Если суждено сгореть

Ночь была тиха, как затишье перед бурей. В лагере давно стихли шаги и разговоры - даже сверчки казались уставшими. Только Каэлин стояла перед хижиной Алби, колеблясь, сжала кулаки, будто от этого зависело её решение. Несколько раз подносила руку к двери - и снова опускала.

Но в конце концов, выдохнув, постучала.

- Кто там, чёрт побери? - грубо и сонно отозвался голос изнутри. Явно его разбудили.

- Это я... Каэлин, - чуть тише, чем хотела, ответила она.

Дверь скрипнула. На пороге появился Алби - растрёпанный, сонный, раздражённый.

- Чего тебе? - пробурчал он, щурясь на свет луны.

- Это по поводу Минхо... - начала она, глядя в сторону. - Он... у него раны. Может, кто-то может ему помочь, он ведь не в лучшем состоянии и... -

- И не в худшем, - отрезал Алби, перебивая. - Минхо вечно в ссадинах. Видала бы ты его после схватки с гривером - вот где «не в лучшем». Сейчас он как новенький. И вообще, иди уже, выспись. Он получил, что заслужил.

Каэлин немного сжала губы.
- Мне... не по себе. Это ведь из-за меня. Я не прошу многого, просто... не могу спокойно заснуть, зная, что он там вот так.

Алби вздохнул, почесал затылок.
- Ладно, раз тебе так неймётся - сама и помоги. Возьми, что нужно, и топай к нему. Спокойной ночи.

Дверь закрылась.

Каэлин развернулась, пробормотав:
- Вот и прекрасно.

Но всё же направилась к медхижине. Идти по ночной поляне было странно спокойно, воздух - прохладный, звёзды - как выцветшие пятна на небе.

- Я волнуюсь... за Минхо, - пробормотала она. И сама тут же усмехнулась. - Чушь. Просто жалко его. Вот и всё. Подумаешь, совесть. Пф.

Схватив самое необходимое - бинты, мазь, миску с водой и ткань, она направилась к кутузке.

А в это время Минхо, сидя на сырой земле, хмуро всматривался в темноту.

- Зачем я вообще ввязался? - подумал он. - Каэлин - просто новенькая. Таких, как она, полно было... Но ведь что-то в ней... Чёрт, да нет, ерунда. Я же просто... я же просто человек, который не любит, когда слабых обижают. Всё. Всё. Именно так. И точка.

Скрипнули ворота кутузки. Он мгновенно напрягся.

- Чёрт! Кто в такую ночь приперся? - раздалось его возмущённое шипение.

- Я, - донёсся спокойный голос Каэлин. - Не ори.

Лунный свет упал ей на лицо. Минхо приподнялся на локтях.

- Ты что, не спится? - с лёгкой усмешкой спросил он. - Или... пришла со мной спать?

- Не дождёшься, - фыркнула она. - Пришла обработать тебе раны.

- Кто сказал, что я позволю себя трогать? - хмыкнул он.

Каэлин опустилась на корточки перед ним и с деловитым видом раскрыла аптечку.

- Мне самой это не в кайф. Но совесть долбаная не даёт уснуть. Так что сиди тихо и не вякай.

Она смочила ткань в воде и осторожно провела по его лицу, где была кровь. Минхо не шевелился, не дергался, даже не шутил. Только смотрел. Внимательно. Удивлённо.

Потом она взяла мазь и предупредила:

- Щипать будет. Потерпи.

- Сама потерпи, - пробормотал он, но так и не отодвинулся.

Она мазала его раны, бинтовала руки и плечо. Всё молча, сосредоточенно, будто действительно делала это не ради него, а ради какой-то внутренней расплаты.

Когда закончила, поднялась, отряхнула колени.

- Готово.

Она собралась уходить, но вдруг остановилась, стоя у дверей. Не оборачиваясь, сказала:

- Спасибо... за то, что тогда вмешался. Правда.

