Если суждено сгореть

Утро снова пришло рано. Слишком рано.

Минхо стоял перед дверью хижины Каэлин, лениво потирая затылок. Туман ещё не рассеялся, воздух был холодным, и всё вокруг будто затаилось. Только первые птицы щебетали где-то в чаще. Остальные ещё спали.

Он постучал - один раз. Ждал.

Потом - второй, чуть громче.

Никакого ответа.

- Серьёзно?.. - пробормотал он себе под нос. - Я тебя в бегуны тащу, а ты дрыхнешь как камень?

Он вздохнул и, поколебавшись пару секунд, толкнул дверь. Она не была заперта. Доски скрипнули, пропуская внутрь серый рассветный свет.

Каэлин спала, свернувшись калачиком, в углу под тонким одеялом. Её волосы были растрёпаны, дыхание ровное, губы чуть приоткрыты. На мгновение Минхо замер. Её лицо - обычно сосредоточенное, упрямое - сейчас было почти детским, таким мирным, что он чуть не передумал будить её.

Но потом вспомнил: она хотела этого. Сама. Хотела доказать. Хотела бежать.

Он подошёл ближе и присел рядом, тихо щёлкнув пальцами у её уха.

- Проснись, сонная голова. Иначе я скажу всем, что ты храпишь.

Каэлин пошевелилась, поморщилась и пробормотала:

- Минхо?.. Какого...

- Утро, - с едкой усмешкой сказал он. - Добро пожаловать в ад.

Она поднялась на локтях, зевая.

- Ты серьёзно?

- О да, очень. Через сорок минут мы должны быть у западной стены. Так что - в душ, одеться, потом еда. Потом страдания.

- Ты наслаждаешься этим, да?

Он ухмыльнулся:

- А как же.

Душ был коротким, почти ледяным - бодрящим до мурашек. Каэлин, вытирая лицо полотенцем, всё ещё не верила, что уже на ногах. Тело ныло, как будто предчувствуя, что будет хуже. Она заплела волосы в небрежную косу, накинула серую футболку, поношенные штаны - и вышла.

Минхо ждал у выхода из столовой, лениво жуя яблоко. Увидев её, он протянул ей половину - и она взяла, несмотря на протестующий живот.

- Нам будет не до завтраков, если ты рухнешь, - сказал он. - Ешь.

Тренировка началась в молчании. У западной стены земля была ещё влажной от росы. Минхо провёл её к длинному полю с расставленными камнями и брёвнами. Некоторые из них нужно было перепрыгивать. Некоторые - оббегать. Между ними - верёвки, склоны, короткие подъёмы. Каэлин вдруг поняла: это почти как мини-лабиринт. Тренировочный. Опасный.

- Слушай правила, - сказал Минхо. - Ты бежишь, пока не падаешь. А если падаешь - встаёшь. Устала - терпишь. Ошиблась - возвращаешься и заново. Это не ради фана. Это на выживание.

- Поняла, - выдохнула она.

Он посмотрел ей в глаза. Долго. Глубоко.

- У тебя есть сила. Но этого мало. Нужно уметь её правильно использовать. Лабиринт не ждёт. Он не заботится.

Каэлин кивнула. И побежала.

Сначала было легко. Она сосредоточилась, мышцы разогрелись, дыхание вошло в ритм. Она прыгала, сгибалась, пробиралась. Минхо наблюдал, стоя в тени дерева. Иногда кидал короткие команды: «Ниже!», «Быстрее!», «Ты опоздала бы - куб бы тебя уже достал!»

Она ошибалась. Запиналась. Падала, сжимая зубы. Поднималась.

Один раз она поскользнулась на брёвне, локоть содрало до крови. Она хотела остановиться - но взглянула на Минхо. Он просто смотрел. Без насмешки. Без жалости.

Она продолжила.

Через два часа всё внутри неё горело. Сердце стучало в ушах. Ноги дрожали. Но она держалась. Она дошла до конца трассы. Согнулась, руки на коленях, пытаясь не вытошнить лёгкие.

- Это было ужасно, - прохрипела она.

- Это было неплохо, - сказал он.

Она выпрямилась. Удивлённо.

- Что?

Минхо подошёл ближе. На его лице не было той обычной ухмылки. Он был серьёзен.

- Я не хотел брать тебя. Потому что знаю, что значит терять людей. Я думал - ты не выдержишь. Что ты просто хочешь почувствовать себя нужной. Но ты... - он остановился. - Ты бежала. Не для показухи. Не для похвалы. Ты бежала, потому что не умеешь иначе.

Каэлин сжала кулаки. Её дыхание было рваным, но глаза - ясными.

- Значит...?

Он кивнул. Коротко.

- Завтра. Восемь утра. У входа. Бежим.

Она почти не поверила.

- Правда?

- Да. Но с одним условием. Ты не геройствуешь. Если говорю - назад, значит назад. Если ты хоть на секунду пожертвуешь собой, я выкину тебя из бегунов быстрее, чем ты скажешь «гривер».

