Черта.
Утро наступило как всегда - быстро, резко, как будто ночь решила просто исчезнуть, не давая никому права на полноценный отдых. Небо над Глейдом было ещё тусклым, покрытым серым рассветом, будто само место не могло выбрать, будет ли этот день лучше предыдущего.
Каэлин сидела за деревянным столом с миской овсянки, которую механически мешала ложкой. Пар поднимался от неё в утреннем воздухе, но запах еды не трогал её. С каждой ложкой казалось, что это просто способ не дать себе упасть. Рядом, чуть дальше по столу, сидели Чак и Ньют. Чак что-то жевал и одновременно рассказывал какую-то невероятную историю про слизняков в туалете, но Каэлин слушала вполуха.
Она ждала. В голове крутился только один вопрос.
- Ньют, - наконец, прервала она его мягкий рассказ, голос был чуть ниже обычного, хрипловатый от сна. - Ты говорил с Алби?
Он замер на секунду, будто не ожидал вопроса именно сейчас. Потом положил ложку и посмотрел на неё.
- Говорил, - признал он, выдохнув. - Сегодня утром.
- Ну? - взгляд Каэлин стал чуть напряжённее. - Что он сказал?
Ньют отвёл взгляд. На лице промелькнула та самая нерешительность, которую она почти не видела в нём.
- Он сказал "нет", - честно ответил Ньют. - Слишком рискованно. Особенно после вчерашнего. Он считает, что тебе нужно время. И... он не хочет, чтобы ты попадала в лабиринт.
Каэлин застыла. Она смотрела в миску, но в голове было только "нет". Она уже слышала этот ответ. Слишком часто. Её не слушали. Её просто... защищали? Или не верили?
- А ты? - вдруг спросила она. - Ты тоже думаешь, что я слабая?
- Эй, - Ньют наклонился ближе, голос стал мягким. - Это не об этом. Я знаю, что ты справишься. Но это не только про то, чего ты хочешь. Это про то, готовы ли мы потерять ещё кого-то.
- Не говори со мной так, будто я уже потерянная, - резко сказала она, отодвигая поднос. - Я не игрушка. Не чья-то младшая сестра.
- Каэлин...
Но она уже поднялась из-за стола. Слишком быстро. Слишком резко. Сердце билось не от гнева, а от обиды, вперемешку с решимостью.
Ньют смотрел ей вслед, не двигаясь, не окликая. Вздохнул. Он знал, куда она идёт.
У хижины Алби
Дверь была приоткрыта, но Каэлин всё равно постучала.
- Входи, - раздался уставший голос.
Алби сидел у стола, изучая какие-то записи. Он выглядел так, будто уже неделю не спал, но его взгляд, когда он поднял глаза, был ясным. Жёстким. Руководящим.
- Ты по поводу работы? - сразу спросил он, не давая ей и рта раскрыть.
Каэлин кивнула, стиснув пальцы в кулаки.
- Да. Я хочу быть бегуном.
- Я сказал Ньюту - и тебе повторю. Нет.
- Почему?
- Потому что вчера ты с трудом держалась на ногах. Не выглядишь ты пока как человек, которого можно выпускать в лабиринт. Это не кино и не романтика. Это смерть. Понимаешь?
- Я понимаю лучше, чем вы думаете, - её голос дрожал, но не от страха. От злости. - Я проснулась без памяти. Без понятия, кто я. И всё, что у меня есть - это то, что я могу делать здесь. Моя работа. Моя польза. И если вы мне её не дадите... тогда что? Я просто буду сидеть и ждать? Чего - пока снова кого-то изгонят?
Алби молчал. Только смотрел. И в его взгляде не было враждебности. Было сожаление. И, может, даже уважение.
- Тебе не нужно ничего доказывать, - сказал он после паузы. - Ни мне. Ни себе. Ты уже доказала, что ты сильная.
- Тогда дайте мне это доказать снова.
Алби вздохнул, провёл рукой по лицу.