Минхо хотел что-то сказать, но она уже вышла. Скрип замка прозвучал слишком громко в этой ночной тишине.

Он опустил голову на руки и выдохнул.

- Вот же упрямая девчонка...

Каэлин вернула аптечку в медхижину и пошла к себе. Засыпала долго. Внутри было тревожно, но чуть-чуть... теплее, чем раньше.

Сначала - пустота. Никаких звуков. Только мягкий белесый туман, стелющийся по земле.

Каэлин стояла босиком на влажной траве. Всё вокруг было как будто знакомо, но при этом чуждо. Впереди тянулась каменная стена Лабиринта - высокая, непреодолимая. Но вместо обычных рёвов и скрежета - тишина.

Она сделала шаг вперёд - и внезапно услышала смех. Детский. Оборачивается - перед ней стоит Чак. Но что-то не так: его глаза - пустые, будто он её не видит. Он что-то говорит, но губы двигаются без звука. Потом он исчезает, будто растворяется в воздухе.

Каэлин снова остаётся одна. Но чувствует: кто-то за ней.

Она поворачивается - и видит... Питта. Лицо у него перекошено усмешкой, руки в крови. Он медленно идёт к ней, нож в руке.

- Помнишь меня теперь? - звучит его голос, но будто сквозь воду. Искажённо.

Каэлин пятится, но спотыкается - падает на колени. Он подходит ближе, тянет руку - и вдруг что-то резко его отбрасывает.

На его месте стоит Минхо. Он весь в крови, но глаза смотрят на неё с мягкой серьёзностью. Он протягивает руку:

- Я здесь. Всё хорошо.

Каэлин хочет взять его за руку... но когда их пальцы почти соприкасаются, он начинает исчезать - как дым на ветру. Его лицо расплывается, его голос тает:
- Я здесь...

Каэлин остаётся одна. Опять одна.

Она вскакивает с кровати, задыхаясь. Пот катится по вискам, грудь вздымается от учащённого дыхания. Несколько секунд она смотрит в темноту, пока осознание не возвращается: она в своей хижине. Это был всего лишь сон. Но сердце стучит, и что-то внутри болит.

Каэлин пролежала ещё какое-то время с широко открытыми глазами, уставившись в потолок своей хижины. Она пыталась осознать, что именно ей только что приснилось - но с каждой секундой обрывки сна улетучивались. Лишь чувство тревоги и знакомый голос Минхо всё ещё звучали эхом в её голове.

Но... она устала. Физически и морально. Она выдохнула, укуталась в тонкое одеяло, отвернулась к стене - и поддалась тьме. Второй сон был беззвучным. Ни страхов, ни теней, ни голосов. Просто чернота. Просто отдых.

Утро ещё не пришло. Глейд всё так же спал. Только пара ночных жуков с мерцающими спинами ползали у её двери. Где-то далеко завывал ветер между стенами лабиринта, но он не тревожил Каэлин. На этот раз, сон не прервался.

Её дыхание стало спокойным. Тело расслабилось.
И, впервые за долгое время - она просто спала.

Солнце только начинало окрашивать небо в нежно-оранжевый цвет, когда Каэлин вдруг почувствовала лёгкие толчки в плечо. Она едва-едва разлепила глаза.

- Эй... проснись.
Мальчишеский голос. Знакомый. Тихий, но настойчивый.
- Каэлин, серьёзно. Алби сказал всем быть на собрании. Пошли.

Она медленно повернула голову. Перед ней - Чак, взъерошенный, с торчащими кудрями и виноватой улыбкой. В руках он держал бутерброд.

- Всё нормально, просто... ты должна там быть. Из-за Питта. - он опустил глаза. - Все уже собираются. Минхо тоже будет.

Каэлин села, провела рукой по лицу, отгоняя остатки сна. Было слишком рано. Ещё было темновато, но костры уже горели.