Каэлин усмехнулась сквозь усталость.

- Сказала бы, что поняла, но не уверена, что язык слушается.

Он рассмеялся впервые за день. Настояще. Усталый, хриплый смех.

- Иди отдохни, железная леди. Завтра мы танцуем с лабиринтом.

Вечер она почти не помнила. Плантации показались лёгкими после тренировки. Ужин был каким-то мутным, полусонным. Все что-то обсуждали, кто-то смеялся, кто-то дремал за столом.

А Каэлин молчала. Впервые за долгое время - не потому что злилась, не потому что чувствовала себя лишней.

А потому что внутри было что-то другое.

Покой. И пульс.

Завтра она бежит. По-настоящему.

И в этот раз - это её выбор.

После ужина, когда большинство уже разошлось по хижинам или дежурствам, Каэлин вышла на поляну. Воздух был прохладным, не оттого, что погода изменилась - просто вечер всегда приносил с собой особое ощущение: будто всё стихает, и ты остаёшься один на один со своими мыслями.

Она опустилась на знакомое бревно, с которого уже не раз наблюдала, как солнце скользит за стены Лабиринта. Сегодня его почти не было видно - только медное сияние на верхушках деревьев, словно отблеск чего-то ушедшего, почти потёртого временем.

Каэлин обхватила колени руками и уставилась вперёд. День был тяжёлым. Тренировка выжала из неё всё, что можно. Минхо не жалел её, не подыгрывал. Но в этом было что-то правильное. Он дал ей шанс не просто говорить, что она готова, - а доказывать это.

Однако внутри всё ещё что-то щемило. От пережитого. От ожидания. От постоянного напряжения, в котором она жила с первого дня здесь.

- Можно? - раздался знакомый голос.

Она даже не оглянулась. Просто кивнула.

Ньют сел рядом. Не слишком близко, но достаточно, чтобы чувствовалось его присутствие. Он молчал пару мгновений, а потом вздохнул - так, будто пытался подобрать слова.

- Видел тебя с Минхо днём, - сказал он. - Он явно решил не церемониться, да?

Каэлин усмехнулась краем губ.

- Думаю, это его способ сказать "привет".

Ньют хмыкнул.

- У него все приветствия через бег и страдания. Я помню, как впервые с ним вышел в Лабиринт - думал, обратно вернусь ползком.

Она улыбнулась чуть шире. Устало, но искренне. Было приятно слышать, что не только ей так тяжело.

- Думаешь, я справлюсь? - тихо спросила она.

Ньют замер. Не от удивления - скорее, от важности вопроса. Он посмотрел на неё, серьёзно, как-то глубже обычного.

- Думаю, ты уже справляешься, - сказал он. - Просто ещё не заметила этого.

Каэлин отвела взгляд. Слова зацепили. По-настоящему. Не как утешение, а как правда, которую она боялась признать.

- Все смотрят на меня и видят... кого? Девчонку без памяти? Риск? Ошибку? - голос дрогнул, но она не остановилась. - А я просто... хочу знать, что я могу быть чем-то настоящим. Что я не просто здесь, пока не надоем.

Ньют наклонился вперёд, локтями облокотившись на колени.

- Ты уже кем-то стала. Для многих. Даже если не видишь этого.

Он помолчал, а потом добавил, глядя вдаль:

- А те, кто делает вид, что не замечает... чаще всего замечают больше всех.

Каэлин бросила на него быстрый взгляд. Он не смотрел на неё. Но голос его был слишком точным. Слишком близким. Она не знала, кого он имел в виду - её? Минхо? Себя?

Молчание повисло между ними, но оно не тяготило. Было в нём что-то необходимое. Лёгкое. Как выдох после долгого забега.

Наконец, Ньют встал.

- Тебе завтра в Лабиринт. Даже если как наблюдатель - тебе нужен сон. И, думаю, немного тишины.

Она тоже поднялась. Спина заныла - только теперь она поняла, насколько устала.

- Спасибо, Ньют, - тихо сказала она.

Он лишь кивнул, мягко, без слов. И, развернувшись, ушёл в темнеющую аллею между хижинами.

Каэлин постояла ещё немного, а потом тоже направилась к себе. Шаги были тяжёлыми, но внутри... внутри что-то выравнивалось. Спокойствие возвращалось, как будто разговор с Ньютом позволил ей выдохнуть - пусть ненадолго, но по-настоящему.

Каэлин никак не могла уснуть.

Тело уставшее, мышцы ломит после тренировки, а в голове - будто тысяча мыслей, и каждая кричит громче другой. Она ворочалась, сбрасывала одеяло, снова натягивала. Слышала, как где-то за тонкими стенами хижины кто-то ещё не спит - шорохи, приглушённые шаги. Глейд дышал, даже ночью, но Каэлин всё никак не могла поймать свой ритм.

И когда ей наконец удалось провалиться в сон, он оказался... странным.