- Один день. Одна пробежка с Минхо. Как наблюдатель. Без права входа в лабиринт. Если он скажет, что ты готова - поговорим снова.
Каэлин с трудом удержалась от того, чтобы не выдохнуть с облегчением.
- Спасибо, - коротко бросила она.
- Не меня благодаришь. Беги и скажи Минхо. Он тебя будет ждать на рассвете у входа.
Она кивнула и вышла, не оборачиваясь.
Снаружи воздух казался другим. Почти свежим. Её шаги были быстрыми, резкими. Она не знала, почему внутри было так горячо. Может, потому что впервые за долгое время она почувствовала: что-то действительно может измениться. И всё зависит от неё.
Каэлин вышла от Алби, будто прорываясь сквозь плотную стену воздуха. Каждое её движение было как удар - уверенный, чёткий, почти злой. Она не шла - она шла на кого-то, в голове билось: "Минхо. Минхо. Минхо."
И он, конечно, был там, где она ожидала - у восточной кромки Глейда, в тени от башенки наблюдателя. Сидел на камне, вытянув ноги и жуя какой-то несчастный яблочный огрызок, как будто у него не было в жизни ни забот, ни встреч.
- Минхо! - голос Каэлин прозвучал громче, чем она хотела, но уже было всё равно.
Он лениво повернул голову, ироничная улыбка появилась на губах, будто он заранее знал, зачем она пришла.
- Судя по глазам, ты выторговала себе что-то у Алби, - протянул он, вставая.
- Выторговала? - прищурилась она. - Не обесценивай. Я заслужила.
- Хм. Ну? - Минхо скрестил руки на груди. - Что сказал наш великодушный лидер?
- Один день, - выдохнула она, приближаясь. - Одна пробежка. С тобой. Наблюдателем.
Он рассмеялся. По-настоящему. С коротким выдохом, будто не верил в происходящее.
- Да ты упрямей, чем я думал. Прямо опасная комбо - упёртая и настырная.
- Лучше быть настырной, чем безразличной, - парировала она. - Ты же сам говорил, что в лабиринте не выживает тот, кто сомневается.
- Верно, - кивнул Минхо, и в глазах на секунду мелькнуло что-то более тёмное. - Но иногда именно из-за этих, чересчур рвущихся в бой, мы теряем самых лучших.
Она чуть сжала губы. Хотела ответить, колко, резко, но замерла. Внутри что-то кольнуло.
- Я не прошу, чтобы ты рисковал собой ради меня. Я прошу лишь шанс. Один. По-честному. Не по доброте. А по делу.
Он смотрел на неё долго. Без усмешки. Без издёвки. Просто... прямо.
- Это не игра, Каэлин, - наконец сказал он. - И не прогулка по красивым стенам. Это лабиринт. Там всё - либо быстро, либо мертво.
- Значит, научи меня быть быстрой, - выдохнула она. - Не для тебя. Не для Алби. Для себя.
Минхо хмыкнул и отвернулся на секунду, будто борясь с собой.
Потом повернулся снова, вздохнув:
- Ладно. Сегодня - тренировка. У тебя будет два круга по периметру. Не внутрь. Просто бегаем, работаем с телом, дыханием, реакцией. Я буду рядом. Но - не жди поблажек.
- Я и не собиралась, - твёрдо кивнула она.
Он кивнул в ответ, и в уголках губ мелькнула та самая улыбка - не снисходительная, не ехидная, а настоящая. Быстро исчезла.
- А если ты выживешь после этого, - продолжил он, - может быть, я подумаю о том, чтобы взять тебя по-настоящему. Не раньше.
Каэлин не ответила. Просто выдержала его взгляд. Ровно, спокойно.
Он кивнул снова, уже в сторону:
- Всё. Иди. Дыши. Растянись немного. Завтра на рассвете - не опаздывай.
Она уже собиралась развернуться, но он вдруг добавил - негромко, почти лениво, но будто специально, чтобы её сбить с ритма:
- Ладно. Я завтра тебя разбужу. Но если ты опять будешь валяться где-то под бревном - несу за ухо, не ношу. Тяжёлая ты, хоть и худая.