- Иду. - коротко бросила она.

Она быстро переоделась, прихватила резинку, чтобы убрать волосы в низкий хвост, и вышла вслед за Чаком. Они шли по утренней тишине Глейда, пока тот не спросил осторожно:
- Ты... в порядке после вчерашнего?
Она посмотрела на него, ничего не ответила. Но Чак всё понял по взгляду. И просто шагал рядом молча.

На площадке у большого костра уже собрался почти весь Глейд. Глейдеры стояли кругом, кто-то сидел на бревне, кто-то - просто на земле. В центре стояли Алби, Ньют и Минхо. Последний - с холодным лицом и аккуратно перемотанными бинтами на руках и скуле. Он стоял немного в тени, не привлекая лишнего внимания, но взгляд его периодически искал кого-то.

Когда Каэлин подошла, он сразу заметил её. Она заняла место чуть в стороне, но не слишком далеко. Их взгляды пересеклись, и он чуть приподнял бровь - как бы проверяя, всё ли с ней в порядке. Она кивнула. Едва заметно.

Алби вышел вперёд и громко обратился ко всем:
- Все вы знаете, что вчера ночью один из наших напал на другого глейдера. И это не просто драка. Это был преднамеренный, опасный поступок.

Питт сидел в стороне, окружённый двумя парнями, его лицо хмурое и злобное. Он бросал взгляды то на Минхо, то на Каэлин, сжав кулаки.

- Мы говорим не просто о наказании. Мы говорим о последствиях. Он напал на Каэлин. Он представлял угрозу для её жизни. Он... поднял руку на одного из нас.

Каэлин стояла, не пряча взгляда. Она ничего не говорила. Просто наблюдала.

Минхо вдруг сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал чётко, глухо:
- Он знал, что делает. Он наслаждался этим. Если вы не изгоните его, значит вы одобряете то, что с ней произошло.
Он повернул голову к Питту:
- Ты был уверен, что она не вспомнит тебя. Уверен, что слабая. А она тебя чуть не прикончила.

В толпе раздались тихие смешки. Питт хотел что-то сказать, но Алби его перебил:
- Мы голосуем. Кто за изгнание - поднимите руку.

Почти все руки взметнулись. И даже Чак, пусть и с заминкой, поднял свою. Последними были Ньют... и Минхо.

- Решено. Сегодня вечером он уходит. Один. Без оружия. - прозвучал голос Алби.

Толпа медленно начала расходиться. Кто-то что-то обсуждал, кто-то злился, кто-то облегчённо выдыхал. Каэлин осталась стоять. Она уже собиралась уходить, когда рядом оказался Минхо.

Он молчал. Просто стоял рядом, глядя куда-то в сторону. Потом, не глядя на неё, протянул руку. В его ладони был нож. Потемневший, потертый, но отчётливо узнаваемый.

- Твой. Нашёл, когда собирали тебя тогда. Подумал, пригодится.
Она взяла его. Её пальцы снова на миг коснулись его руки.
- Спасибо. - тихо.
- Не за что. Ты справишься. Но всё равно - не затаивайся одна. Никогда.

Каэлин чуть прищурилась, усмехнулась коротко:
- Это ты сейчас заботу включил?
- Нет. Просто задолбался из кутузки вылезать. - буркнул Минхо, но уголки губ всё же дрогнули.

Каэлин кивнула, разворачиваясь, но он вдруг сказал:
- Если что - знай. Я тогда не просто заступился. Я бы сделал это снова.

Она не обернулась. Только сжала нож в руке и ушла, не сказав ни слова. Но внутри... что-то потеплело.
Что-то очень тихое и опасное.

Каэлин медленно шла от площади, в пальцах всё ещё чувствовалась тяжесть ножа. Он был знакомый - будто часть прошлого, которого она всё ещё не помнила. Металл был холодный, но почему-то его возвращение ощущалось... тёплым. Противно тёплым.

