Слишком близко.
Тишина между ними была уютной. Не той неловкой, давящей тишиной, когда не знаешь, что сказать. А тишиной, в которой что-то дышало, будто само Глейд замер, чтобы не спугнуть этот редкий момент. Минхо почти не двигался - только смотрел перед собой, чувствуя, как её голова всё ещё покоится у него на плече.
Он слышал её дыхание. Ровное. Тихое.
Чувствовал тепло её щеки сквозь тонкую ткань своей рубашки.
И думал, чёрт побери, почему ему вдруг так спокойно.
Так... правильно.
> "Если бы этот момент мог длиться вечно..."
Но, конечно, ничего не длится вечно.
- Ну, милая она, когда спит, - раздался вдруг рядом знакомый голос.
Минхо вздрогнул, повернув голову.
Ньют стоял в паре шагов, с привычной полуулыбкой. Смотрел не на Минхо - на Каэлин.
А потом сел рядом, по ту сторону бревна.
- Надеюсь, ты тут не пользуешься её бессознательным состоянием, дружок? - хмыкнул он, приобняв воображаемую Каэлин за плечи. - Хотя... с её характером, если узнает, что прижалась к тебе во сне - скорее всего воткнёт тебе твой же нож в лоб.
Минхо фыркнул, но взгляд отвёл.
Он сжал руку в кулак. Не от злости - от... раздражения?
Нет, не совсем. Скорее - беспокойства. Как будто, если сейчас она проснётся и отстранится - он потеряет этот крохотный осколок близости.
- Она просто уснула, - глухо сказал он, больше себе, чем Ньюту. - Не специально.
Ньют кивнул, пристально посмотрел на Минхо. Словно собирался сказать что-то ещё - но передумал.
Он поднялся, отряхнул штаны и ушёл.
Минхо посмотрел вслед Ньюту.
И в груди что-то болезненно дёрнулось.
Может, ревность. Может, просто тревога. Но точно - неравнодушие.
Он медленно повернулся к Каэлин.
> "Если бы ты знала, что можешь так легко разрушать мою броню..."
Она всё ещё спала. Спокойно. Безмятежно.
И с этой самой выраженной складкой у бровей, которая была у неё всегда, даже во сне - будто даже отдыхая, она готова к бою.
Но сейчас она была другой.
Мягче.
Тише.
Он немного сдвинулся, чтобы осторожно... очень осторожно - поднять её голову и чуть-чуть сдвинуть с плеча. Не резко - чтобы не разбудить.
Каэлин чуть пошевелилась, но не проснулась. Её глаза остались закрыты.
Тогда он наклонился и едва заметно, почти невесомо сказал:
- Эй... вставай. Тебе пора. А то начнёшь думать, что я - подушка.
Она резко вздрогнула и открыла глаза.
- Что?.. - проморгавшись, она села ровнее. - Я... заснула?
Минхо пожал плечами и отвёл взгляд, словно это не имело значения.
- Похоже, тебе надо спать чаще. Становишься... ну, терпимой.
- Заткнись, - пробормотала она, запуская пальцы в волосы и отводя взгляд.
Никто не сказал, что её голова была у него на плече.
И никто не собирался.
Они оба сделали вид, будто ничего не произошло.
Но ощущение её веса - тепла, дыхания, - ещё долго не покидало Минхо.
И только когда она встала и пошла прочь, он тихо, почти с усмешкой, проговорил себе под нос:
- Ты, чёрт побери, сводишь меня с ума.
Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в медные и лиловые оттенки. День подходил к концу, но воздух в Глейде был натянутым, словно струна, вот-вот готовая лопнуть. Когда Каэлин поднялась с бревна, слегка потянувшись, она почувствовала, как глаза Минхо задержались на ней чуть дольше обычного. Он молчал, и она - тоже. Ни один не сказал о том, что только что произошло.
Она просто стряхнула с себя остатки сна, сжав в руке нож, который всё ещё был с ней - металлическое напоминание об их разговоре, о его молчаливом поступке. Напоминание, что Минхо не был равнодушным. Даже если притворялся.