Сначала - пустота. Не тьма, а именно пустота. Белая, глухая, как бумага до первых чернил. А потом - стены. Высокие, давящие, словно она оказалась в Лабиринте, но не в том, что снаружи, а в каком-то другом - из стекла и теней. Они двигались. Менялись местами. Шептали.

Она бежала, слышала своё собственное дыхание, и вдруг... чей-то голос. Неотчётливый, будто через воду.

- Каэлин. Назад. Назад.

Она остановилась. Оглянулась - пусто. Но сердце билось, как будто кто-то за ней. А потом... снова голос, но уже другой. Громче. Грубее.

- Ты не должна быть здесь. Ты - ошибка.

И тишина. А потом стены начали рушиться, греметь, падать, словно под ней земля уходит.

Она проснулась, резко сев на койке, вся в холодном поту. В груди - тяжесть. Руки дрожали. Было темно, только из окна виднелось лёгкое предрассветное сияние. Она зажмурилась и снова легла. Но сон больше не пришёл. Только тишина и гул в ушах.

Она уснула уже ближе к рассвету. Ненадолго. Беспокойно.

Минхо стоял у двери хижины, барабаня костяшками по дереву уже минуту, если не больше. Ответа - ноль. Ни шагов, ни ворчания, ни звука. Только тишина.

- Я серьёзно, Каэлин. Встала и пошла. Мы уходим через пятнадцать минут. Без тебя, если надо.

Он замолчал на секунду, потом скривился. Осторожно толкнул дверь - она не была заперта. Конечно. Она же даже вечером засов не ставила.

Внутри - полумрак. Тепло. И Каэлин, свернувшись калачиком под одеялом, выглядела так мирно, что Минхо даже на мгновение замолчал. Потом вздохнул и покачал головой.

- Это же надо... Спит, как будто сегодня не первый выход в Лабиринт, а отпуск на побережье, - пробормотал он себе под нос и подошёл ближе.

- Каэлин! - чуть громче сказал он, потряс её за плечо.

Медленно, с сонным стоном она повернулась на другой бок. Всё.

Минхо закатил глаза и тихо выругался.

- Не оставляешь мне выбора.

Он развернулся и вышел. Через минуту вернулся с полотенцем, перекинул его через плечо, взял её куртку и махнул рукой в воздух.

- Предупреждал. Серьёзно предупреждал.

Он аккуратно откинул одеяло, подхватил её за плечи и под колени, и, не без усилий, поднял на руки. Она застонала, но даже не проснулась по-настоящему. Только уткнулась ему в грудь и пробормотала что-то нечленораздельное. Минхо приподнял бровь.

- Я тебе потом припомню, что ты меня обняла, - усмехнулся он и понёс её к умывальнику.

Душ.

Вода была ледяной. И он знал это. Именно поэтому включил её сразу, на полную.

- Прости, Каэлин, но ты меня вынудила.

Он аккуратно опустил её на край скамьи возле умывальника и... развернул к струе воды, слегка толкнув.

Холодный поток ударил по плечам и лицу, и она тут же взвизгнула, села резко, будто её током ударило.

- Что за...?! - Каэлин вскочила, волосы прилипли к лицу, а глаза были в ужасе, как у кота, которого уронили в ванну. - Ты ЧТО ДЕЛАЕШЬ?!

Минхо сложил руки на груди, стоя в дверях.

- Доброе утро. Время приключений. Тебе надо было проснуться, я просто помог.

- Ты сумасшедший! - Каэлин вытерла лицо, дрожа от холода.

- И ты всё ещё хочешь идти в Лабиринт с этим "сумасшедшим", - хмыкнул он. - У тебя ровно десять минут, чтобы прийти в себя, переодеться и прийти к еде. Потом - бежим.

- Я тебя убью. После завтрака.

- Отлично. Главное - успей позавтракать, - бросил он, выходя с широкой ухмылкой.

Каэлин выругалась, но уже начала просыпаться. С каждой секундой, пока вода стекала по спине, до неё доходило: сегодня тот самый день.

Она пришла к столу чуть позже Минхо, в сухой одежде, волосы наскоро заплетены. В руках - ломтик хлеба, потому что есть было некогда. Страх смешивался с возбуждением. Страх перевешивал. Но она держалась.

Минхо уже ждал у ворот, где медленно сдвигались массивные створки Лабиринта. Его лицо было серьёзным.

- Всё по плану, - коротко сказал он. - Бежим, как я скажу. Ни шага от меня. Не думай, не геройствуй. Просто слушай.

Каэлин кивнула, не доверяя голосу. Он обронил:

- И если будешь терять дыхание - скажи. Я не собираюсь тащить тебя на себе обратно. Ты уже один раз была тяжёлая.

- Эй! - возмутилась она.

- Шучу. Едва, - усмехнулся он. - Готова?

Стук ворот усилился. Камни заскрежетали, как будто сам Лабиринт зевнул в ожидании.

Каэлин вдохнула. Сердце колотилось.

- Готова.

- Тогда пошли. Добро пожаловать в настоящий мир, новичок.

И они вошли. Внутрь.