"Это ты сейчас заботу включил?" - эхом отдалось в голове.

- Чушь какая... - пробормотала она вслух и скривилась, будто сама себя укусила за язык. - Зачем я это вообще сказала?

Она пнула камень на пути и ускорила шаг. Старалась стряхнуть с себя ощущение, будто в груди шевелится что-то живое. Что-то, чего она не просила.
"Это просто благодарность. Нормальная, сухая, логичная благодарность."
"Он отдал мне нож. Всё. Помог. Один раз. Это не значит ничего."
"Да и какая к чертям забота? Он просто один из этих глейдеров. Из сотни одинаковых."

...но мысли цеплялись. Он был не один из. И она это знала. И именно это бесило.

А в это время Минхо уже сидел у костра, откинувшись на спину и глядя в небо. Лежал молча, будто выдохся. Тени плясали на лице, бинты зудели на коже, но он не обращал внимания.

- "Я бы сделал это снова." - вспомнились его же слова.
Он тихо выругался сквозь зубы.

- На кой чёрт я это сказал?.. - фыркнул он и прикрыл лицо рукой. - Героизм, блин. Глейдеры на него падки, ага.

Он перевернулся на бок, выдыхая.
- Это же просто... ну она была в опасности. Любой бы влез. Я бы за любого так... Наверное.

Минхо не был уверен. И это раздражало. Ему не нравилась неуверенность в себе. А ещё меньше - неуверенность в ней.
Почему она пришла ночью? Зачем лечила? Почему вообще смотрела так?

И самое хреновое - почему ему это не было плевать?

Он закрыл глаза и скривился.

- Забота... - передразнил он вполголоса, почти усмехаясь. - Да ну тебя, Каэлин.

И они оба, в разных концах Глейда, пытались прогнать друг друга из головы.
И оба делали это чертовски плохо.

После тревожных, назойливых мыслей, вцепившихся в голову, как колючки, Каэлин решила избавиться от них самым простым способом - водой. Душевая встретила её холодом каменных стен и тусклым светом, но ей было всё равно. Она встала под поток воды, с силой смывая с себя остатки сна, вины и сбивчивых чувств.

Вода стекала по телу, вместе с ней - и всё, что не давало дышать. Волосы распускались, прилипали к лицу, а внутри с каждым мгновением становилось тише.

Выйдя наружу, она не стала их собирать - просто выжала ладонями и оставила распущенными. Пусть.

В столовой уже слышались разговоры, лёгкий гул, запах еды - всё как обычно. Каэлин молча взяла поднос, не глядя ни на кого, набрала еды - немного хлеба, тушёные овощи, пару фруктов. Подойдя к своему привычному месту, она неожиданно застыла. За столом уже сидели Ньют и Минхо.

Он. Опять он.

Ньют что-то рассказывал, а Минхо слушал, откинувшись назад, как будто не замечая её. Каэлин ничего не сказала. Она просто подошла, села рядом с Ньютом - напротив Минхо - и начала есть. С каждым глотком - как будто гасила огонь внутри.

Тишина. Почти гробовая. Даже Ньют умолк.

Но нарушила её Каэлин. Холодным, но уверенным голосом:

- Я всё ещё на плантациях, да? - повернувшись к Ньюту.

- Что? - он слегка замешкался, удивлённый тем, что она вообще заговорила.

- Я про работу. Моё распределение. Оно не изменилось?

- Думаю, тебе стоит отдохнуть... после всего, - мягко, с ноткой беспокойства в голосе сказал он. - Ты и так держалась молодцом.

- Я в норме, - коротко бросила она. - Не хочу сидеть сложа руки.

Ньют вздохнул, но кивнул.

- Хорошо. Но... просто не переусердствуй. Береги себя, ладно?

Каэлин не ответила - только слегка кивнула.