- Уже почти вечер, - буркнул он, глядя в сторону ворот. - Нам пора. Алби собирает всех.
Каэлин кивнула. Она чувствовала странную тяжесть внутри - не страха, не вины... нечто другое. Неопределимое. Чужое, липкое. Это было не из-за Питта. А, возможно, из-за того, насколько легко она теперь относилась к его судьбе.
Путь к воротам был коротким, но казался долгим. С каждым шагом становилось тяжелее дышать - не потому, что страшно, а потому, что... это был конец. Изгнание. Значит ли это, что Питт умрёт? Кто знает. Возможно.
Вся толпа уже собралась. Общее молчание - гнетущее, почти церемониальное. Солнце теперь скользило по верху стены, золотя верхушки камня, и всё казалось слишком спокойным для того, что должно было случиться.
Посреди круга стоял Алби. Ньют был рядом, прищурив глаза, как всегда, когда злился, но не хотел это показывать. Чак, стоявший позади Каэлин, молча сглотнул. Минхо был у неё за спиной - почти вплотную. Она ощущала его взгляд.
- Приведите его, - голос Алби разрезал воздух, и двое силовиков вывели Питта.
Он был растрёпан, худой, с фингалом под глазом. Шёл с высоко поднятой головой, но глаза у него дёргались. Он знал, что сейчас будет. Все знали.
Каэлин всмотрелась в его лицо. Не было в нём раскаяния. Только упрямство. Он ничего не скажет.
Алби начал говорить. Его голос был чётким, уверенным, как будто он читал свод правил:
- Питт нарушил один из главных законов Глейда. Он поставил под угрозу жизнь другого глейдера. Угрожал ножом. Против своих. Против семьи.
Пауза. Никто не пререкался. Даже Питт.
- Мы не можем рисковать безопасностью. За это - изгнание.
Кто-то всхлипнул. Видимо, кто-то из новеньких. Каэлин сжала кулаки.
- Есть возражения? - спросил Алби, обводя толпу взглядом.
Тишина. Даже Чак не шелохнулся.
- Тогда всё решено. Ты покинешь Глейд.
Питт усмехнулся. Нагло. Горько.
- Вы все тут такие правильные, да? Думаете, я один такой? Пф, скоро сами друг друга порежете. Посмотрим, сколько вы тут продержитесь.
Ньют шагнул вперёд, и в его лице на миг проскользнула тень ярости. Но Алби поднял руку.
- Всё. Хватит.
Ворота начали закрываться. Медленно, громко, с привычным гулом, как будто сами противились тому, что должно было случиться. Изгнание - не просто наказание. Это приговор. Это шанс... или смерть.
- У тебя есть выбор. Прямо сейчас, - бросил Алби.
Питт плюнул на землю. Он ничего не сказал. Просто пошёл. Не обернувшись. Даже когда Врата захлопнулись за его спиной с глухим, удушающим звуком - будто отсекли целый кусок мира.
Молчание. Минуту, две, вечность.
Каэлин стояла, не двигаясь. В груди - пустота. Или буря. Её пальцы машинально сжимали рукоять ножа. Минхо молча подошёл ближе, стоял рядом, не касаясь, но близко. Почти как утром. Только теперь всё казалось ещё тяжелее.
- Это правильно? - тихо спросила она, не глядя ни на кого.
Минхо не ответил сразу. Потом произнёс, так же тихо:
- Мы просто сделали то, что нужно. Не всегда это правильно.
Сзади прошептал Чак:
- Он сам виноват. Правда ведь?
Каэлин не знала, что ответить. Никто не знал.
Когда ворота со скрежетом сомкнулись, будто окончательно похоронив за собой не только Питта, но и остатки иллюзий о безопасности, никто не двинулся с места. Все стояли, как будто ждали чего-то ещё. Может быть, кто-то надеялся, что Алби скажет что-то ободряющее. Или что Питт вдруг вернётся - с раскаянием, с криком, с извинениями.
Но ничего не произошло.
