Кожа треснула - и вместо него остался силуэт Гривера.

Каэлин закричала - но звука не было. Только резкий толчок в грудь и ощущение падения, как будто земля уходит из-под ног.

Каэлин проснулась медленно, будто из глубины затянутого, липкого сна. Первое, что она почувствовала - это голод. Настоящий, почти болезненный. Живот свело так, словно он стал пустым мешком, изнутри тянуло, как будто кто-то вычерпал из неё все силы.

Она с трудом приподнялась, опершись одной рукой о матрас. Тело ныло. Бок пульсировал под бинтом тупой, тянущей болью, но она уже успела привыкнуть - это было частью её теперь. Настоящей. Пройденной.

На тумбочке рядом стояла тарелка с хлебом, кусочком варёного мяса и яблоком. Каэлин уставилась на еду с благодарностью и жадностью одновременно. Это принёс Ньют. Ни Фрайпан, ни кто-либо ещё не стали бы класть хлеб так ровно, не оставили бы рядом сложенную тканевую салфетку. Это была его забота - аккуратная, сдержанная. Своя.

Не раздумывая, она медленно принялась есть, осторожно, будто каждое движение могло разбудить боль в боку. Но еда шла легко. Тепло в груди, в животе... впервые за последние сутки внутри стало немного легче. Тело вспоминало себя - живое, настоящее.

Когда она закончила, глянув на опустевшую тарелку, осознала, что ей нужно пить. Горло першило, губы были сухими, словно покрыты пылью. Она потянулась к кувшину - но он был пуст. Даже капли не осталось.

Каэлин выругалась тихо - вслух, но почти беззвучно. И медленно, сдерживая тихое шипение от боли в боку, поднялась на ноги. Одеяло соскользнуло, обнажая плечо, и она вздрогнула от прохлады. Обернулась, накинула старую куртку - и пошла к выходу. Вода была в кухне, в том дальнем углу, у бочек.

Дорога до неё казалась длиннее, чем обычно. Каждый шаг отдавался в теле, словно глухой барабанный бой. Слабость стягивала мышцы, но она шла - медленно, с прямой спиной, с лицом, на котором не осталось и намёка на вчерашнюю усталость. Только решимость. Она просто хотела воды.

Когда она уже пересекала половину поляны, мимо костра прошёл Минхо. Он увидел её сразу. Замер. Его взгляд резко сменился с привычно-сонного на внимательный - и, если бы она смотрела прямо на него, могла бы заметить, как в его лице пробежала тревога.

- Эй! - окликнул он. - Ты чего, чёрт подери, тут шатаешься?

Каэлин не остановилась. Лишь обернулась на мгновение.

- Воды нет, - бросила она сухо. - Просто воды. Не повод хвататься за сердце.

И пошла дальше, не дожидаясь его реакции.

Минхо выдохнул носом, будто сдерживая что-то, но не пошёл за ней. Он только смотрел ей вслед, до тех пор, пока её силуэт не скрылся в тени кухонной хижины.

Когда Каэлин вернулась в медхижину, она почувствовала, как усталость возвращается волной. Её хватило только на то, чтобы поставить кувшин с водой на тумбочку и вновь опуститься на кровать. Тело тянуло вниз, как будто гравитация увеличилась втрое. Ни мысли, ни тревог - просто усталость. И в какой-то момент глаза сами закрылись. Сон пришёл без предупреждения. На этот раз - без снов. Без искажённых лиц, без искажённых слов.

Просто пустота. И покой.

Минхо появился почти через час.

Он вошёл в медхижину без стука, будто не хотел тревожить, но не удержался. Его шаги были тихими, почти неслышными, а лицо напряжённым. Он не собирался говорить. Просто встал у края кровати, долго смотрел на неё - на её лицо, спокойное, будто она наконец нашла кусочек мира. Потом, будто выдохнув, присел на пол у изножья. Подложил руки под голову, устало потянулся, облокотился щекой на край кровати.

И остался.

Он не знал, зачем. Просто знал, что не уйдёт. Что, если снова придёт кошмар, он будет рядом.