Минхо всё это время молчал, будто даже не смотрел в их сторону, но пальцы на краю стола его выдали - они напряглись, как струны.

В этот момент к столу бодро подошёл Чак, жуя яблоко и сияя как всегда.

- Ну привет, спящие красавицы! Я думал, вы уже тут заснули! Кстати, еда сегодня вроде норм, хоть и без мяса, - он расселся рядом и что-то болтал про соседей по хижине, про то, как кто-то ночью храпел как «грёбаный гриф».

Каэлин едва заметно усмехнулась, но слова Чака до конца не слышала. Мысли всё ещё блуждали рядом с двумя парнями за столом.

Позже, выйдя из столовой, все четверо направились к знакомому месту у бревна. Солнце медленно поднималось, грея траву под ногами.

- Ты сегодня не бегаешь? - спросил Ньют у Минхо, нарушая тишину.

- Нет. Сегодня я отдыхаю, - ответил Минхо, с показной гордостью.

Каэлин хмыкнула, с лукавой ухмылкой.

- И что же ты сделал такого, чтобы устать?

- Ну... например, тебя спасал, - с тем же выражением усмехнулся он.

- Пф. Тоже мне герой, - закатила глаза она, но уже без колкости. - Могла бы и без тебя справиться... Но всё же... - она подняла взгляд на него, чуть мягче. - Спасибо.

Ньют переглянулся с Чаком, ухмыльнулся и сказал:

- Ладно, вы тут поболтайте, а мы с Каэлин пойдём. Плантация не сама себя перекопает.

Каэлин молча пошла рядом. Минхо остался сидеть, взгляд его провожал их - но ничего не сказал. Лицо стало жёстче.

Плантация была тиха. Только щебетание птиц и лёгкий шелест листвы. Каэлин шла, сцепив руки за спиной, молчала.

- Слушай, - начал Ньют, - может правда не стоит тебе сейчас работать?

- Ты тоже? - фыркнула она. - Я в порядке. Я не из хрупкого фарфора.

- Я это знаю, - мягко улыбнулся он. - Просто... иногда сильным тоже нужен перерыв.

Она посмотрела на него с прищуром, но не ответила. Вместо этого схватила мотыгу и пошла к ближайшей грядке. Ньют пошёл следом.

- Ты всегда такая упрямая?

- Ты всегда такой болтливый?

Он засмеялся - искренне, легко. И это, неожиданно, отозвалось у неё теплом где-то внутри.

- Просто мне интересно, кто ты на самом деле, - сказал он, вглядываясь в её лицо. - А не только та, что бьёт кулаком и мечет ножи.

Она приостановилась, опершись на инструмент.

- Я просто делаю, что должна. Всё остальное - неважно.

- Но для кого-то это важно, - спокойно ответил он, не отводя взгляда.

Каэлин чуть отпрянула, будто слова его были слишком близко. Она отвернулась и снова углубилась в работу.

А в это время, чуть поодаль, Минхо стоял, прислонившись к дереву, будто просто отдыхал. Но его взгляд не отрывался от двоих на плантации. Он не слышал, о чём они говорят, но по выражению лица, по тому, как близко Ньют стоял, и как смотрела Каэлин - он чувствовал.

Где-то в груди зашевелилась злость. И ревность.
«Могла бы и без меня справиться, да? Конечно. Но всё равно спасибо сказала. А теперь - он?»

Минхо сжал челюсть.
Он ничего не сказал. Только продолжил смотреть.

Слишком долго.

Прошло несколько часов. Солнце уже склонилось ближе к горизонту, заливая поля мягким золотым светом. Запах земли, травы и усталости витал в воздухе. Каэлин, вытирая ладонью лоб, сбросила мотыгу и направилась к Ньюту.

- Я всё, - коротко сказала она, даже не отдышавшись.

- Хорошо, - Ньют тепло улыбнулся, глядя на неё чуть дольше, чем нужно. - Ты большая молодец. Теперь иди, отдохни. Серьёзно, не упрямься.