- Всё, расходимся, - устало сказал Алби, развернувшись и махнув рукой. - Ужин через десять минут. Постарайтесь хоть немного расслабиться. Завтра будет тяжёлый день.
Толпа медленно, по одному, начала расходиться. Никто не говорил. Даже Чак молчал. Он пошёл рядом с Каэлин, но потом, заметив выражение её лица, только кивнул и ушёл вперёд, будто почувствовал, что сейчас она хочет побыть одна.
Но одна она не была.
Минхо шёл сзади, в привычной своей лёгкой походке - вроде бы расслабленной, но слишком чуткой. Он не торопился, будто держал дистанцию, но не хотел отпускать.
Каэлин чувствовала это, но не оборачивалась.
"Мы сделали то, что нужно. Но это не значит, что легко."
Слова Минхо всё ещё звенели в голове, вместе с лицом Питта, которое она запомнила, наверное, навсегда. Он ушёл молча. Гордо. Или сломленно? Невозможно понять.
Когда они вошли в столовую, воздух тут был другим. Запах тушёного овощного супа, немного хлеба, и... странное напряжение. Как будто все жевали не еду, а свои мысли.
Каэлин взяла поднос, положила немного еды - не глядя, машинально - и направилась к своему привычному столику. Там уже сидел Ньют, положив локоть на край стола и задумчиво водя ложкой по миске.
Он поднял глаза и мягко улыбнулся, как будто хотел сказать: "Я знаю, как это сложно."
Минхо сел рядом, и на мгновение между ним и Ньютом проскочил взгляд. Не враждебный, но какой-то слишком насыщенный. Каэлин заметила это. И всё же села напротив Ньюта, и между ними на секунду снова возникло это мимолётное, еле уловимое тепло. Минхо это уловил - и отвернулся.
- Ты в порядке? - негромко спросил Ньют, когда она села.
Каэлин не сразу ответила. Проглотила кусок хлеба, не почувствовав вкуса.
- Не знаю, - честно сказала она. - Просто... странно всё.
Ньют кивнул.
- Это всегда странно, - проговорил он. - Даже когда знаешь, что поступаешь правильно. Особенно тогда.
- Ты бы хотел, чтобы он остался? - спросила она. Вопрос вышел резко, словно укус.
Ньют не ответил сразу. Он смотрел в свою миску.
- Нет, - тихо сказал он. - Но я бы хотел, чтобы всё это не понадобилось.
Каэлин кивнула. Она не знала, почему, но в этом было нечто... успокаивающее. Его искренность.
Минхо, не сказав ни слова, доел и отодвинул поднос. Его пальцы постучали по столу - коротко, ритмично. Потом он встал.
- Прогуляюсь, - коротко бросил и вышел.
Ньют чуть повернул голову, глядя ему вслед, но ничего не сказал.
- Он как-то не так смотрит на меня, да? - спросила Каэлин, опершись подбородком о ладонь.
Ньют усмехнулся. Тихо. Почти невидимо.
- Минхо? Да он вообще всегда смотрит, как будто решает: спасать тебя или убегать.
Каэлин хмыкнула. Но внутри что-то ёкнуло. Странно тепло. Слишком тепло.
- Может, просто устал, - добавил Ньют уже спокойнее. - Этот день всех вымотал.
Некоторое время они ели молча. Потом Ньют тоже встал.
- Я пойду проверю патруль и, может быть, запишу кое-что в журнал. Если хочешь - присоединяйся. А если нет... - он наклонился чуть ближе. - Просто отдохни, ладно?
Каэлин кивнула.
Когда он ушёл, она осталась одна. Столовая постепенно пустела. Свет ламп отбрасывал длинные тени на деревянные столы, и всё казалось чуть слишком тишиной.
Она глубоко вздохнула. День заканчивался. Питта больше не было. Она всё ещё здесь. Минхо... ушёл. Ньют - понятен, спокоен, добр. А сердце... почему-то всё ещё колотилось, будто она всё это время бежала, не остановившись ни на секунду.