Каэлин вскинула бровь:
- Я - пушинка.
Минхо рассмеялся.
- Пушинка с характером танка. До завтра, бегунка.
Она уже шла прочь, но на лице у неё появилась слабая, почти невидимая улыбка. И в груди что-то сдвинулось. Не облегчение. Не победа. Просто шаг вперёд. Один. Но свой.
После разговора с Минхо всё, казалось, стало чётче. Мир будто разошёлся по линиям - не таким уж ровным, не справедливым, но понятным. У неё был один день. Один шанс. И она не собиралась его терять.
Плантации. Полдень.
Солнце жгло, как будто пыталось стереть с лиц всё, кроме пота. Земля под ногами была твёрдой, пересохшей, а растения - упрямыми. Работать в плантациях всегда было тяжело, но сегодня казалось вдвойне сложнее: каждый звук, каждое движение - всё раздражало.
Каэлин наклонялась снова и снова, собирая листья, выдёргивая сорняки, перебирая плоды. Пальцы болели, спина тянулась, волосы прилипали ко лбу. Но она не жаловалась. Ни одного слова.
Чак подошёл ближе, протянул ей флягу с водой.
- Ты выглядишь так, будто соревнуешься с землёй, кто упрямее.
- Думаешь, земля победит? - хрипло улыбнулась она, вытирая лоб.
- Нет, - отозвался Чак, серьёзно. - Думаю, ты.
С этими словами он ушёл дальше, а Каэлин задержалась на секунду. В груди снова зашевелилось что-то похожее на тепло.
Вечер. Ужин.
К столу она пришла последней. Руки были в мелких ссадинах, рубашка грязная, но глаза - живые. Она устала, но не сломалась. И это было важно.
Минхо уже сидел, ел молча, будто не замечая никого. Только когда она прошла мимо, он коротко, не глядя, бросил:
- Смотри не сдохни до утра.
Каэлин хмыкнула.
- Не дождёшься.
Она села рядом с Чаком и Ньютом. Сегодня, в отличие от вчерашнего ужина, было больше шума. Ребята разговаривали, кто-то смеялся, кто-то рассказывал о новом ростке кукурузы, который, по словам Фрая, "похоже, проклят".
Но Каэлин ела в тишине. Концентрированно. Она не хотела отвлекаться. Завтра будет непросто, и тело должно быть готово.
Ньют повернулся к ней ближе:
- Ты всё ещё злишься?
Она пожала плечами.
- Уже нет. Просто... думаю. Много всего.
- Минхо не монстр, знаешь, - усмехнулся он. - Он просто... осторожный монстр.
- Он может делать, что хочет. Я сделаю своё, - спокойно ответила она.
Ньют одобрительно кивнул.
Ночь.
Глейд засыпал, как всегда - не резко, а постепенно. Свет потухал в хижинах, шаги стихали, и только насекомые начинали свою ночную симфонию.
Каэлин сидела у окна в своей хижине, уже переодетая в чистую, простую одежду. Сердце стучало как барабан. Не от страха. От предвкушения. Завтра. Завтра всё начнётся.
Она не ложилась сразу. Несколько раз вставала, разминая ноги. Потом садилась, потирая ладони. Мысли не отпускали.
"А вдруг я не справлюсь?"
"А если он специально загонит меня до предела, чтобы я сломалась?"
"А если я выдержу?"
И вдруг - стук в дверь. Один. Короткий. Уже почти полночь.
Она открыла.
Минхо стоял на пороге. Без сарказма. Без выражения на лице. Просто смотрел.
- Ты вообще умеешь спать? - буркнул он.
- А ты умеешь не следить за мной? - огрызнулась она, но тихо. Почти по-дружески.
Он на мгновение задержал взгляд на её лице. Потом сказал:
- Завтра. Рассвет. Я постучу. Если ты не проснёшься - разбужу. Но имей в виду, жалеть не буду.
- Никогда и не просила.
Он кивнул. Почти незаметно. И ушёл в темноту.