Она просто кивнула и повернулась, не оглядываясь.

Возле старого бревна, в тени деревьев, сидели Минхо и Чак. Минхо лениво кидал камешки в траву, Чак о чём-то говорил, но парень явно не слушал. Мысли всё ещё вертелись вокруг Каэлин и Ньюта - их работа, их разговоры, их... слишком долгая тишина.

Заметив, как Каэлин приближается, Минхо резко спрятал очередной камень в карман, будто его уличили в чём-то нелепом.

Каэлин, не сказав ни слова, опустилась рядом с Чаком. Устало откинулась назад, её голова легко легла на бревно, закрыла глаза. От неё пахло землёй, потом и... свежестью. Солнце пробивалось сквозь листву, бросая мягкие блики на её лицо. Минхо поймал себя на том, что не может оторвать взгляд.

- Нууу, - растянул он с ленивой усмешкой, стараясь скрыть поддразнивание. - И о чём вы там болтали с Ньютом?

- А что? - приоткрыла глаза Каэлин, смотря на него снизу вверх, с лёгким удивлением.

- Да так, просто... интересно.

- Не лезь не в своё дело, - отрезала она, с той же колкой интонацией, что всегда.

Минхо фыркнул и закатил глаза. Снаружи - безразличие. Внутри же:
"И чего я вообще спросил? Какая разница? Говорили и говорили. Пусть делает что хочет. Не моё дело. Абсолютно не моё."

Но где-то глубже - жгло. И не отпускало.

Минут через тридцать Чак встал и хлопнул себя по животу:

- А я пойду. Тут у вас скучно. Мне жрать охота, может Фрай что-то подкинет.

Он ушёл, оставив после себя лёгкий ветерок и неловкую тишину.

Минхо молчал. Каэлин тоже. Она всё ещё сидела с закрытыми глазами, дышала ровно. Через несколько минут Минхо заметил, что её плечи обмякли. Голова чуть склонилась вбок, дыхание стало ещё медленнее. Она заснула.

Он усмехнулся, тихо, почти про себя:

- Когда спит - не такая уж и бесячая...

Нахмурился.
"Я сейчас что... улыбаюсь? Да что со мной, блин."

Он посмотрел на неё внимательнее. Её черты лица были расслаблены, никаких масок, никакой брани или хмурости. Просто она. Уставшая, молчаливая, беззащитная. И... красивая.

- Милашка... - прошептал он, не веря сам себе. - Да чтоб меня...

Он уже хотел отстраниться, встать, отойти, отвлечься, но в тот момент Каэлин чуть пошевелилась - и её голова, будто по инерции, скользнула на его плечо.

Минхо замер.

Сначала он вздрогнул - не от прикосновения, а от самой мысли, от тепла, от... мягкости, от доверия, которого не просил, не ждал. Он замер, словно боялся спугнуть этот момент. Сидел прямо, как натянутый канат, даже дышать перестал.

"Она... доверяет мне? Или просто устала? Это не имеет значения. Это всего лишь... она уснула. И всё."

Но внутри всё крутилось, колотилось, сжалось в тугой ком. Он украдкой скосил глаза на неё - волосы чуть щекотали его шею, губы приоткрыты, брови расслаблены. Ни намёка на напряжение, только тишина и... спокойствие. Она так близко - и в первый раз не отталкивает, не прячется за словами, за колкостью, за отстранённостью.

Минхо сглотнул. Хотел пошевелиться, но не смог. Не хотел. Пусть ещё немного. Ещё пару минут.

Пусть просто полежит. Здесь. Рядом.

И пусть никто этого не видит.

Пусть она не узнает.

Он наклонился вперёд, посмотрел вдаль, в сторону поля, будто охранял её покой. И в голове уже не звучали оправдания. Только одно короткое, честное:
"Пусть так. Хоть немного."